Русские матерятся

«Я иногда пропускаю на эмоциях, когда меня злят или для связки слов. Мы же русские, надо иногда приложить!

21.05.2018

Наказывать не надо, что меня толку наказывать, если бомжи злят, я их чуть-чуть послала, и они отстали. А по-русски вежливо они не понимают – сидят и сидят, не слышат. А когда их маленько матом, они: так бы сразу и сказала, все понятно. Солдатам в армии мат очень хорошо помогает – легче так, видимо, солдатам – коротко и ясно. Не длинное что-то, а раз, и все сделано», — высказалась о нецензурной лексике женщина средних лет.

Встретился нам и житель левого берега в спортивном костюме: «Ну, матюгаются люди, жизнь такая. Мат – это часть русского языка. Ну, в некоторых ситуациях и сам использую. Если доведут, то и на улице могу. Разрешать мат, конечно, нельзя, но все равно он нужен».

Несколько мужчин поделились: к нецензурной брани относятся строго негативно, сами никогда не выражаются крепким словцом. «Люди бесконечно матерятся. Закон здесь не справится, это от человека все зависит. Бороться с этим нельзя, только если родители будут правильно воспитывать своих детей. Очень негативно отношусь, я никогда не использую в своей речи».

«Много вижу сейчас детей, которым по 13-14 лет, и они матерятся, как хотят, не стесняясь взрослых, это ужас», — вздыхает молодая девушка. И не одна – часть опрошенных нами жителей города тоже отметила прискорбный факт – матерятся все, от мала до велика, преимущественно подрастающее поколение.

«Молодежь больше матерится, интернет губит молодежь. Я категорически против мата в интернете, это ужасно. Поэтому и маленькие дети бегают во дворе и матерятся, потому что насмотрятся всего этого», – женщина на ступеньках ГУМа застенчиво прячет емкость с пенным напитком в черный пакет.

Две подружки, несмотря на юный возраст, рассуждают философски: «Сейчас даже пятиклашки матерятся. Скорее всего, им не хватает внимания в семье, и они привлекают к себе внимание, стараются взрослее и круче выглядеть. Сейчас много матов и в популярной музыке.

Конечно, и сами материмся — если до человека не доходит, лучше матами на него. А когда разговариваешь с людьми старше себя, когда они выше по статусу, материться нельзя».

Мужчины постарше признаются – сквернословят, но лишь наедине с собой. «Если кто-то слышит, то материться нельзя, а если никто не слышит, то, наверное, можно. Может ли русский человек обойтись без мата? Не знаю, не пробовал, мне кажется, не сможет». Другой пенсионер добавляет: «Это зависит от культуры поведения человека. Как ты с ним будешь бороться, если он урод? Конечно, бывает, что в стрессовых ситуациях само вырывается. Без русского мата никак нельзя, но не в обществе, не на улице, а сам на сам».

Молодой человек, услышав наши вопросы прохожим, сам подошел и попросил высказаться. «Люди матом пытаются дополнить то, что не могут сказать нормальным языком. Чем скуднее словарный запас, тем больше мата. Но почему-то иногда люди понимают матом лучше, чем простым языком. Видимо, трехэтажным лучше доходит».

«Иногда бывают моменты, когда только матом и выразишь свое отношение к происходящему. Я считаю, что если человек в таких случаях употребляет мат, то я не начну хуже к нему относиться. Уместно использование мата в какой-то дружеской компании, когда вы сидите где-то в баре или гуляете», — считает коротко стриженная девушка.

«Вообще используем мат в речи, да, — честно отвечают две девушки с розовыми волосами, но тут же признают, что брань неприемлема. — Это очень некрасиво звучит, культура всего народа видна через мат. Хотелось бы оградить народ от этого. Мат в речи напрямую зависит от нехватки словарного запаса. Всегда можно обойтись нормальными словами, заменить мат – мамочки с детьми же как-то обходятся».

Закон вносит изменения в несколько законодательных актов в связи с «совершенствованием правового регулирования в сфере использования русского языка». Этот закон также называют «законом о мате», поскольку в одной своей части он ограничивает использование «нецензурной брани» в государственном языке Российской Федерации.

Закон

В первую очередь поправки касаются небольшого закона «О государственном языке», который был принят в 2005 году и устанавливал правила использования русского языка в различных документах. В первой главе изменения несущественны — в скобках добавлено «в том числе нецензурной брани».

Реклама

Наибольшие изменения коснулись третьей статьи закона, которая определяет сферы использования государственного языка: в нынешней редакции к официальным бумагам и средствам массовой информации добавляется кино, театр и песни (те, которые с текстом).

С учетом поправки о брани новый закон запрещает прокат и показ фильмов, театральные постановки, книги и исполнение музыкальных композиций, в которых есть мат.

Но на самом деле изменений много больше: фактически закон запрещает любое словоупотребление (на сцене, экране и в книгах), которое не соответствует «нормам современного русского литературного языка». Поскольку таких норм в природе не существует, определять их в каждый конкретный момент будут эксперты с помощью «независимой экспертизы».

В старой редакции третьей статьи закона говорилось о ненормативной лексике и исключительных случаях, когда ее использование допускалось; так, использовать мат было можно, если он являлся неотъемлемой частью художественного замысла. В новой редакции закона никаких исключений нет.

Кроме того, новый закон устанавливает, что и распространять содержащие мат произведения можно только в запечатанной упаковке и с предупреждением «содержит нецензурную брань».

За нарушение новых требований полагается штраф, а при рецидиве — еще больший штраф или временная приостановка деятельности, если речь идет о юридических лицах. Что ожидает тех, кто дважды оплатит возможность немного поматериться, но продолжит нарушать и впредь, из текста закона неясно.

Закон напрямую коснется всех исполнительских видов культурной деятельности.

Кино

Фильмы с нецензурной бранью с 1 июля не смогут получить прокатного удостоверения; впрочем новые требования к языку касаются и тех картин, у которых такое удостоверение уже есть, — показывать их в кинотеатрах нельзя.

Уже известно о нескольких «пострадавших». Так, среди них оказались два кинопроекта, ставших лауреатами Каннского и Московского фестивалей — «Левиафан» Андрея Звягинцева и «Да и да» Валерии Гай Германики. Оба фильма будут подвергнуты переозвучке перед выходом в прокат.

«Фильму «Да и да», на котором я работал художником-постановщиком, государство только подсуропило с помощью этого закона, сделав дополнительную рекламу», — рассказал «Газете.Ru» артист и художник Сергей «Пахом» Пахомов. —

Закон о мате я вообще поддерживаю. По той простой причине, что становится больше каких-то тайных, святых вещей. То есть мат в запрещенном состоянии превращается в «святой мат», язык избранных. Страх наказания за употребление матерных слов, с одной стороны, огромен, а с другой — страха никакого нет. Пока не будет первой публичной казни за мат, он все же будет в состоянии такой, знаете, полусвятости.

А вот казнят человека за мат на лобном месте — он окончательно станет святым языком».

Глава компании «Другое кино» Cэм Клебанов настроен не столь иронично: он оценивает закон как не только «идиотичный», но и антиконституционный. «Он противоречит сразу трем статьям Конституции: ст. 26 п. 2 — «Каждый имеет право на пользование родным языком» (надеюсь, все согласны, что запретные слова — неотъемлемая часть этого самого языка?)», — перечисляет продюсер в своем фейсбуке. — «Ст. 29 п. 5 — «Цензура запрещается» (само определение «нецензурная лексика» уже предполагает, что вся остальная лексика цензурная); Ст. 44 п. 1 — «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества».

О том, что закон, регулирующий использование матерных слов, нуждается в корректировке, говорили многие деятели кино. Режиссер, глава Союза кинематографистов Никита Михалков, выступая на брифинге перед открытием 36-го Московского кинофестиваля, заметил, что сложно представить картины о войне без нецензурной лексики. «Русский мат — это тонкая материя. Это одно из самых великих изобретений русского народа», — приводит слова Михалкова ИТАР-ТАСС. Впрочем, режиссер отметил, что он против того количества мата, которое «сейчас идет с экранов».

Театр

Этой свободы станет ощутимо меньше в театре. «От действия этого закона не пострадают театры, годами показывающие «Слишком женатого таксиста» и пьесы Рея Куни, — рассказал «Газете.Ru» режиссер, худрук столичного «Театра.doc» Михаил Угаров, — зато серьезно пострадают драматурги и театры, которые имеют смелость вглядываться в реальность, частью которой является обсценная лексика». В качестве примера Угаров привел пьесы белорусского драматурга Павла Пряжко, пользующиеся большой популярностью в Москве.

Угаров указывает на непроработанность механизма исполнения закона.

«Они надеются на самоцензуру трусливых людей — худруков, кинопрокатчиков, которые зависят от государственного финансирования и не возьмут пьесу с матерными словами, испугавшись возможных проблем», — заметил Угаров, подчеркнув, что закон нарушает закон об авторском праве и Конституцию. «Не стоит бояться этого закона: ведь у нас любой пострадавший от действия правового акта может обратиться в Конституционный суд», — резюмировал режиссер.

Угаров отметил, что до сих пор ему известно мало случаев самоцензуры, однако, по его словам, дирекция Центра драматургии и режиссуры еще в мае изъяла из репертуара постановку пьесу Юрия Клавдиева «Медленный меч» и другие работы, в которых содержалась обсценная лексика.

А в Центре им. Мейерхольда незадолго до вступления закона в силу провели вечер под названием «Альманах», в котором символически попрощались с матом на сцене.

«Мы позвали наших резидентов и друзей озвучить отрывки из знаковых русских пьес и прозаических текстов, а также почитать стихи и спеть песни, которые мы, возможно, уже не услышим в театре», — рассказали представители ЦИМ в фейсбуке организации.

Литература и книгоиздание

Вечером 30 июня, за несколько часов до вступления закона в силу, в нескольких крупных российских городах — Казани, Москве, Санкт-Петербурге, Краснодаре, Нижнем Новгороде и Новосибирске — состоялись мероприятия проекта «Абанамат», посвященные протесту против цензуры и ограничений во всех формах искусства.

В Москве в рамках «Абанамата» в книжном магазине «Фаланстер» и клубе «Китайский летчик Джао Да» прошли публичные чтения стихотворений с использованием нецензурной лексики, которые организаторы назвали «панихидой по русскому мату».

«Я не думаю, что этот закон хоть как-то будет функционировать. Не думаю, что в каждом заведении будет сидеть по чекисту, который будет следить за тем, чтобы никто не сказал неприличное слово. Есть много запретов, и люди их ежедневно нарушают», — рассказал «Газете.Ru» один из участников «Абанамата» Павел Краснов, организатор поэтических чтений «Чтецы».

Впрочем писателей в высказываниях закон не ограничивает. Он касается книгоиздателей. Отныне все книги, содержащие обсценную лексику, должны выходить в упаковке и с пометкой «содержит нецензурную брань». За первое нарушение закона в этой части книгоиздатели рискуют подвергнуться штрафу, за второе — еще большему штрафу и приостановке деятельности до 90 дней. Это касается и издателей аудио- и видеозаписей.

Хозяин книжного магазина «Фаланстер» Борис Куприянов настроен менее благодушно.

«Это просто один из серии идиотических, бессмысленных законов, который нужен на всякий случай — для осуществления, в случае необходимости, выборочных репрессий».

Куприянов напомнил, что на «Фаланстер» уже заводилось дело за распространение порнографии, причем в роли порнографа тогда выступала певица Лидия Ланч с книгой «Парадоксия: дневник хищницы».

«То, что происходит сейчас, – та же самая история, лишний способ убрать неудобных людей, — считает Куприянов. — Никакие книги мы убирать из магазина не собираемся. Если к нам придут, мы будем доводить дело до суда. И если он примет решение о запрете или штрафе за книги Венички Ерофеева или Довлатова, то с этим решением мы будем дальше как-то работать».

Другое мнение у главного редактора издательства Ad Marginem Михаила Котомина. «У нас считается, что запрет — это самая действенная форма управления. А любой запрет можно творчески обойти, — считает Котомин. —

Но проблема назрела: язык развивается, может быть, стоит пересмотреть список матерных выражений — оставить какие-то формы, какие-то ограничить.

Оставить мат в произведениях искусства, убрать из поп-культуры — словом, готового решения нет».

Музыка

Одним из первых свою позицию по вопросу мата высказал лидер «Ленинграда» Сергей Шнуров. Во времена Юрия Лужкова группа, известная своей манерой выражаться бескомпромиссно, переживала негласный запрет на выступления в Москве. Во время весеннего концерта в «Известия-Холле» коллектив четко обозначил свою позицию: вокалистка Алиса Вокс в знак протеста против закона сняла с себя на сцене всю одежду, а Сергей Шнуров пообещал зрителям, что, в случае принятия этого правового акта, группа начнет показывать на сцене половые акты.

В конце июня «Ленинград» выпустил клип «Фиаско», в котором ненормативная лексика не используется (во всяком случае, те четыре корня, которые определил Институт русского языка РАН в ответ на запрос Роскомнадзора); премьера песни состоялась в передаче Первого канала «Вечерний Ургант».

«Чтобы нецензурные слова в песнях не достигли ушей несовершеннолетних, вполне можно было ограничиться возрастными ограничениями для публики. А совершеннолетние сами вправе решать, что им слушать, а что не слушать, — говорит промоутер группы «Ляпис Трубецкой» Александр Бергер. —

Группа «Ляпис Трубецкой» не планирует переделывать тесты своих песен в угоду депутатам, которые сами с удовольствием матерятся, а другим не разрешают. Ну а на концертах всегда есть вариант в нужный момент отвести микрофон ото рта или заменить неприличное слово словом, например, «пули» — если власти действительно начнут воплощать этот закон в жизнь».

admin