Ребенка гнобят в школе

Содержание

6 декабря в одну из московских школ пришел 16-летний подросток с длинным ножом. Он угрожал учителям и обещал покончитьжизнь самоубийством. Правоохранительным органам удалось его задержать, однако истории, когда подростки, испытывающие трудности в школах, приходят туда с оружием, происходят все чаще.

Тема буллинга в российских школах обострилась после того, как 17 октября в колледже в Керчи студент Владислав Росляков устроил стрельбу, в результате которой погиб 21 человек. Причины, по которым он это сделал, неизвестны, однако детали преступления, например футболка Рослякова с надписью «Ненависть», указывают на то, что в учебном заведении ему было некомфортно.

Случай Рослякова — вопиющий, однако травля в российских школах — явление обыденное. Истории о том, как ничего не подозревающие родители, в какой-то момент обнаружили, что у их детей серьезные проблемы в школе, постоянно всплывают в соцсетях.

Как бороться с травлей? Об этом «МБХ медиа» рассказала детский психолог Людмила Петрановская и мама подвергшегося травле школьника Наталья Цымбаленко, которая смогла добиться, чтобы ее сын мог ходить в школу без опасений.

Как понять, что ребенок подвергается травле, если он об этом не рассказывает?

Петрановская уверена, что внимательный родитель всегда заметит, что у ребенка есть какие-то проблемы в школе.

«Обычно ребенок становится более подавленным, придумывает разные причины для того, чтобы не пойти учиться. Заметно, что он меньше общается с одноклассниками, не ходит к ним на дни рождения, к себе никого не зовет», — утверждает психолог.

Наталья Цымбаленко сразу поняла, что ее сын подвергается нападкам со стороны одноклассников. «Он стал часто имитировать болезнь, — делится она своим опытом, — периодически у него и вправду поднималась температура на пустом месте».

Как выяснила Цымбаленко позже, над ее ребенком и его другом издевались одноклассники, отнимали деньги и не давали спокойно учиться.

Что делать, если ребенок не хочет, чтобы вы приходили в школу

«Когда вы понимаете, что у вашего ребенка проблемы в школе, но он не хочет, чтобы вы туда приходили и помогали ему решить их, с ним, конечно, нужно разговаривать и объяснять, почему это необходимо, — рассказывает Цымбаленко. — Это должно быть совместное решение. До тех пор, пока травля моего сына не имела физических последствий, я не вмешивалась в ситуацию по его просьбе. А в тот момент, когда все это переросло из обычного троллинга в насилие, я объяснила ему, что на этом этапе он уже не контролирует ситуацию, и мое участие в ней неизбежно».

По мнению Людмилы Петрановской, поведение родителей должно во многом зависеть от возраста ребенка.

Фото: Игорь Евдокимов / Интерпресс / ТАСС

«Если ребенок маленький и учится еще в начальной школе, то можно сказать ему: «Никто не имеет права с тобой так обращаться, и я как родитель не могу закрыть на это глаза. Это вовсе не значит, что ты ябеда, ты в такой ситуации имеешь абсолютное право просить о помощи»».

С более взрослым ребенком стоит поговорить более обстоятельно, считает Петрановская. Необходимо понять, требует ли эта ситуация вмешательства. «Возможно, лучше обойтись советом или просто поговорить с ним. Сразу нестись разбираться в школу — не всегда верный путь», — считает она.

Куда жаловаться: классному руководителю или родителям обидчиков?

Школа, по мнению Петрановской, в одинаковой степени несет ответственность как за физическую, так и за психологическую безопасность учеников.

«Нужно идти и обсуждать эту ситуацию с учителем, который отвечает за класс, в котором учится ваш ребенок. А дальше уже он должен разговаривать с родителями других детей, самими детьми и так далее. Это его прямая обязанность».

Когда Наталья поняла, что без ее участия проблема не решится, она пошла в школу и попыталась поговорить с классной руководительницей своего сына.

«У нас с ней не получилось разговора, она считала, что следить за нормальной атмосферой в коллективе — не ее обязанность, — рассказала Цымбаленко. — Однако мы нашли полное понимание, когда вышли на директора нашей школы. Мы написали заявление директору, в комиссию по делам несовершеннолетних и в управляющий совет школы. После этого с нами встретились и директор, и представитель совета, и представитель департамента образования. То есть директор в этой ситуации всячески способствовал решению нашей проблемы, за что я ему очень благодарна. Как только мы перешагнули этап классного руководителя, школа сразу же помогла нам».

Как может разрешиться подобная ситуация и стоит ли забирать ребенка из школы?

Школа, где учится сын Натальи, по инициативе директора привлекла инспектора по делам несовершеннолетних, психологов, представителей департамента образования. Родители одноклассников ее сына поняли, что их дети не правы, возместили ущерб и извинились. После этого они объяснили своим детям, что поступают они неправильно.

«Это же абсолютно нормальные дети, мальчишки, которые просто не очень еще понимают последствий своих поступков, — говорит Цымбаленко. — Сейчас у нас совершенно нормальная атмосфера в школе и классе. У моего сына нейтральные отношения сейчас с этими ребятами, и мы рады. Необязательно же, чтобы все со всеми дружили. Должна быть здоровая атмосфера в коллективе, чтобы все могли делать то, что нужно, и мы сумели этого добиться».

Бывают и менее удачные примеры борьбы с травлей. Петрановская уверена, что всегда нужно пытаться идти до конца и лишь в крайнем случае забирать ребенка из школы.

«Идите по всем инстанциям: классный руководитель, директор, потом, если понадобится, и в суд. Сколько можно бегать? У нас чуть ли не половина детей сталкиваются с травлей, и что, в каждом случае менять школу? Я не считаю, что ребенок должен уходить из школы, если учитель или кто-то еще не доработал и не справился с атмосферой в классе», — утверждает психолог.

Как вести беседу

Разговор нужно начинать осторожно, используя приемы активного слушания. Не комментировать, не вздыхать, не возмущаться, а выслушать, приняв детские эмоции, чувства и страхи. Не высмеивайте ребенка, не обесценивайте его переживания, говоря, что «все это ерунда». И конечно, ни в коем случае не обвиняйте в произошедшем самого ребенка.

Ребенок ждет помощи и поддержки, и тут помогут три фразы, которые обязательно нужно сказать ему.

«Спасибо, что ты мне все рассказал. Я обязательно помогу тебе, мы во всем разберемся».

Ребенка необходимо успокоить, дать ощущение защищенности и комфорта и показать, что вы цените его откровенность. Объясните, что никто не должен терпеть издевательства и отказываться от защиты взрослых – это не трусость, а жизненная необходимость. При этом контролируйте свои эмоции, держите себя в руках, не давайте неоправданных обещаний.

«Ты ни в чем не виноват».

Иногда мамы и папы, пытаясь быть объективными, ищут причину проблемы в самом ребенке. Этого делать нельзя. Никто не виноват в том, что его унижают. Поэтому избегайте фраз типа:

  • «Ты же действительно толстый – чего обижаться?»;

  • «А может, ты кого-то обидел, и они тебя мстят?»;

  • «В вашем классе только тебя обижают?».

Подобные высказывания способствуют выработке комплекса неполноценности. Объясните ребенку, что дело не в нем: его обидчики таким образом избавляются от негативных чувств, связанных с их личными проблемами. Ребенку и так тяжело – если он еще и признает агрессивное поведение по отношению к себе правильным, то жить будет невыносимо.

«Давай подумаем, что можно сделать. Какой выход видишь ты?»

Не торопите его с выводами. Постарайтесь как можно больше узнать о проблеме, но не превращайте доверительную беседу в допрос.

Не спешите крушить все. Перенесите разговор на следующий день, когда ребенок будет уже спокойнее смотреть на проблему после того, как ее озвучил.

Что делать

Самым простым выходом из ситуации является переход в другой класс. Но это не всегда возможно. Оставим этот вариант как самый крайний.

Шаг первый: помощь учителя.

Прежде всего, нужно переговорить с учителем или классным руководителем: травля – это проблема всего класса, а учитель – главная фигура в учебном процессе. Избегайте телефонных разговоров, придите в школу. Призовите учителя к педагогической этике с надеждой на то, что разговор останется между взрослыми и никак не навредит ребенку.

Не просите учителя вмешаться в ситуацию сразу. Пусть он обратит внимание на то, что происходит в его классе. Если педагог будет все отрицать, предъявите имеющиеся у вас факты.

Если учитель согласится с доводами, не упрекайте его в некомпетентности, а наметьте план действий, чтобы остановить травлю. Вы и учитель – союзники.

Шаг два: взаимодействие с другими родителями.

Попробуйте поговорить с родителями других учеников. Важно не оскорблять их детей, а найти общую схему действия. Начать диалог лучше фразой: «У наших детей конфликт. Давайте подумаем, что делать».

Шаг три: работа над собой.

Это очень важно, так как травля ребенка говорит о его невозможности противостоять, о неуверенности в себе. Начинайте работу над формированием силы воли. Повышайте самооценку ребенка ситуациями успеха. Работайте над внешностью. Но делайте все это не потому, что его обижают, а для того, чтобы быть лучше.

Отвлеките ребенка от проблем в школе: запишите его в секцию или студию, чтобы он нашел свое увлечение и новых друзей. Поддерживайте новую дружбу.

Чаще хвалите ребенка, чтобы он приобретал уверенность в себе.

Если эти действия не помогают справиться с проблемой, надо идти к директору, писать обращения и требовать ответов в письменной форме о том, что делается для защиты вашего ребенка. В то же время будьте ребенку другом и помощником.

Жертв травли значительно меньше среди тех детей, кому взрослые изначально помогают решить трудности, возникшие в школе. Если ребенок уверен в себе, чувствует поддержку родителей, вероятность травли более сильными школьниками заметно снижается. Подростки чувствуют неуверенных и слабых и самоутверждаются за их счет, а также чувствуют тех, кого лучше не трогать, даже если они и не сильны физически.

Светлана Садовникова

Часто родители не знают, что происходит с ребенком, пока он в школе, нравится ли ему в классе. Пройдя этот тест, вы узнаете какие отношения у вашего ребенка с одноклассниками и нравится ли ему школьная жизнь. Пройти тест

«Оскорбляли за то, что я была бедно одета»

Кристина (имя изменено по просьбе собеседницы), 31 год:

— Мои родители поехали за лучшей жизнью на Север, когда мне было 10 лет. В пятый класс я пошла уже в Югорске. Большого дохода у нашей семьи не было. В итоге родители зарабатывали копейки, и их едва хватало на еду. О новых вещах мы с братом только мечтали. Мама — швея — как могла, пыталась нас одеть. Бывало и такое, что перешивала вещи по несколько раз.

В общем, придя в школу, я столкнулась с травлей одноклассников по поводу своего скудного и бедного гардероба. Помню постоянные придирки, оскорбления, потасовки. Это было ужасное время для меня! В школу ходить вообще не хотелось, каждый день для меня был стрессом!

Сейчас скажу, что меня это не сломало, а, наоборот, закалило мой характер. Я всегда добиваюсь поставленных целей: окончила институт с красным дипломом, работаю на хорошей должности… А ситуация с безденежьем подтолкнула меня научиться шить и вязать красивые вещи. Сейчас с одноклассниками общаемся редко, но когда собираемся, прошлые обиды не обсуждаем. Наверняка они все помнят. Надеюсь, им стыдно, и своих детей они будут воспитывать не такими жестокими, какими были сами.

«Если ты не куришь и не пьешь, тебя высмеивают и называют странным»

Катя Поперечная (имя изменено по просьбе собеседницы), 15 лет:

— Говорят, что сейчас подростки жестокие. Я думаю, что так было всегда, как и всегда существовала проблема «отцов и детей». Сейчас молодежь тоже конфликтует и между собой и с родителями. Часто подростки, совершая проступки, не задумываются о последствиях.

Нынешние сверстники гнобят своих одноклассников за то, что те не похожи на остальных. В свои 14-15 лет многие уже знают вкус алкоголя и табачных изделий. Если ты не куришь и не пьешь, тебе предъявляют, что ты странный. Некоторые просят пояснить за одежду, за то, что она не такая дорогая, как у них. В молодежных компаниях любят высмеивать определенных людей, которые обычно воспринимают стеб всерьез и начинают искать причину в себе. Так и до депрессии или суицида недалеко.

Сегодня многих моих сверстников не понимают родители, и получается, что помимо сверстников их гнобят и в собственной семье. Временами кажется, что все против тебя, и в этом мире нет поддержки, но надо научиться ценить то, что имеешь на данный момент. А еще есть психологи в школах, стоит к ним только обратиться. Поэтому не замыкайтесь в себе, это путь в никуда.

«Школа — больное пространство. И мы — толпа молчаливых неучастниц»

Ксения Бугрова, 27 лет:

— «Юля, твоя мама поступила очень плохо. И Саше от этого больно», — говорила наша классная с убежденностью твердой, как вершина шкалы Мооса. Мы с одноклассницами сидели кружком, Юля голубыми глазищами смотрела то на нас, то на хмурую учительницу, а в глазищах дрожали слезы. Саша же, согретая силой толпы, сидела расслабленно и ухмылялась.

У нас в классе были приняты духовно-нравственные беседы для девочек/мальчиков/мальчиков и девочек вместе. На этой, девчачьей, мы должны были уяснить, вызубрить: нельзя уводить чужого мужа, и что расплата передается по наследству. Юлина мама позарилась на Сашиного папу, поэтому Юлины страдания закономерны. Тощая Саша и ее полная подружка Кристина имеют полное право издеваться над дочерью «блудницы». А мы, остальные, имеем полное право делать вид, будто ничего не происходит. Об этом не говорилось прямо, но и так все было понятно.

Школа — больное пространство. Это сказал учитель-аноним одному изданию. Болезнь провоцируют авторитарное устройство, неизбежное подчинение по цепочке. Администрация — учителя — дети. Родители чаще всего чуть сверху и в стороне. В истории с Юлей их не было (не помню), зато была ветхозаветная мораль классной, непреложная учительская истина. Была Саша, которая право имеет, и были мы — толпа молчаливых неучастниц. В 15 лет этот сюр казался нормальным положением дел.

И все же что-то меня смущало. Я пыталась общаться с Юлей, но не заступалась, когда ее гнобили: не хватало смелости, сил. А в какой-то момент вообще трусливо придумала причину, чтобы отстраниться. Уговорила себя, что Юля меня подвела. Конечно, не было такого, но душил страх, что вот-вот и меня оглушит гогот, накроют сплетни и презрительные взгляды.

Буллинг продолжался: то вялый, то жаляще-бодрый, и закончился выпускным, на который Юля не пришла. Сколько нужно времени, чтобы «вылечиться» от школы? После той истории прошло больше 10 лет.

«Если моего ребенка будут обижать, не буду никому бить морду, а лучше разберусь в ситуации»

Ольга (мама ученика, в чьем классе травили ребенка), 41 год:

История произошла в классе моего ребенка. С нами учился мальчик из малообеспеченной семьи. Тогда школьной формы не было, и дети ходили, кто в чем мог. Один паренек все время ходил в спортивном костюме. Наш класс, мягко говоря, был с претензией на «элитный» (не люблю это слово): родители-начальники или работали в «трансгазе». К тому же все дети хорошисты и отличники, а он был середнячком.

В пятом классе несколько девочек-отличниц объединились и стали дружить против класса. Даже классная руководительница — она была молоденькая, только после пединститута — справиться с ними не могла. И девочки решили, что этот мальчик не подходит их классу, и написали на него заявление директору школы.

Потом они пытались подписать заявление у класса, но не все ребята пошли на это. Чем дело закончилось? Мальчик доучился с нами до 7-го класса.

Я считаю, что многое зависит от родителей: как они настроят и мотивируют своего ребенка. Мама этого мальчика держалась особняком, не пыталась урегулировать ситуацию. Если моего ребенка будут обижать, то я не пойду никому бить морду, а лучше разберусь в ситуации и настрою сына на другое восприятие…

«В моей практике был случай, когда девятиклассники издевались над своим одноклассником. Парень даже плакал при всех»

Директор Советского филиала АНПОО «Уральский промышленно-экономический техникум» Анна Филиппова (г. Советский):

Фото из личного архива Анны Филипповой

— Травля в школе — тема очень серьезная как для детей, так и для взрослых. Мы отдаем свое чадо в школу и думаем, что все его будут холить и лелеять, но реальность иногда бывает совершенно другой. Когда такое происходит с твоим ребенком, хочется всем закрыть рты, встать на защиту. Такой вариант ничего не даст. В моей практике был случай, когда девятиклассники издевались над своим одноклассником. Парень даже плакал при всех. Обидчики говорили, что цепляются к нему и ждут, когда он ответит, вспылит, закричит. В итоге я пригласила в кабинет «вожака» и маму парня, которого обижали. Мать проявила такую агрессию к однокласснику своего сына, что тот запросил меня о помощи. На это я ответила, что ничего не вижу и не слышу. После этого все прекратилось. Это было не педагогично, зато действенно.

Я считаю, что прекратить травлю можно в случае, если ты не будешь поддаваться (вспомните себя в школе, да и не только — на работе). Как только дашь отпор, сразу все прекращается.

Но лучше, если такой ситуации вообще не будет. И это зависит от родителей в первую очередь, и от учителя — во вторую. Пример из практики. Ребенок с тяжелой инвалидностью обучается в обычной школе. Родители воспитали в девочке чувство собственного достоинства, которое позволило не стесняться собственных патологий. Учитель так организовал взаимоотношения в классе, что ученики считали за честь помочь своей однокласснице.

Надо ли вмешиваться? В зависимости от ситуации. Я сама педагог с многолетним стажем. Никогда не вмешивалась в процесс воспитания моих детей в школе. Молча слушала о том, что мои дети сделали не так, какие они у меня плохие, что не выполняют домашнее задание. Однажды меня и моего сына пригласили в школу, в кабинет завуча. Заместитель директора по учебной части на повышенных тонах спрашивала у моего сына, почему у него по математике выходит двойка. Я попросила ребенка выйти из кабинета и этот же вопрос задала завучу. После нашего разговора моего ребенка оставили в покое: он закончил 9 классов, ушел в колледж. Сегодня получает второе высшее образование.

Учите детей защищать себя. Сейчас многие будут возмущаться, мол, им и так дали много прав, а где обязанности?! Я снова и снова буду повторять: учите детей защищать себя и сами защищайте своих детей! Но при этом все должно быть в меру.

Мнение эксперта

Практикующий психолог, психотерапевт (со специализацией в гештальт-подходе) Марина Понкратова (г. Советский):

Фото из личного архива Марины Понкратовой

— В своей практике я достаточно часто сталкиваюсь с подростковой агрессией: в учебных заведениях, на улице, в семье. Причем в 8-9 классах агрессия сильнее, чем в 10-11, потому что подростки постепенно учатся контролировать свои эмоции.

Ребенок не рождается жестоким, это «приобретение» от воздействия внешней среды. Человек, как животное, может быть агрессивным в определенных ситуациях — тогда, когда ему нужно выжить.

Основная причина детской и подростковой жестокости берет свое начало в семейных, детско-родительских отношениях. Именно процесс воспитания (родительского программирования) является базовым в появлении и проявлении жестокого поведения. Воздействие улицы, телевидения, фильмов, компьютерных игр также важно в появлении жестокости у детей и подростков, но вторично.

В семье ребенок часто играет роль «жертвы» в детско-родительских отношениях:

– Когда у родителей сверхзабота и жалость, они неосознанно показывают ребенку, что он ничего не может («жертва»).

– Когда в семье жестокость и насилие (физическое и психологическое и к ребенку, и к другим членам семьи), ребенок тоже «жертва». И такие дети пытаются заполучить власть среди более слабых, доказать, что они могут быть авторитетом.

В своей практике я часто встречаюсь с ситуациями буллинга. Причем обращались ко мне мамы и папы обеих сторон этого неприятного процесса: и родители жертв и родители агрессоров.

Одна из историй, произошедшая не в нашем городе (работаю в «скайпе»): красивая 14-летняя девочка, недавно пришедшая в класс, вызвала интерес мальчиков-одноклассников, чем, видимо, спровоцировала, раздражение некоторых сверстниц. На перемене, переодеваясь на урок физкультуры, 4 сверстницы попытались начать разговор с оскорблений. Получив такой же ответ, девочку толкнули, уронили, но она закричала, призывая на помощь, чем напугала нападавших, заставив их отступить.

На этом травля не закончилась. Одноклассницы продолжили писать в социальных сетях, в записках на уроках. Предлагали за «спокойную жизнь в классе» заплатить «моральный ущерб» — встать на колени перед всем классом или выйти на драку. Сообщения были очень даже нешуточными, вплоть до угроз, что придут с «толпой пацанов, и они тебя…».

В описанном случае все закончилось хорошо, так как девочка показала сообщения маме, обратившись к ней за помощью. Чаще же наши дети пытаются самостоятельно решить такие проблемы.

Что делать в похожих ситуациях? Как быть с подростковой жестокостью?

В семьях:

— Воспитывать детей, не используя приказной и запретительный характер, не делая ребенка «кумиром», который не в состоянии обслужить себя сам. Ведь тогда ребенку не нужно будет доказывать окружающим, что он чего-то стоит, проявлять насилие над слабыми.

— Поговорить с ребенком о возможном жестоком поведении в отношении него. Объяснить опасность. Внушить, что первое действие в случае угрозы — сообщить об этом родителям, что в таких случаях только взрослый может принять правильное, взвешенное решение.

— Очертить круг людей для ребенка, к кому можно обратиться за помощью, если по каким-то причинам не получается это сделать с родителями.

— Убедить ребенка, что в любом случае надо действовать по закону, а не по понятиям. Объяснить, как наказуемы по закону такие действия.

В школах:

— Не закрывать глаза, надеясь, что подростки сами разберутся.

— Рассказывать подросткам и родителям о юридической ответственности.

И еще:

· Экстренная психологическая помощь, телефон доверия в Югорске: 28-7-28.

· Единый Всероссийский телефон доверия для детей, подростков и их родителей (работает круглосуточно, бесплатно): 8-800-2000-122.

· Центр психологической помощи в Советском: https://vk.com/club117085998

· Психологическая помощь в Югорске, Советском: https://vk.com/territorijavozmojnostei

Когда жертвы буллинга оглядываются на свои дни в школе, они часто не понимают, почему не рассказывали родителям, не жаловались учителям. Кому-то это могло бы помочь, иногда — не имело смысла. Вслед за историями тех, кто унижал одноклассников, мы публикуем рассказы жертв школьной травли.

Первый класс. Рассылка Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

«У меня до сих пор осталась привычка оглядываться на прохожих»

Александр, 21 год, студент факультета журналистики

Всё началось с детства. Взрослые не разрешали детям со мной играть, потому что мне сделали операцию, после которой остался красный шрам. В сад я не ходил: не гулял, сидел дома. В школе меня тоже недолюбливали. Из-за проблем со здоровьем некоторые вещи я не могу делать. На физкультуру я вообще не ходил. Одноклассники не понимали, почему у меня есть такие привилегии, и начинали злиться.

Я всё время сидел дома и буквально жил в интернете. Смотрел на людей, которые не боятся отстаивать свою позицию. Начал вести группу во «ВКонтакте», высказывать свои мысли. И внешность стал менять. Я на весь Кызыл был единственным парнем-неформалом. Вот и стал тотальным изгоем.

Даже мой брат не заговаривал со мной на улице. Если меня кто-то оскорблял, он мог присоединиться, чтобы на него не начали нападать

Учителя всегда говорили, что если с тобой не хотят общаться, значит, ты сам виноват. У меня были друзья, но когда происходила какая-то стычка, они сразу отходили, чтобы им тоже не досталось. В основном я общался в интернете.

Один раз мы дежурили в школе. Все мыли стены, а я должен был ходить и проверять, как они это делают. Одноклассник начал смеяться надо мной: «Ну конечно, тебе не доверяют тяжёлую работу. Ты ж больной. Ещё где-нибудь сломаешься здесь, и вся школа потом будет переживать. Траур устроит из-за тебя». Он стал подходить к другим ребятам, и они вместе смеялись надо мной. Я не выдержал и толкнул его. А он позвонил маме, и та приехала разбираться.

Я начал врать родителям, что не хожу на физкультуру, а сам ходил. Пытался жить как нормальный ребёнок, но это не помогало. В 9-м классе я весил 35 килограмм. Все смеялись, что я дистрофик и хожу в узких джинсах. Я сначала хотел быть самим собой: отращивал волосы, потому что мне это нравилось. Но когда ребята в очередной раз пошутили, что меня надо постричь, я просто взял и налысо побрился. Выкинул цветные вещи, начал таскать одежду брата. Думал, что вот, сейчас я буду выглядеть как все и все успокоятся. Но шутки вообще не прекратились.

Если раньше меня называли просто «девушка» — из-за внешности, то теперь — «девушка-скинхед». Я отсчитывал дни до отъезда из Кызыла в Томск

У меня до сих пор осталась привычка оглядываться на прохожих. Как-то раз незнакомые люди подошли ко мне, похвалили дреды, попросили сфотографироваться. Я даже не знал, как реагировать. До сих пор не могу поверить, что кто-то говорит мне комплименты.

Я считаю, что слишком много коплю в себе, и вот сейчас, в 20 лет, это уже аукается. Только недавно начал ходить к психотерапевту. У меня нет негатива к тем, кто меня обижал. Раньше я их ненавидел, а потом стал задумываться: почему они ко мне так относились? И понял, что по сути они тоже не виноваты. Если я не могу понять их, то они не могут понять, почему я так выгляжу. Грубо говоря, мы никогда не пытаемся встать на чужое место. Я понял одну истину — мы все живём в социуме, и ни один человек никогда не сможет жить от всех отдельно.

«Ему втыкали циркуль в спину, били длинными линейками по спине»

Алина, 22 года, SMM

Сейчас мы с бывшим классом плотно общаемся, почти каждый день видимся. Но если вспомнить о том, что было раньше, то поверить в это нельзя.

У нас было четверо мальчиков, которые всех обижали, но они были неприкосновенны. Иерархически всё строилось так: люди, которых вообще нельзя трогать; те, с кем сегодня дружат, а завтра нет; и наконец, ребята, над которыми издевались просто каждый день. Например, мой одноклассник — Егор.

Он был замкнутый, разговаривал невнятно, очень спокойный, сам в себе. И плюс у него внешность располагала к нападкам — здоровый, тёмненький, усы начали раньше всех расти. В классе седьмом он выглядел лет на сорок. Он был главным объектом для нападок: ему втыкали циркуль в спину, били длинными линейками по спине, один раз ему положили в пенал банан и размяли. У него после физкультуры отбирали форму, чтобы спрятать в женском туалете.

Однажды они прожгли ему рубашку. Папа Егора встретился с папами мальчиков, был жёсткий разговор. Парням влетело очень сильно, потому что они уже перегнули палку. На неделю все успокоились, а потом всё продолжилось. Просто перешло в ещё более тяжёлую форму. Мы, девочки, жалели Егора. Но противостоять обидчикам было сложно.

Наша учительница по русскому увидела, что над Егором издеваются, и сказала: «Вы думаете, это всё безнаказанно? Вы сегодня над ним смеётесь, а он завтра может в школу с пистолетом, например, прийти». Но наши только посмеялись. Им вообще всё равно было.

Классная руководительница всегда старалась как-то на ребят повлиять: и родителям звонила, и личные беседы проводила. Но у нашего главного буллера проблема крылась гораздо глубже. Он был сильно недолюбленным ребёнком в семье, где отец мог выпить, ударить его или сказать: «Ты никто».

Буллеры выбирали тех, кто не может ответить, тех, кто не списывался в коллектив. Например, у одного мальчика были проблемы с головой. И над ним тоже прикалывались всё время, типа он дурачок. Один раз мальчики ему что-то сказали, он сел под парту, взял шнурок и начал себя душить. У него лицо покраснело.

Половина мальчиков стояла и ржала над ним, половина понимала, что что-то идёт не так. Когда он уже посинел, кто-то из пацанов начал вырывать у него шнурок

Тогда этот пацан стал разбегаться, чтобы выпрыгнуть в открытое окно с третьего этажа. Мальчики еле успели схватить его за ноги. Они его оттащили, он посидел минуту в углу, поплакал, а потом убежал из школы. Он неделю не появлялся, а потом вернулся, и всё продолжилось. Родителям я не рассказывала, потому что боялась, что мама будет переживать. Чтобы не ходить в школу, я натирала градусник.

К 11-му классу мы стали получше общаться. Люди выросли, у них появились цели, пропал интерес кого-то задавить. Мальчики стали встречаться с девочками, которые их контролировали. Даже над Егором подшучивали, но уже в нормальной форме. Он начал играть с мальчиками в баскетбол в одной команде, это их сплотило. Мой парень тоже травил меня в школе, называл ушлёпком. Сейчас он максимально воспитанный, корректный человек. А что происходило тогда, он вообще не может объяснить.

«Подошёл мой одноклассник и харкнул на девочку сверху»

Алёна, 22 года, администратор фитнес-центра

Сложно назвать меня жертвой. Жертва тот, кого убили, раскромсали. Когда ты учишься в школе, то всё воспринимаешь очень глобально. Когда тебя обзывают — это лёгкий вид буллинга, а есть более тяжёлая форма, когда тебя постоянно гнобят. Меня гнобили.

Я училась в платном лицее. Мои семья имела средний достаток, поэтому воспитание и понимание жизни у меня отличались от тех, что были у большинства одноклассников — избалованных подростков.

В классе была компания мальчиков, естественно, с предводителем. Он классе в девятом начал меня обзывать и, увидев мою реакцию, стал смеяться, ставить подножки, зажимать в углу. Обзывал не просто толстой, а как-то ещё более ужасно. В какой-то момент я поняла, что не могу идти в школу, не могу учиться, потому что не хочу встречаться с этими людьми.

Я воспринимала оскорбления как правду. Я ненавидела себя, не могла смотреть на себя в зеркало. Самый жёсткий момент случился, когда девятиклассники, уже довольно-таки амбалистые парни, человек десять, наверное, зажали меня в углу, пихали, говорили что-то неприятное.

В какой-то момент у меня просто крыша поехала: я скатилась вниз по стенке, закрылась от них и не хотела слышать ничего

В параллельном классе училась девочка — очень умная, но выглядела бомжевато. А для всех в школе важен внешний вид. Её вся параллель шпыняла. Помню, я стояла на лестнице, смотрела через перила, как эта девочка спускается. Подошёл мой одноклассник и сверху на неё харкнул. И вот тут я поняла, что у меня ещё не худшая история. Я понимаю, что так думать плохо. Но это не была радость от того, что у меня всё менее хреново. Человеку просто помогает понимание того, что у него ещё не самая плохая ситуация.

За меня пытались заступаться одноклассники. У меня было много подруг из разных классов. Каждая пыталась что-то сказать мальчикам. Но для них это было всё равно что нагоняй от младшего брата получить.

Я очень открыта с родителями. Естественно, я им всё рассказала. Но что могут сделать родители? Папа поговорил с мальчиками. Ничего не поменялось. В конце девятого класса я где-то вычитала фразу, что если ты не можешь изменить отношение мира к себе, то измени своё отношение к миру. Я поняла, что проблема не в том, что какой-то мальчик плохой, проблема во мне и если бы я себя любила, то всё бы было по-другому.

Слава богу, конец девятого класса совпал с переездом в другой город. Это был шанс начать всё сначала. Я изменила стиль одежды, причёску. Стала более женственной. Всё стало по-другому. Вообще, я по жизни очень жизнерадостный, открытый человек, но со своими одноклассниками не могла себя такой показать. Мне просто не давали шанса.

Сейчас я не сижу и не виню всех подряд, что вот они были такие сволочи. Сто процентов, что из них выросли нормальные парни. Я виделась с парочкой бывших одноклассников, когда приезжала домой на каникулы. Они меня встретили с распростёртыми объятиями: «Господи, Алёна! Как у тебя дела? Давай куда-нибудь сходим! Какая ты классная!» Тут ты понимаешь, что это просто всё школьный период.

Было несколько моментов, когда я оставалась наедине с некоторыми из них, и это оказывались абсолютно нормальные люди. Я с ними действительно сдружилась. Я осознала, что в школе, если хочешь оставаться крутым, будешь делать даже то, что тебе не нравится.

«Они довели меня до хронической депрессии»

Оксана, 22 года, выпускница факультета иностранных языков ТГУ

Сначала я училась в обычной школе, у меня был замечательный класс. Стычки заканчивались всегда мирно. После девятого класса я захотела сдавать историю, чтобы поступать в университет, а наш учитель не дотягивал до нужного уровня. Поэтому я решила пойти учиться в одну из самых элитных гимназий города.

В моём новом, гуманитарном классе оказалось 23 девочки и три мальчика. В первый месяц все хотели со мной познакомиться. В тоже время я думала, что у девчонок какое-то странное чувство юмора. Потом поняла, что они «немножко» меня не любят. Я переживала очень сильно, плакала.

Был момент, когда девочки-хейтеры сидели за партами впереди и позади меня. И вот они втроём что-то шутили, а когда я отвечала — перевирали мои фразы. Очень странно, что взрослые «кобылы» занимались таким детским делом. Одна девочка на уроке мне расстегнула лифчик и смеялась. Самый болезненный момент, наверное, был, когда мама перед уроком позвонила мне и сказала, что дедушка серьёзно заболел. Я чуть-чуть всплакнула.

Одна из девочек подошла ко мне, спросила: «Что грустишь?» У меня не было сил ответить, я попыталась увильнуть от разговора, чуть-чуть её оттолкнула: «Да отстань ты». Она накинулась на меня, я отбивалась как могла, а потом плакала в туалете. Потом девочка, с которой я подралась, два дня дулась, в итоге пошла к психологу и только после этого сказала: «Извини». Но шутки не прекратились.

Из класса я общалась с двумя людьми, а так в основном дружила с ребятами на год старше и с мальчиком из параллельного класса. Не все учителя замечали травлю. Только учительница русского и литературы постоянно одёргивала девчонок.

Одноклассники меня не защищали, предлагали не обращать внимания: «Ну ты же понимаешь, что у вас разный уровень интеллекта, они себя как дети себя ведут, ты же умнее»

Я понимаю, что необходимо иметь самообладание, но стресс копится, потом выливается в нервный срыв, и ты бежишь в туалет плакать.

Я не говорила маме, потому что она гордилась, что дочь учится в гимназии, и я не хотела её расстраивать. Сейчас, когда выяснилось, что у меня хроническая депрессия, мама начала прислушиваться к тому, что я грустная. А раньше она говорила, что я сама себе всё надумала. Если бы я сказала ей, в чём дело, она бы не поняла.

«Мы нассали тебе на парту, а ты просто взяла тряпку и вытерла»

Настя, 23 года, интернет-маркетолог

Наша школа была элитной. В каждом классе определённый процент людей считал, что им всё можно. Некоторых классная руководительница даже называла по имени-отчеству.

Я училась в платном классе. В начальной школе у нас был отдельный корпус со своей игровой комнатой. И моя классная руководительница бралась исключительно за такие классы, потому что понимала, что это деньги. Вокруг мажоров, как правило, собиралась коалиция буллеров. Доходило до того, что они могли разуться и бить кого-то по голове ботинками.

Травили многих девчонок. Были унижения сексуального характера. Могли завалить на учительский стол и начать лапать

Наша классная руководительница на подобные ситуации вообще не реагировала. Не было ни разу такого, чтобы кто-то за кого-то заступился. А я заступалась. За это меня и гнобили.

Придумывали клички — производные от моей фамилии. Обзывались. За моё правдорубство прям прессовали. У меня был одноклассник Серёжа. Сидел впереди меня. И в какой-то момент он стал складывать волосы мне на парту. И только потом я поняла, откуда он их выдирал…

В старших классах начался период увлечения инстаграмом и блогами. Однажды я надела сиреневые колготки и шорты джинсовые, пришла так в школу. Потом мне показали пост в инстаграме одной девочки. Она сфотографировала меня со спины, выложила в сеть со словами типа «Ой, девочки, не ходите в шортах, если у вас такая фигура. Это выглядит отвратительно». Мне настолько стало стрёмно в этот момент, что не хотелось больше пересекаться с этими людьми.

Когда после 9-го класса нас расформировали, я начала более-менее общаться с бывшими одноклассниками. И один из них мне рассказал: «Мы с тобой порамсили однажды, ну и нассали тебе на парту, а ты просто взяла тряпку и вытерла».

Сейчас я задаюсь вопросом, почему не рассказывала ничего родителям. Я понимаю, что, если бы меня перевели из этой школы, мне было бы намного комфортнее. Когда тебя унижают в течение одиннадцати лет, это сильно влияет на самооценку. Сейчас я понимаю, что нужно не бояться говорить об этом. У тебя есть родители, знакомые ребята из других классов. Нужно говорить.

Текст подготовлен Валерией Чебитько и Кариной Дарсалия в рамках проекта о травле в современной школе «Быть чучелом».

admin