Вышестоящая прокуратура

У милиции и прокуратуры и задачи во многом схожие, и цель единая — обеспечить безопасность граждан. Но вот только в сознании людей давно укрепилось мнение, что эти правоохранительные структуры пребывают в вечном споре. О том, как строятся взаимоотношения милиции и прокуратуры на самом деле, рассказывает старший помощник прокурора Тушинской межрайонной прокуратуры СЗАО г. Москвы младший советник юстиции Анна Октябрьская, которая не один год тесно сотрудничает с подразделениями по делам несовершеннолетних УВД по СЗАО.

—Анна Владимировна, какое направление в работе вы ведете?
— Приоритетное направление в моей работе — контроль за тем, как соблюдаются права и учитываются законные интересы детей с момента рождения до совершеннолетия. Родильные дома, поликлиники, детские сады, школы, высшие и средние специальные образовательные учреждения, досуговые учреждения, биржи труда, занимающиеся трудоустройством несовершеннолетних, дома ребенка, детские дома, комиссии по делам несовершеннолетних, подразделения по делам несовершеннолетних, органы опеки и попечительства — то есть деятельность всех организаций, которые занимаются детьми, попадает в мое поле зрения. Под надзором Тушинской межрайонной прокуратуры находятся 5 районов Северо-Западного округа: Северное и Южное Тушино, Покровское-Стрешнево, Митино, Куркино.
— Что еще в себя включает ваша деятельность?
— Прокуратура не столько карательный орган, сколько орган надзора, профилактики. У нас развито такое направление в работе, как чтение лекций для школьников. Стали традиционными встречи сотрудников прокуратуры с воспитанниками детского дома № 12, расположенного на территории района Южное Тушино. Дети приходят к нам на специально организованные круглые столы, куда приглашаются руководители прокуратуры, муниципалитета, представители правоохранительных органов. Ход беседы на подобных встречах зачастую определяют сами воспитанники. Судьба у подростков непростая, и вопросы они задают интересные, жизненные. Спрашивают, какое понесут наказание их сверстники, совершившие правонарушение или преступление, просят больше рассказывать о правилах поведения, о правах ребенка и об ответственности за нарушение законов. Интересуются, как вести себя с сотрудниками милиции в различных ситуациях.
— Взаимоотношения с милицией — очень актуальная тема. О сотрудниках правоохранительных органов говорится и пишется много негативного. Поступают ли к вам жалобы на стражей правопорядка? Какого они характера?
— За последние несколько лет жалоб на неправомерные действия сотрудников милиции в отношении несовершеннолетних не поступало. Единственный прецедент произошел два года назад, и мы проводили служебную проверку сотрудников ГНР ОВД по району Южное Тушино.
— Если можно, расскажите об этом.
— На территории района сотрудниками патрульно-постовой службы была задержана и доставлена в ОВД несовершеннолетняя девочка, которая ночью находилась на улице без сопровождения взрослых. Эта мера вполне законна и предусмотрена государством в целях профилактики подростковой преступности, а также предотвращения правонарушений в отношении детей. Чуть позже в дежурную часть доставили ее сестру. В ходе проверки выяснилось, что мать девочек находится в Санкт-Петербурге, а забрать их из милиции больше некому. В таких случаях подростков помещают в Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей ГУВД по г. Москве для последующей передачи детей законным опекунам. При отправлении девочек в ЦВСНП, а точнее в момент посадки сестер в машину ГНР, одна из них сломала ногу.
Через два дня мать вернулась из поездки, забрала дочерей из ЦВСНП и обратилась в прокуратуру с жалобой на сотрудников милиции, которые, по ее словам, нанесли девочке телесные повреждения. Была проведена проверка и вынесен отказ о возбуждении уголовного дела в отношении стражей правопорядка. В результате судебно-медицинской экспертизы было установлено, что перелом она получила исключительно по собственной неосторожности. Это подтвердили и свидетели происшествия.
— Сегодня все чаще общество критикует работу органов опеки и попечительства: якобы сотрудники формально относятся к своим обязанностям и необоснованно строги к некоторой категории граждан. Это действительно так?
— Ситуации бывают разные. Приведу такой пример. История началась давно, но до сих пор в ней не поставлена точка. Девочка практически сразу после рождения попала в социальный приют для детей-сирот. Ее мать была лишена родительских прав по решению суда (женщина злоупотребляла спиртным), а отец, хоть и не был лишен родительских прав, но пребывал в местах лишения свободы.
Ребенок рос в приюте до семи лет, и вдруг в органах опеки и попечительства появляется родной отец и заявляет, что хочет заниматься воспитанием дочери. Мужчине объяснили, какие для этого необходимо представить документы. Он предъявил лишь справку о том, что живет на территории Северо-Западного округа Москвы, но ни документов с места работы, ни справки о доходах у него на руках не было. Ему было отказано в оформлении опеки над дочерью.
Отец обратился с жалобой в прокуратуру, предварительно собрав все необходимые документы и даже приложив положительную характеристику с места работы. Мы приняли решение в пользу отца. Удовлетворили его жалобу, признали действие сотрудников органов опеки и попечительства неправомерными и позволили мужчине общаться с дочерью. Было определено время, когда он может забирать ребенка и когда должен приводить обратно в приют. Девочка уже пошла в первый класс, ей надо было соблюдать строгий распорядок дня, но выходные она могла проводить вместе с отцом.
В один из дней в назначенное время мужчина ребенка в приют не вернул. Воспитатели заволновались, стали обзванивать родных девочки. Неожиданно она появилась в приюте. Ее привела посторонняя женщина.
Психолог, побеседовав с девочкой, узнала, что произошло. Оказалось, отец, забрав дочь из приюта, привез ее в квартиру матери, которая окончательно спилась, и оставил ночевать там. Ей пришлось спать на полу с нетрезвой мамашей. После такого свидания с родителями ребенок заявил воспитателям: «С папой я больше видеться не хочу!»
Но история на этом не закончилась. Мужчина отнес жалобу не только в прокуратуру, но и в суд. Как только стало известно, каким образом проходили часы общения дочери с отцом, работники органов опеки и попечительства подали встречный иск на лишение мужчины родительских прав. И он, намереваясь заручиться поддержкой общественности, обратился на центральное телевидение в программу «Участок». В эфире отец рассказал душещипательную историю о том, как сотрудники ПДН и работники органов опеки и попечительства хотят лишить его возможности растить собственную дочь. На передаче присутствовали его мать и сестра, которые изображали любящих родственников, выставляя милицию и муниципальных работников жестокими и бессердечными людьми, вмешивающимися в судьбу семьи. Передача вышла преждевременно, в судебном споре еще не была поставлена точка, а подобное поведение истца можно было расценить как давление на суд.
— В средствах массовой информации любят поднимать вопрос о неправомерных действиях сотрудников милиции и органов опеки и попечительства. В газетных статьях и телевизионных репортажах частенько звучит, что работники опеки и инспекторы ПДН, если захотят, любого могут лишить родительских прав. Так ли это?
— К сожалению, зачастую та информация, которая появляется в СМИ, настолько однобокая, необъективная и искаженная, что разобраться, где правда и где вымысел, не так-то просто. Скажу одно: у работников органов опеки и попечительства определенная позиция. Если родители искренне хотят воспитывать ребенка и делают все возможное, чтобы вернуть его в семью, то опека никогда не будет препятствовать этому.
Поверьте, процедура лишения родительских прав очень сложная. Чтобы просто изъять ребенка из семьи, сотрудникам ПДН и работникам органов опеки и попечительства необходимо иметь веские основания, которые четко прописаны в статье 64 Семейного кодекса РФ. А уж решение лишать или не лишать родителей прав воспитывать чадо принимает только суд.
— Случалось ли, что суд принимал решение вопреки заключению органов опеки и попечительства и допускал ошибку?
— В моей практике был такой случай. Впоследствии произошла трагедия. В суде слушалось гражданское дело об определении порядка проживания несовершеннолетних детей, принималось решение, с кем из родителей они будут жить. Работники органов опеки и попечительства дали заключение, что дети должны остаться с отцом, но спор в суде разрешился в пользу матери. Женщина была верующая до фанатизма, соблюдала все религиозные посты и заставляла малышей поститься вместе с ней. Работники органов опеки и попечительства и сотрудники ПДН регулярно посещали эту семью, пытались повлиять на женщину. Она была непреклонна, и в один из самых строгих постов случилось непоправимое. После продолжительного голодания и резкого выхода из него хрупкий детский организм не выдержал — малыш умер.
— Как вы оцениваете работу сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних УВД по СЗАО города Москвы?
— С нынешним начальником ПДН УВД по СЗАО Ольгой Данилиной у нас установилось тесное и плодотворное сотрудничество, она знает и любит свое дело, искренне переживает за каждого ребенка, попавшего в поле зрения правоохранительных органов. Наблюдая за тем, как она налаживает контакты со всеми организациями, которые занимаются детьми, как строит рабочий процесс, как радеет за каждое дело, вникает в каждую мелочь, как помогает своим сотрудникам, я уверена, что служба эта в надежных руках.
— Спасибо за интересную беседу.

Беседовала Ольга ТАРАСОВА,
фото автора

Понятия «прокурор» и «вышестоящий прокурор» в досудебном производстве по уголовным делам

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в большинстве случаев не уточняет, какие именно прокуроры обладают тем или иным объёмом полномочий. Даже при разъяснении в п. 31 ст. 5 УПК понятия «прокурор» законодатель первоначально ограничился тем, что это — Генеральный прокурор РФ и подчинённые ему прокуроры, их заместители и помощники, участвующие в уголовном судопроизводстве.

Федеральным законом от 29 мая 2002 г. в указанный пункт внесено дополнение, что это названные прокуроры, их заместители и помощники, «наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре». Как видно из содержания п. 31 ст. 5 УПК и в этом варианте, в нём не упоминались прокуроры и старшие прокуроры отделов и управлений прокуратур. Наконец, в настоящее время п. 31 ст. 5 УПК действует в редакции Федерального закона от 4 июля 2003 г. N 92-ФЗ, где указывается, что «прокурор — Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре». Заметим, что Закон о прокуратуре (ст. 30, 35) там, где идёт речь о полномочиях прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими дознание и предварительное следствие, а также при участии в рассмотрении дел судами, отсылает к процессуальному законодательству.

Несколько по-иному давалось разъяснение понятия «прокурор» в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР (п. 6 ст. 34): «Прокурор — Генеральный прокурор СССР, Прокурор РСФСР, прокуроры автономных республик, краёв, областей, прокуроры городов, действующие на правах прокуроров областей, прокуроры автономных областей, автономных округов, районные и городские прокуроры, военные, транспортные и другие прокуроры, приравненные к прокурорам областей, районным или городским прокурорам, их заместители и помощники, прокуроры отделов и управлений прокуратур, действующие в пределах своей компетенции». В ч. 4 ст. 96 УПК РСФСР приводился исчерпывающий перечень прокуроров, которые вправе давать санкции на арест. В ст. 214-217 УПК РСФСР, где шла речь о действиях и решениях прокурора по делу, поступившему с обвинительным заключением, говорилось о том, что эти полномочия осуществляют «прокурор или его заместитель».

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в большинстве случаев не уточняет, какие именно прокуроры обладают тем или иным объёмом полномочий. Даже при разъяснении в п. 31 ст. 5 УПК понятия «прокурор» законодатель первоначально ограничился тем, что это — Генеральный прокурор РФ и подчинённые ему прокуроры, их заместители и помощники, участвующие в уголовном судопроизводстве.

Поскольку в большинстве норм УПК РФ, содержащих понятие «прокурор» или «вышестоящий прокурор», нет дополнительных разъяснений, необходимо руководствоваться, во-первых, ч. 5 ст. 37 УПК. В ней сказано, что «полномочия прокурора, предусмотренные настоящей статьей, осуществляются прокурорами района, города, их заместителями, приравненными к ним прокурорами и вышестоящими прокурорами». Из содержания этой нормы усматривается, что прокуроры района, города и их заместители являются прокурорами одного звена. Иначе говоря, прокуроры района и города не являются вышестоящими для их заместителей, что на практике истолковывается далеко не так однозначно. Имеющаяся неопределённость в самой норме может быть использована стороной защиты для обжалования действий прокурора района (города) в части отмены ими незаконных решений своих заместителей. При этом следует иметь в виду, что под вышестоящими по отношению к прокурорам районов и городов прокурорами подразумеваются не только прокуроры субъектов Федерации, но и их заместители, а также Генеральный прокурор РФ и его заместители. Речь идёт о властно-распорядительных полномочиях прокурора в досудебном производстве, указанных в ч. 2 ст. 37 УПК. Хотя и здесь есть некоторая неопределённость, обусловленная отсутствием чётких законодательных критериев отнесения прокурора к вышестоящему. В частности, неоднозначно решается в УПК вопрос отнесения прокурора субъекта Федерации к вышестоящему по отношению к своему заместителю. Вместе с тем, если за основу брать объём полномочий, то этот вопрос не вызывает каких-либо сомнений. Уголовно-процессуальный кодекс РФ в нескольких местах упоминает прокурора субъекта как лицо, наделённое исключительными процессуальными полномочиями по отношению к нижестоящим прокурорам. Прежде всего, речь идёт о даче согласия прокурором субъекта РФ дознавателю на возбуждение ходатайств перед судом о продлении срока содержания под стражей до 12 месяцев (ч. 2 ст. 109 УПК) и продлении срока дознания до 12 месяцев (ч. 5 ст. 223 УПК). Ни в одной из этих норм заместитель прокурора субъекта не указан как лицо, имеющее те же полномочия. Что же касается полномочий прокурора в судебном производстве, то они изложены в иных статьях УПК (ст. 246, 389.1 и др.) и осуществляются также и «иными должностными лицами органов прокуратуры», в том числе старшими помощниками и помощниками прокуроров, старшими прокурорами и прокурорами отделов и управлений.

В практике применения ч. 2 ст. 37 УПК сложилось правило, согласно которому указанными в ней властно-распорядительными полномочиями как вышестоящие пользуются любые прокуроры, занимающие более высокую должность, чем прокуроры районов, городов и их заместители. Например, постановление заместителя прокурора района вправе отменить прокурор района, а его постановление — прокурор или заместитель прокурора субъекта Федерации. Но если заместитель прокурора района исполнял обязанности прокурора и выносил постановление в этом качестве, то его постановление прокурор района отменить не вправе. Такое решение вправе принять только прокурор субъекта Федерации или его заместитель.

Не разграничены полномочия прокуроров и вышестоящих прокуроров и в ч. 6 ст. 37 УПК, регламентирующей действия прокурора в случае несогласия руководителя следственного органа или следователя с требованиями прокурора об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия. В ч. 6 ст. 37 УПК сказано, что в этом случае прокурор вправе обратиться с требованием об устранении указанных нарушений к руководителю вышестоящего следственного органа. Из этого положения можно было бы сделать вывод, что к вышестоящему руководителю следственного органа вправе обратиться тот же прокурор (в том числе прокурор района, города или его заместитель), чьё требование отклонено. Однако п. 1.8 приказа Генерального прокурора от 2 июня 2011 г. N 162 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» указывает, что прокурор при наличии оснований проект требования руководителю вышестоящего следственного органа с приложением подтверждающих его обоснованность материалов представляет вышестоящему прокурору. И в этом случае вышестоящим прокурором по отношению к заместителю прокурора района будет не прокурор района, а прокурор субъекта Федерации или его заместитель, которые вправе внести требование руководителю следственного органа по субъекту Федерации. Это обусловлено трёхзвенным построением как системы органов прокуратуры, так и следственных органов. Требование Председателю Следственного комитета РФ или руководителю следственного органа федерального органа исполнительной власти будет внесено, соответственно, заместителем Генерального прокурора РФ.

Некоторые вопросы о понятиях «прокурор» и «вышестоящий прокурор» возникают при применении норм, содержащихся в ст. 221 УПК. Так, в п. 3 ч. 1 ст. 221 УПК закреплено полномочие прокурора направить уголовное дело вышестоящему прокурору для утверждения обвинительного заключения, если оно подсудно вышестоящему суду. Понятно, что и в этом случае вышестоящим будет прокурор субъекта Федерации, так как именно он (или его заместитель) вправе направить дело в верховный суд республики, краевой, областной или равный ему суд. При этом произвольно толкуется практиками ч. 1.1 ст. 221 УПК, которая гласит, что в случае сложности или большого объёма уголовного дела десятидневный срок, установленный для рассмотрения уголовного дела, поступившего с обвинительным заключением, может быть продлён по мотивированному ходатайству прокурора вышестоящим прокурором до 30 суток. Представляется неверным мнение о том, что это полномочие может быть во всех случаях реализовано прокурором района (города) по мотивированному постановлению его заместителя. Если уголовное дело подсудно верховному суду республики, краевому, областному или равному ему суду, то вышестоящим будет являться прокурор субъекта Федерации и его заместитель.

Такие же вопросы возникают при применении ч. 2.1 ст. 221 УПК, в соответствии с которой прокурор возбуждает перед судом ходатайство о продлении срока домашнего ареста или срока содержания под стражей. Этих вопросов нет, если речь идёт о деле районной подсудности и срок домашнего ареста или срок содержания под стражей вправе продлить в соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК судья районного суда. Но может возникнуть ситуация, когда по уголовному делу районной подсудности, поступившему к прокурору района для утверждения обвинительного заключения, срок домашнего ареста или срок содержания обвиняемых под стражей необходимо продлить свыше 12 месяцев, что в соответствии с ч. 3 ст. 109 УПК относится к компетенции верховного суда республики, краевого, областного или равного ему суда. Такие случаи в практике встречаются ещё чаще после введения в действие с 1 августа 2013 г. Федерального закона от 23 июля 2013 г. N 217-ФЗ, которым в подсудность районных судов переданы некоторые уголовные дела об особо тяжких преступлениях. Так как ч. 2.1 ст. 221 УПК указывает, что с ходатайством обращается прокурор, и не уточняет, прокурор какого уровня обладает таким правом, есть все основания считать правильным обращение в верховный суд республики, краевой, областной или равный ему суд прокурора района или его заместителя. Так, Иркутский областной суд при поступлении ходатайства посчитал обращение прокурора района правомерным, поскольку закон не требует в этом случае обращения с ходатайством прокурора субъекта Федерации или иного вышестоящего прокурора.

Несколько иначе, на наш взгляд, обстоит дело в тех случаях, когда к прокурору района поступает уголовное дело республиканской, краевой, областной подсудности. В этой ситуации прокурор района не вправе направить такое дело в суд, он вправе лишь направить его вышестоящему прокурору для утверждения обвинительного заключения. Часть 2.1 ст. 221 говорит о том, что прокурор возбуждает ходатайство о продлении срока домашнего ареста или срока содержания обвиняемого под стражей, установив, что к моменту направления уголовного дела в суд этот срок окажется недостаточным для выполнения требований, предусмотренных ч. 3 ст. 227 УПК. Таким образом, недостаточность этого срока определяется на момент направления уголовного дела в суд, и возбудить перед судом ходатайство о продлении срока содержания под стражей вправе тот прокурор, который направляет уголовное дело в суд. Поэтому по уголовным делам, подсудным верховному суду республики, краевому, областному или равному ему суду, с ходатайством о продлении срока домашнего ареста или срока содержания обвиняемого под стражей вправе обратиться соответственно прокурор субъекта Федерации или его заместитель. Вместе с тем, чтобы таких исключительных ситуаций не возникало, должен быть обеспечен эффективный прокурорский надзор за соблюдением требований закона о сроках домашнего ареста и содержания под стражей в ходе предварительного следствия, на что ориентирует и упомянутый приказ Генерального прокурора от 2 июня 2011 г. N 162. Подобные вопросы возникали и в практике применения ч. 4 ст. 221 УПК. Здесь указано, что постановление прокурора о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия может быть обжаловано им с согласия руководителя следственного органа вышестоящему прокурору, а при несогласии с его решением — Генеральному прокурору РФ. Кому в таком случае следователь с согласия руководителя следственного органа обжалует постановление заместителя прокурора района о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия — прокурору района или прокурору субъекта Федерации? Казалось бы, прокурор района является вышестоящим прокурором по отношению к своему заместителю и он вправе отменить любое его постановление, являющееся постановлением нижестоящего прокурора. В то же время необходимо учитывать, как сконструирована ч. 4 ст. 221 УПК. В ней говорится об обращении к Генеральному прокурору РФ в случае несогласия следователя с решением вышестоящего прокурора. В силу опять же трёхзвенного построения системы органов прокуратуры Генеральному прокурору РФ обжалуются решения прокуроров субъектов Федерации, а не решения прокуроров городов и районов. Поэтому решение прокурора района, города или его заместителя о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия обжалуется следователем с согласия руководителя следственного органа прокурору субъекта Федерации, а его решение — Генеральному прокурору РФ. По поручению Генерального прокурора РФ и в соответствии с распределением обязанностей решения по таким обращениям вправе принимать заместитель Генерального прокурора РФ.

Указанные спорные вопросы и пути их разрешения были изложены в информационных письмах Генеральной прокуратуры РФ, в направленных в прокуратуры ответах на вопросы. Вместе с тем с целью достижения правовой определённости считаем необходимым более чётко закрепить полномочия прокуроров различных уровней непосредственно в уголовно-процессуальном законодательстве.

Ш. Абдул-Кадыров,

прокурор Чеченской Республики

А. Халиулин,

доктор юридических наук, профессор

«Законность», N 1, январь 2014 г.

Генеральный прокурор приказом от 4 ноября 2019 года № 266 утвердил Порядок рассмотрения кадровой комиссией жалоб о совершении прокурором дисциплинарного проступка, осуществлении дисциплинарного производства и принятии решения по результатам дисциплинарного производства.

Также Р. Рябошапка приказом от 4 ноября создал третью кадровую комиссию по рассмотрению дисциплинарных жалоб.

Была определена процедура рассмотрения кадровой комиссией жалоб о совершении прокурором дисциплинарного проступка, осуществлении дисциплинарного производства, принятия решения по результатам дисциплинарного производства и при наличии оснований, предусмотренных Законом «О прокуратуре», о наложении на прокурора Генпрокуратуры (Офиса Генерального прокурора), САП, областной (региональной), окружной (местной), военной прокуратуры дисциплинарного взыскания или принятия решения о невозможности дальнейшего нахождении лица на должности прокурора.

Дисциплинарное производство — это процедура рассмотрения соответствующим органом дисциплинарной жалобы, в которой содержатся сведения о совершении прокурором дисциплинарного проступка.

Оно предусматривает:

— открытие дисциплинарного производства;

— проведение проверки дисциплинарной жалобы;

— рассмотрение заключения о наличии или отсутствии дисциплинарного проступка прокурора и принятия решения.

Право на обращение в кадровую комиссию с дисциплинарной жалобой о совершении прокурором дисциплинарного проступка имеет каждый, кому известны факты, которые могут быть основанием для открытия дисциплинарного производства. Рекомендованный образец дисциплинарной жалобы приведен в приложении к утвержденному Порядку.

Для решения вопроса об открытии дисциплинарного производства действует автоматизированная система распределения дисциплинарных жалоб. Рабочая группа кадровой комиссии в день поступления дисциплинарной жалобы зарегистрирует ее и с помощью этой системы определит члена кадровой комиссии для решения вопроса об открытии дисциплинарного производства.

Решение об открытии дисциплинарного производства или об отказе в его открытии принимает член кадровой комиссии в срок, не превышающий 15 дней с даты регистрации жалобы рабочей группой кадровой комиссии. Такое решение в течение 3 дней обнародуют на официальном веб-сайте ГПУ (Офиса Генерального прокурора) без сведений, позволяющих прямо или опосредствовано идентифицировать прокурора, в отношении которого принято решение, и в этот же срок направят этому прокурору, а также лицу, подавшему дисциплинарную жалобу, электронными средствами связи или по почте заказным письмом с уведомлением о вручении. До решения об открытии дисциплинарного производства, которое направляется прокурору, прилагается копия дисциплинарной жалобы.

Также копию решения об открытии дисциплинарного производства в этот же срок направят руководителю органа прокуратуры, уполномоченному принимать решение об освобождении прокурора от должности, с разъяснением, что указанный прокурор не может быть уволен по собственному желанию до завершения дисциплинарного производства.

Кроме того, приказом предусмотрены процедура отстранения прокурора от должности в дисциплинарном производстве, порядок осуществления дисциплинарного производства в отношении прокурора, снятие дисциплинарного взыскания, а также обжалование решения кадровой комиссии.

В частности, прокурор сможет обжаловать решение, принятое по результатам дисциплинарного производства, в административный суд или в Высший совет правосудия в течение 1 месяца со дня вручения ему или получения им по почте копии принятого решения.

Электронный ящик дисциплинарной комиссии для жалоб о совершении прокурором дисциплинарного проступка: diskadrcom@gp.gov.ua.

Самое важное о реформе органов прокуратуры можно найти в отдельном сюжете, который для вас собрала ЮРЛІГА.

С нормативно-правовыми актами, касающимися реформы прокуратуры, можно ознакомиться в модуле «Законодательство» ИПС ЛІГА:ЗАКОН. Для этого вам стоит заказать тестовый доступ.

Хотите быть в курсе важнейших событий? Подписывайтесь на ЮРЛІГУ в соцсетях. Выбирайте, что вам удобнее — Телеграм t.me/jurliga, Фейсбук https://www.facebook.com/jurliga/ или Твиттер https://twitter.com/jurligaua.

В соответствии с положениями п.1 ст. 21 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» предметом надзора являются соблюдение Конституции РФ и исполнение законов, действующих на территории РФ, федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля , их должностными лицами… , органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также соответствие законам правовых актов, издаваемых органами и должностными лицами. указанными в настоящем пункте.

Органы прокуратуры при осуществлении надзора за исполнением законов не вправе подменять иные государственные органы, о чем прямо указано в п.2 ст. 21 названного выше закона.

В структуре органов государственной власти имеются органы, осуществляющие контрольно-надзорные функции в финансово-бюджетной сфере, за соблюдением трудового законодательства, в сфере обеспечения санитарно-эпидемиологического обеспечения, осуществляющий государственный контроль за использованием и охраной земель и т.д.

Коренное отличие в деятельности органов прокуратуры от указанных выше органов заключается в том, что, во-первых, прокуратура не осуществляет проверку исполнения нормативно-правовых актов, не являющихся законами, и во-вторых, проверки исполнения законов проводятся лишь на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия прокурорских мер.

Получившие в последнее время распространение факты проведения органами прокуратуры различных рейдов на производственных объектах или иных социально значимых местах, участие в осмотре магазинов в целях обнаружения фактов завышения цен, иные методы визуальной фиксации положения дел с соблюдением нормативно-правовых актов на тех или иных объектах — все эти формы работы не только не свойственны принципам осуществления прокурорского надзора, но и прямо противоречат им.

Подобные методы работы характерны для деятельности органов государственной власти, осуществляющих контрольно-надзорные функции, как на плановой основе, так и по «сигналам» о нарушении нормативно-правовых актов. Таможенные и пограничные органы, органы экспортного контроля, органы государственного лесного контроля и надзора и т.п. с учетом особенностей предмета надзора и контроля, для решения поставленных перед ними задач вправе путем выхода на место проводить различные мероприятия, связанные с визуальной фиксацией нарушений нормативно-правовых актов субъектов РФ, ведомственных актов, законов и пр.

Полномочия прокурора, предусмотренные положениями ст. 22 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» наделяют прокуроров правом доступа к документам и материалам, характеризующим деятельность проверяемых органов (организаций) и их должностных лиц, проверять исполнения законов в связи с поступившей информацией о фактах их нарушения, требовать от соответствующих лиц представления необходимых документов, материалов,

проведения проверок, выделения специалистов для выяснения возникших вопросов, вызывать должностных лиц и граждан для объяснений по поводу нарушений законов.

Данный вид деятельности должен базироваться на работе прокурора с документами, а не на обходе, например, торговых точек и предприятий общественного питания. Участие прокуроров в таких обходах носит характер очередной «компанейщины» и противоречит статусу органов прокуратуры, установленному действующим законодательством.

admin