Ст 301 303 ГК РФ

Новая редакция Ст. 301 ГК РФ

Собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Комментарий к Ст. 301 ГК РФ

Наука.

Виндикационный иск имеет право предъявить невладеющий собственник вещи против незаконно владеющего несобственника. Направлен этот иск на истребование, на возврат вещи собственнику от незаконного владельца.

Б.Б.Черепахин

Виндикационный иск — это внедоговорное требование невладеющего собственника к фактическому владельцу имущества о возврате последнего в натуре.

А.П.Сергеев

1. Элементы виндикационного иска.

Конструкция виндикационного иска состоит из двух неразрывно связанных между собой составляющих: а) абсолютная составляющая — о признании права собственности истца; б) относительная составляющая — об отобрании вещи у ответчика и передаче ее истцу.

Неразрывность этих двух составляющих проявляется в том, что виндикационный иск не подлежит удовлетворению как в том случае, если истец не доказал своего права собственности (или ответчик доказал, что право собственности принадлежит ему), так и в том случае, если истребуемой вещи во владении ответчика нет.

Судебная практика.

Собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого имущество фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен (Постановление Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8).

2. Истец — собственник, неправомерно лишившийся своего имущества. В связи с этим виндикационное требование не может быть предъявлено в защиту прав лица, который имеет только право требовать передачи ему имущества в собственность, но во владение имущества так и не получил (такими лицами являются, например, покупатель по договору купли-продажи, не исполненному продавцом; акционер, чье преимущественное право приобретения дополнительно размещаемых акций нарушено, и т.п.).

Истец должен доказать, что 1) именно ему принадлежит право собственности на истребуемую вещь; 2) это право нарушено; 3) имущество удерживает ответчик.

3. Ответчик — незаконный владелец, у которого фактически находится вещь. Незаконным владельцем является не только лицо, неправомерно завладевшее имуществом, но и лицо, приобретшее вещь у самовольного захватчика. Ответчик не обязан доказывать свой статус, но в его интересах привести возражения против доводов истца (например, указать на то, что вещь была передана ему истцом по договору аренды).

Судебная практика.

Собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого имущество фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен. Иск собственника о возврате имущества лицом, с которым собственник находится в обязательственном правоотношении по поводу спорного имущества, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данное правоотношение (Постановление Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8).

Необходимо учитывать, что если в результате правонарушения имущество выбыло из владения лица, которому оно было передано собственником по договору, то собственник в этом случае вправе предъявлять виндикационный иск к фактическому владельцу.

4. Предмет виндикационного иска. По виндикационному иску могут быть истребованы индивидуально-определенные вещи, сохранившиеся в натуре. Принято считать, что предметом виндикации могут быть только материальные (телесные) вещи. Российская судебная практика допускает применение виндикационного иска к истребованию бездокументарных ценных бумаг (т.е. бестелесных вещей). Возможность использования относительно таких объектов виндикации обусловлена тем, что в отличие от обычных вещей, определенных родовыми признаками, право собственности на бездокументарные бумаги легко доказывается благодаря данным из реестра, который ведется эмитентом.

Определенные сложности возникают и при виндикации недвижимости, в связи с тем, что запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (ЕГРП) является единственно допустимым доказательством права собственности. Соответственно, истцом по искам об истребовании недвижимости из незаконного владения может быть только лицо, внесенное в ЕГРП в качестве собственника. Однако современная судебная практика допускает решение вопроса о праве собственности и, соответственно, о восстановлении истца в ЕГРП непосредственно в рамках виндикационного процесса.

При переработке вещи незаконным владельцем вопрос о возможности ее виндицирования решается с учетом того, сохранил ли истец право собственности на нее (ст. 220 ГК РФ).

5. При невозможности виндицировать вещи (в связи с тем, что они являются вещами, определенными родовыми признаками; в связи с их гибелью; в связи с их отсутствием у самовольного захватчика; в связи с возникновением на эти вещи права собственности у других лиц и т.п.) интересы невладеющего собственника могут быть защищены с помощью других правовых средств (чаще всего иском по обязательству из причинения вреда или иском из неосновательного обогащения).

Другой комментарий к Ст. 301 Гражданского кодекса Российской Федерации

1. Комментируемая статья посвящена главному средству защиты права собственности — иску об истребовании вещи (виндикационному иску), т.е. иску не владеющего собственника к владеющему несобственнику. Поскольку право на вещь может быть только у одного из них, спор одновременно является и спором о праве на вещь, титульным спором, отличаясь этим от средств защиты владения, которые защищают лишь владельческую позицию, независимо от права владельца на вещь (см. комментарий к ст. 234).

2. Право собственности как вещное право защищается вещным иском. Это означает следующее.

Ответчиком по иску может быть любое лицо. В этом проявляется абсолютное действие вещного права. Условием предъявления иска является нахождение отыскиваемой вещи во владении ответчика.

При этом ответчик не связан с истцом личными (обязательственными) отношениями. Иными словами, стороны спора не имеют иной связи, кроме самой вещи.

3. Рассмотрим подробнее условия предъявления и удовлетворения виндикационного иска.

Данный иск является средством защиты права собственности. Следовательно, истец в любом случае, прежде всего, должен доказать свое право собственности на вещь.

Право собственности должно доказываться именно в рамках предъявленного иска. Если ранее спор о признании права собственности уже был предметом судебного рассмотрения, это само по себе не лишает истца возможности предъявить виндикационный иск независимо от прежнего судебного решения. Установление права, кроме того, не является установлением факта, поэтому решение суда, признавшего или не признавшего право собственности за истцом, не может рассматриваться как основание, освобождающее истца от доказывания своего права собственности. В то же время те факты, которые являются основаниями возникновения права собственности — заключение договора, передача вещи, совершение акта регистрации и т.д. (см. комментарий к ст. ст. 218, 224), не нуждаются в дополнительном доказывании, если ранее они были установлены судом при рассмотрении спора между теми же сторонами.

4. Доказывание титула собственности в рамках виндикационного иска связано не только с проверкой основания, по которому вещь оказалась в собственности истца, но и с проверкой тех обстоятельств, в силу которых возникло владение ответчика. В частности, если владелец ссылается на то, что спорное имущество приобретено им по сделке об отчуждении или передаче имущества во временное пользование, эта сделка должна получить оценку суда. Если сделка является действительной, то тем самым виндикационный иск лишается оснований, так как ответчик не может считаться незаконным владельцем. Истец вправе одновременно с доказыванием своего права собственности на вещь привести доводы о ничтожности той сделки, в силу которой возникло владение вещью у ответчика. Однако если основания, на которые ссылается истец, свидетельствуют об оспоримости сделки (например, имущество приобретено ответчиком на торгах), то суд не может одновременно рассмотреть и виндикационный иск, и иск о признании недействительной оспоримой сделки. Если иск о признании оспоримой сделки недействительной не заявлялся лицами, имеющими право на оспаривание сделки, то виндикационный иск не может быть удовлетворен.

Ничтожность сделки об отчуждении вещи влечет ничтожность всех последующих сделок по поводу той же вещи. Поэтому собственнику достаточно доказать ничтожность хотя бы одного договора о передаче спорной вещи после того, как истцом было утрачено владение. Если эти обстоятельства будут доказаны, тем самым будет доказано и отсутствие основания владения вещью ответчиком.

5. Спор об истребовании вещи возможен лишь постольку, поскольку в наличии имеется сама вещь. Право собственности, как и любое вещное право, существует лишь в отношении индивидуально-определенной вещи. Доказывание права на вещь означает одновременно и доказывание того, что именно та вещь, на которую истец имеет право, находится во владении ответчика. Если в процессе рассмотрения спора будет установлено, что спорная вещь погибла либо утратила индивидуальность в силу переработки, перестройки и т.п., иск об истребовании вещи не может быть удовлетворен. При этом не имеет значения, по каким причинам вещь утратила индивидуальность, произошло ли это в результате действия ответчика или третьих лиц, действовали ли они законно или незаконно. В частности, и в том случае, если ответчик действовал определенно неправомерно, например намеренно и самовольно перестроил строение, в иске должно быть отказано.

Одним из признаков, свидетельствующих об утрате вещью своей индивидуальности, может быть изменение назначения вещи.

Утрата предмета права собственности, в том числе вследствие его существенного изменения, дает бывшему собственнику при наличии соответствующих оснований лишь заявить требование о возмещении убытков или взыскании неосновательного обогащения.

Виндикационным иском ответчик не может быть обязан к восстановлению вещи в прежнем состоянии, перестройке здания и т.п. положительным действиям.

6. Виндикационный иск предъявляется в силу того, что связь истца и ответчика состоит лишь в споре о владении вещью, т.е. является чисто вещной связью, связью по поводу вещи. Если, однако, в процессе рассмотрения спора выяснится, что между сторонами по поводу спорной вещи имеются иные отношения — обязательственные (личные), то тем самым спор утрачивает свой вещный характер и не может быть рассмотрен по правилам гл. 20 ГК. В этом случае должны применяться соответствующие нормы об обязательствах, иных правоотношениях (например, семейных). В частности, если спорная вещь была получена ответчиком от истца на определенный срок и на определенных условиях, то, хотя бы эти условия и были нарушены, а срок истек, отношения сторон тем не менее носят обязательственный характер, а сам по себе факт нарушения обязательства не означает, что ответчик является незаконным владельцем в том смысле, который имеет в виду ст. 301. Спор должен быть рассмотрен судом исходя из условий личных отношений сторон, с учетом тех условий, на которых вещь передавалась владельцу.

Личные отношения возникают и в том случае, когда договор о вещи между собственником и владельцем является недействительным либо имеется не договорное обязательство, например из неосновательного обогащения, в силу которого вещь истребуется (см. ст. 1104 ГК РФ).

7. Признание договора о передаче вещи недействительным влечет последствия, предусмотренные ст. 167 ГК, в силу которых каждая из сторон должна вернуть другой стороне все полученное по недействительной сделке. Если по сделке передавалась определенная вещь, она также должна быть возвращена другой стороне сделки. Эта обязанность существует лишь по отношению к другой стороне сделки, т.е. носит личный, а не вещный характер; она существует только в отношении другой стороны сделки, независимо от того, имеет ли та какое-либо право на вещь. Такая обязанность не исчезает с утратой вещи либо с утратой вещью индивидуальности, а заменяется на обязанность выплатить стоимость утраченного предмета сделки. Это также характерно не для вещных, а для обязательственных отношений. Следовательно, в случае признания договора недействительным между сторонами не возникает вещных отношений по поводу переданного имущества, и, стало быть, эти отношения не могут регулироваться ст. 301 и гл. 20 ГК.

Данный вывод подтверждается также п. 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. N 8 и Постановлением КС РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П (СЗ РФ. 2003. N 17. Ст. 1657).

8. Если истец по своей воле передал спорную вещь ответчику, то тем самым спор между ними в рамках ст. 301 исключен. Ведь если договор о передаче вещи действителен, то спор протекает в рамках этого договора, а если недействителен — то в рамках обязательств из реституции (ст. 167 ГК РФ). То же самое можно сказать и о тех случаях, когда ответчик получил вещь хотя бы и от третьего лица, но по указанию или уполномочию истца.

9. Иск о выселении ответчика из занимаемого им помещения является виндикационным иском и рассматривается по правилам ст. 301, что неоднократно подчеркивалось в судебной практике. Нахождение в помещении, его охрана — это форма осуществления владения. Поэтому и требование о выселении является требованием о передаче вещи во владение истца.

10. Статья 301 вводит понятие незаконного владельца, которое имеет важное значение в системе защиты вещных прав и применимо также в иных нормах (ст. ст. 225 — 234, 302, 305 ГК РФ). Исходя из условий предъявления и удовлетворения виндикационного иска, можно сказать, что незаконный владелец — это лицо, владеющее вещью против воли собственника, тогда как законный владелец владеет вещью по воле собственника.

Отдельную группу законных владельцев составляют субъекты ограниченных вещных прав на имущество (о вещных правах см. комментарий к ст. 216).

Известные исключения из этого правила — владение наследственным имуществом, секвестр (в этих случаях налицо законное владение) — позволяют считать законным также владение, которое в силу закона осуществляется вместо собственника и в интересах неизвестного собственника.

Законное владение ограничено условиями, причем эти условия сопряжены с интересами собственника; законное владение не может перейти в право собственности. Незаконное владение сроком и условиями не ограничено и при определенных обстоятельствах может привести к приобретению права собственности посредством механизма приобретательной давности. До того незаконное владение является не правом, а фактической позицией. Именно поэтому виндикационный иск, направленный против незаконного владельца, является спором о праве на вещь. Если истец доказывает свое право, то тем самым подтверждается отсутствие права на вещь у владельца (ответчика).

Собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Комментарий к статье 301 Гражданского Кодекса РФ

1. Традиционно иск невладеющего собственника к владеющему несобственнику называется виндикационным (лат. vim dicere — буквально «объявляю о применении силы») и относится к вещно-правовым способам защиты. Последнее означает возможность предъявления иска к любому незаконному владельцу вещи, не состоящему с собственником в договорных или иных относительных правоотношениях, при условии указания обстоятельств выбытия спорного имущества из сферы хозяйственного господства собственника (см. также п. 23 Постановления ВАС N 8).

Виндикация допустима только в отношении сохранившейся в натуре индивидуально-определенной вещи, находящейся на момент предъявления иска у конкретного лица. Иначе виндикационный иск становится беспредметным (п. 22 Постановления ВАС N 8). Если вещь погибла, защита интересов собственника опосредуется деликтным требованием о возмещении убытков (ст. 1064 ГК). В случае выбытия вещи по каким-либо причинам из владения ответчика возникает право на предъявление виндикационного иска к новому владельцу вещи.

Исторически институт виндикации возник для целей защиты прав собственника в отношении телесных вещей, т.е. вещей, обладающих физическими параметрами. Поскольку российское законодательство придерживается указанной традиции, с помощью виндикационного иска с формальных позиций не могут защищаться права на бестелесные объекты (в частности, на акции, доли в хозяйственных обществах и т.п.). Однако с учетом особенностей современного имущественного оборота и практических потребностей суды в подобных ситуациях нередко разрешают споры на основании правил о виндикации. Принимая во внимание отсутствие в российском законодательстве эффективных мер защиты прав на многие бестелесные объекты, а также высокий правовой потенциал проверенных временем правил о виндикации, такая практика может быть поддержана (разумеется, с непременной ссылкой на применение указанных правил по аналогии закона — п. 1 ст. 6 ГК). Характерно, что п. 17 ст. 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью (в ред. от 30 декабря 2008 г.), посвященный последствиям приобретения права на долю в уставном капитале ООО у лица, которое не имело права на ее отчуждение, по сути воспроизводит правила о виндикации.

Обозначенные условия предъявления иска необходимо отличать от оснований его удовлетворения (см. коммент. к ст. 302 ГК).

2. Правом на виндикацию наделен тот собственник, чей титул основан на юридически действительном правовом основании. Судебная практика идет по пути предварительной оценки действительности сделок (актов) публичных органов, на основании которых возникло право собственности, и отказывает в праве на истребование имущества при установлении их ничтожности. Это правило не распространяется на оспоримые сделки, поскольку заявить об их недействительности может лишь ограниченный круг лиц (п. 21 Постановления ВАС N 8).

3. Виндикационный иск необходимо отличать от иных вещно-правовых исков. Например, взаимно исключают друг друга виндикационный иск (собственник не владеет вещью и требует восстановления своего владения) и негаторный иск (собственник владеет вещью, но лишен возможности ею пользоваться и (или) распоряжаться) (см. подробнее коммент. к ст. 304 ГК).

Иск о признании права собственности (см. коммент. к абз. 2 ст. 12 ГК) может заявляться как самостоятельно, так и одновременно с другим вещно-правовым требованием, поскольку его целью является подтверждение наличия (отсутствия) у соответствующего лица правового титула.

Много споров вызывает вопрос соотношения виндикационного требования и иска о применении последствий недействительности сделки. Наиболее обоснованным представляется разрешение коллизии по правилам соотношения общих и специальных способов защиты. Вещно-правовые способы защиты являются специальными, поэтому виндикационный иск имеет приоритет и исключает возможность одновременного либо альтернативного заявления требования о реституции. Указанный вывод подтверждается судебной практикой, хотя используемые судами аргументы достаточно спорны (п. 25 Постановления ВАС N 8, п. п. 3.1, 3.2 Постановления КС от 21 апреля 2003 г. N 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева» (СЗ РФ. 2003. N 17. Ст. 1657)).

Правила о соотношении специальных и общих способов защиты применимы также к виндикационному и кондикционному искам (см. коммент. к ст. 1102 ГК). В случае сохранения в натуре индивидуально-определенной вещи приоритетно виндикационное требование.

Ввиду разных предметов и оснований допустимо одновременное предъявление виндикационного и деликтного исков с учетом фактической ситуации (к примеру, вещь сохранилась в натуре, но имеются повреждения).

Проблема конкуренции вещно-правовых и так называемых обязательственных исков решается следующим образом. В случае наличия между сторонами каких-либо относительных отношений защита при их нарушении осуществляется посредством заявления обязательственного иска в соответствии с нормами конкретного института, регулирующего обязательственные, наследственные, семейные и тому подобные отношения (см. также п. 23 Постановления ВАС N 8, п. 17 письма ВАС N 13).

26 ноября Верховный Суд РФ вынес Определение № 309-ЭС19-13850 по спору о взыскании Минобороны России с администрации ЗАТО «Звездный» Пермского края и двух хозяйственных обществ денежных средств за неправомерное использование по договору аренды земельного участка, который свыше 20 лет находился в муниципальной собственности.

Обстоятельства дела

На основании решения Малого совета Пермского областного Совета народных депутатов от 15 июля 1993 г. администрация ЗАТО «Звездный» Пермского края зарегистрировала право муниципальной собственности на земельный участок, входящий в его границы. В сентябре 2009 г. участок был сдан в аренду ООО «Чистый город» для строительства полигона твердых бытовых и промышленных отходов.

Исходя из соглашения и договора перенайма, заключенного в сентябре 2011 г., права арендатора перешли к ООО «Полигон-Чистый город» (далее – общество), которое спустя три года передало права по договору перенайма транспортной компании «Орион» (далее – компания). В дальнейшем стороны договора аренды были вынуждены заключить соглашение о приостановлении своих договорных обязательств, в том числе по оплате аренды. В свою очередь, администрация ЗАТО отказала в выдаче разрешений на вырубку лесных насаждений на участке для строительства полигона.

Это было обусловлено тем, что в рамках дела № А50-627/2013 указанные сделки по передаче прав аренды были признаны судом недействительными по иску Минобороны РФ, которое потребовало изъять участок из незаконного владения администрации и компании. Суд счел, что отведенная в 1993 г. ЗАТО «Звездный» территория (в том числе спорный участок) является частью Пермского военного лесничества. Следовательно, она относится к федеральной собственности, поэтому администрация ЗАТО не имела полномочий распоряжаться данными землями. В 2015 г. спорный участок был возвращен министерству.

Далее Минобороны обратилось в суд с иском к администрации ЗАТО, обществу и компании о взыскании с них совокупного дохода от незаконной сдачи участка в аренду, а также процентов за пользование чужими денежными средствами с 1 октября 2009 г. по 1 февраля 2018 г. на общую сумму свыше 3,2 млн руб. В обоснование своих требований истец ссылался на то, что ответчики должны были знать о нахождении спорного участка в границах Пермского военного лесничества, соответственно, их действия по распоряжению землей были недобросовестными.

Суд первой инстанции удовлетворил иск, признав за истцом право требовать с ответчиков полученных и неполученных доходов в размере арендной платы, которую арендаторы должны были внести в период аренды до возврата участка истцу, а также процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму доходов. В решении отмечалось, что министерство не пропустило срок исковой давности, о чем заявляли ответчики. По мнению суда, течение срока исковой давности началось не ранее 10 марта 2015 г. (даты вступления в силу решения арбитражного суда Пермского края от 2 декабря 2014 г. по делу № А50-627/2013), а истекло 12 марта 2018 г. (последний день срока с учетом предыдущих выходных дней). Апелляция и кассация оставили данное решение в силе.

ВС указал, что, решая вопрос о взыскании дохода с неуправомоченных владельцев и арендаторов участка, следует учитывать правовой режим его использования.

В дальнейшем администрация ЗАТО обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд, который, изучив материалы дела № А50-7869/2018, выявил неправильное применение нижестоящими судами норм материального и процессуального права. Он также указал, что суды не исследовали обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора.

Со ссылкой на п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ № 73 от 17 ноября 2011 г. Суд напомнил, что такие споры подлежат разрешению в соответствии с нормами ст. 303 ГК РФ, которая является специальной для регулирования отношений, связанных с извлечением доходов от незаконного владения имуществом. В силу ст. 1103 ГК они имеют приоритет перед общими правилами о возврате неосновательного обогащения. Данная норма применяется как при истребовании имущества в судебном порядке, так и в случае его добровольного возврата во внесудебном порядке.

Удовлетворение иска, основанного на положениях ст. 303 ГК (в отличие от правил п. 2 ст. 1102 Кодекса), подчеркивается в определении ВС, зависит от добросовестности поведения приобретателя, арендодателя и арендатора имущества. Лицо, распорядившееся чужим имуществом, и лицо, получившее от него имущество, считаются добросовестными, если они не знали и не могли знать об отсутствии у первого лица правомочий по распоряжению указанным имуществом.

Верховный Суд также пояснил, что установление добросовестности незаконного владельца позволит разграничить правовую принадлежность доходов и распределить расходы в соответствии со ст. 303 ГК. Презумпция добросовестности субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на стороне, заявляющей о недобросовестности этих действий. В рассматриваемом деле суду на основании представленных доказательств следовало установить, действовали ли эти лица недобросовестно – то есть знали или должны были знать о том, что их владение и распоряжение имуществом незаконно, – а также возможность извлечения дохода от использования ответчиками неосновательно приобретенного имущества и размер этого дохода.

Высшая инстанция сочла необоснованным вывод нижестоящих судов о том, что факт истребования участка свидетельствует о недобросовестности ответчиков, базировавшийся на преюдициальном значении судебных актов по делу № А50-627/2013. По мнению ВС, само по себе решение об истребовании участка у ответчиков в порядке ст. 301 ГК не может свидетельствовать о недобросовестном владении по смыслу ст. 303 Кодекса, поскольку имущество может быть истребовано и у добросовестного владельца, если оно выбыло из владения собственника помимо его воли или получено приобретателем безвозмездно.

Как пояснил ВС, в рассматриваемом деле суды не исследовали вопросы, касающиеся добросовестности действий арендодателя, полагавшегося на данные ЕГРН о регистрации права муниципальной собственности на спорный участок. «Каких-либо иных обстоятельств, опровергающих презумпцию добросовестности и свидетельствующих о том, что арендаторы (общество и компания) знали или должны были знать об отсутствии у администрации правомочий на сдачу участка в аренду, в судебных актах не приведено.

Суды также не устанавливали, когда ответчики узнали или должны были узнать о неправомерности владения спорным участком, осуществлялось ли пользование участком после получения информации о неправомерном владении», – отмечается в определении.

Верховный Суд также напомнил, что п. 1 ст. 303 ГК предусматривает два способа расчета дохода, который собственник может потребовать у недобросовестного владельца: доход, который недобросовестный владелец действительно извлек, и доход, который он должен был бы извлечь. При этом второй способ зависит от использования имущества в нормальном обороте – то есть сколько бы средний участник оборота извлек из пользования этим имуществом (Постановление Президиума ВАС от 4 декабря 2012 г. № 10518/12).

При решении вопроса о взыскании солидарно с арендодателя и арендатора как неуправомоченных владельцев участка денежных средств, подчеркивается в определении, суды должны устанавливать возможность извлечения дохода управомоченным лицом от правомерного использования спорного имущества с учетом его правового режима. В рассматриваемом деле спорный участок относится к землям лесного фонда и предназначается для использования в целях обороны. Следовательно, он ограничен в обороте. Собственник и владелец такого участка обязаны использовать его в соответствии с целевым назначением, поэтому использование этого участка по договору аренды для строительства полигона ТБО нельзя признать правомерным. «В связи с этим судам надлежало проверить, может ли быть признано обоснованным взыскание с администрации, общества и компании недополученных доходов за указанное, но неправомерное в рамках установленного правового режима его использование», – отметил ВС.

Кроме того, Суд указал на ошибочный вывод нижестоящих инстанций о начале течения срока исковой давности по таким спорам. Он пояснил, что срок давности по иску об истребовании недвижимого имущества из чужого незаконного владения начинает течь с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о том, что имущество находится во владении ответчика в отсутствие правовых оснований.

«Поскольку положения ст. 303 ГК РФ являются составной частью правил о виндикации, срок исковой давности по требованиям о виндикации и получении доходов от незаконных владельцев начинает течь с того момента, когда истец узнал или должен был узнать о том, что его имущество выбыло из его владения и незаконные владельцы извлекают от пользования доход. То обстоятельство, что требование о взыскании доходов может быть удовлетворено при условии виндицирования имущества в судебном порядке или добровольного возврата имущества незаконным владельцем, не свидетельствует о начале течения исковой давности с даты вступления в законную силу решения о виндикации или с даты возврата имущества», – подчеркнул ВС, отменив решения нижестоящих судов и направив дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Эксперты пояснили, почему позиции нижестоящих судов вызывают удивление и вопросы

Комментируя «АГ» определение, юрист Eterna Law Сергей Степанов назвал обоснованным вывод ВС о незаконности решений нижестоящих судов. «Действительно, право собственности администрации ЗАТО на участок было зарегистрировано на основании решения Малого совета Пермского областного Совета народных депутатов в 1993 г. Заключая договор аренды в 2009 г., а также соглашения в 2011 г., администрация реализовывала законные полномочия собственника. Поскольку презумпция добросовестности администрации и арендаторов не была опровергнута Минобороны, взыскание полученных и неполученных доходов является неправомерным. Срок давности требований о взыскании доходов должен исчисляться не с момента вступления в законную силу решения об истребовании имущества, а с того момента, как истец узнал о получении этих доходов», – пояснил он.

В то же время удивление эксперта вызвала позиция нижестоящих судов, которые пришли к явно ошибочным выводам на фоне очевидности фабулы дела, а также тот факт, что спор был разрешен лишь в высшей судебной инстанции. «Поскольку фактические обстоятельства дела были установлены, Судебная коллегия ВС могла отказать в удовлетворении иска, не направляя дело на новое рассмотрение», – подытожил Сергей Степанов.

По мнению ведущего юриста Содружества земельных юристов Павла Лобачева, судебные акты нижестоящих инстанций вызывают ряд вопросов. «Ранее суд первой инстанции пришел к выводу, что истец, будучи законным собственником участков, несмотря на соответствующую запись в ЕГРН, не знал и не должен был знать о том, что они находятся во владении неуправомоченного лица. В рассматриваемом же деле суд сделал противоположный вывод в отношении третьих лиц – арендаторов участка – на основании того же набора обстоятельств, заявляя, что они действовали недобросовестно. Таким образом, нижестоящий суд фактически проигнорировал принцип публичной достоверности реестра недвижимости, на который полагались арендаторы», – пояснил он.

Собственнику имущества (особенно публичному образованию), полагает эксперт, должен вменяться более высокий стандарт надлежащего поведения по выявлению факта нахождения имущества в незаконном владении по сравнению с арендаторами. «Однако суды нижестоящих инстанций данные обстоятельства не учли, как и то, что обращение с иском об истребовании имущества означает, что не позднее этого момента лицо должно было знать о том, что незаконные владельцы извлекают из него доходы».

Павел Лобачев также отметил, что доводы судов о том, что всякое лицо, у которого истребовано имущество, действует недобросовестно, не соответствуют закону. «Сложно не согласиться с выводом ВС о том, что истребование может быть осуществлено и у добросовестного приобретателя, – подчеркнул он. – Таким образом, ВС справедливо направил дело на пересмотр».

admin