Протокол судебного заседания по гражданскому

§ 10

Протокол судебного заседания

Протокол судебного заседания в гражданском судопроизводстве представляет собой особого рода письменное доказательство происшедшего судебного разбирательства дела.

Данному процессуальному документу посвящена глава 21 ГПК (ст. 228–232). По широко распространенному выражению судебный протокол является «зеркалом» судебного заседания.

В гражданском судопроизводстве ведение судебного протокола является обязательным условием осуществления правосудия, без которого любые результаты судебного разбирательства юридически ничтожны, а судебное решение подлежит отмене.

Это объясняется тем, что в судебном протоколе закрепляются:

— акты осуществления судебной власти;

— юридически значимые действия сторон и других участвующих в деле лиц;

— доказательства по делу.

Другими словами, протоколируется весь ход судебного разбирательства. Кроме того, протокол — одна из юридических гарантий реализации участниками состязательного судопроизводства субъективных прав, поскольку только с учетом содержания протокола оцениваются законность и обоснованность судебного решения.

Значение судебного протокола в гражданском судопроизводстве связано и с тем, что являясь незаменимым документом осуществления правосудия он обеспечивает возможность вышестоящим судебным инстанциям контролировать судебное разбирательство конкретных гражданских дел.

При разбирательстве дела ведение судебного протокола поручается специальному работнику суда — секретарю судебного заседания, — который не должен быть заинтересован в исходе дела. Поэтому лица, участвующие в деле, вправе заявлять секретарю судебного заседания отвод.

Секретарь судебного заседания протоколирует не только судебные заседания, но и отдельные процессуальные действия (например, осмотр на месте вещественных доказательств) вне судебного заседания.

В протоколе отмечаются время и место судебного заседания, состав суда, наименование дела, сведения о явке участников судопроизводства, их объяснения, показания, заключения и прения, а также все распоряжения и определения суда, выносимые в заседании, сведения об оглашении вынесенных постановлений и их разъяснений (ст. 227 ГПК).

Для обеспечения полноты составления протокола суд может использовать стенографирование, средства аудиозаписи и иные технические средства (ч. 1 ст. 230 ГПК). Носитель аудиозаписи приобщается к протоколу судебного заседания.

Протокол должен быть изготовлен и подписан не позднее пяти дней после окончания судебного заседания, а протокол об отдельном процессуальном действии — не позднее следующего дня после его совершения.

С судебным протоколом вправе знакомиться участвующие в деле лица, их представители и в течение пяти дней со дня его подписания могут подать письменные замечания относительно допущенных неточностей или неполноты, после чего председательствующий в течение пяти дней вправе удостоверить их правильность, а при несогласии с ними вынести мотивированное определение об их полном или частичном отклонении.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Категория Суды общей юрисдикции / › Образцы судебных документов

Для поиска на сайте однородных и связанных материалов воспользуйтесь меткой внизу страницы. Чтобы просмотреть содержание категории (раздела, страницы), воспользуйтесь активной, ссылкой голубого цвета, расположенной в верхней части страницы. После активации ссылки откроется перечень статей категории в кратком виде.

В Черемушкинский районный суд г. Москвы

судья ХХХ С.С., дело №2-215/хх

Заявитель/ 3-е лицо

ПОГ…

почтовый адрес: 129082

ЗАМЕЧАНИЯ

на протокол судебного заседания

11 февраля 2016 года состоялось судебное заседание по делу №2-215/хх по иску ВМИ. Ознакомившись с протоколом судебного заседания, нахожу протокол неточным и неполным.

В протоколе не указано, что я, третье лицо ПОГ, дважды просила суд не препятствовать в оглашении письменных объяснений, но всякий раз судья прерывала меня и лишила возможности огласить письменные материалы. По спору с судьей за право, гарантированное статьей 157 ГПК РФ, высказать свою позицию суду устно на основании статьи 156 ГПК РФ были сделаны возражения с ходатайством о занесении в протокол, 47 минута записи и далее.

В протокол на странице 4 внесены недостоверные сведения в части вопросов суда к ПОГ о том, оспаривает ли она договор социального найма и ее ответ, что договор найма ПОГ не оспаривает.

Такого вопроса судом не задавалось, ответа на вопрос в таком виде суду не давалось. Суду не давалось объяснений о том, что договор социального найма ПОГ не оспаривает.

Неполнота и неточность протокола имеет существенное значение для правильного разрешения дела. Достоверность замечаний подтверждается доказательствами, сделанными в соответствии со статьей 10 (часть 7) ГПК РФ: аудиозаписью судебного заседания, Актом наблюдателей, (письменным свидетельством) и свидетельскими показаниями наблюдателей, присутствовавших в судебном заседании, замечания на протокол которого представлены суду. Явка свидетелей в судебное заседание по рассмотрению замечаний на протокол будет обеспечена.

Аудиозапись представлена в суд на CD-R и в силу статей 71 и 157 (часть 1) ГПК РФ о непосредственности исследования доказательств, суд обязан заслушать аудиозапись. Аудиозапись может быть воспроизведена с помощью технических средств суда или моих.

Таким образом, замечания отвечают требованиям об относимости, поскольку поданы на протокол заседания суда; отвечают требованиям допустимости, поскольку поданы в полном соответствии гл. 21 ГПК РФ; отвечают требованиям достоверности – поскольку подтверждаются аудиозаписью, проводимой на диктофон представителя и свидетельскими показаниями.

Информация для исчисления процессуальных сроков:

11 февраля 2016 года состоялось судебное заседание.

В силу статей 107 и 108 ГПК РФ и при соблюдении судом сроков составления и подписания протокола, течение срока обжалования начинается 12 и истекает 14 февраля 2016. Иная, чем назначено законом, дата составления и подписания протокола судом не назначалась.

Срок подачи замечаний на протокол начинается 15 и истекает 19 февраля 2016 года.

18 февраля 2016 года, по истечении установленного законом 3-х дневного срока изготовления протокола заседания, дело в канцелярию сдано не было. Помощники судьи отказались выдать копию протокола или передать дело в канцелярию. Получить протокол, ознакомиться с ним и подать замечания не представлялось возможным.

18 февраля 2016 года для устранения спора о пропуске сроков, подано заявление вх. № о высылке протокола. Считая свои гражданские обязанности исполненными, я просила суд сообщить о готовности протокола по телефону и учесть, что закон не возлагает на меня обязанности периодически являться в суд, чтобы удостовериться в завершении судом процессуальных действий.

03 марта 2016 года, с существенным нарушением судом сроков выдачи, протокол был получен. Из протокола усматривается, что он составлен и подписан 12 февраля 2016 года.

Учитывая, что протокол составлен и подписан до истечения установленного законом трехдневного срока, возникает неопределенность с началом течения сроков, установленных статьей 231 ГПК РФ.

Статьей 230 (часть 3) ГПК РФ предусмотрен трехдневный срок составления и подписания протокола. С учетом статьи 107 (часть 3) ГПК РФ течение срока начинается на следующий день после даты проведения заседания.

Статья 231 ГПК РФ содержит правило о подаче замечаний на протокол в течение пяти дней со дня его подписания. Между тем, протокол может быть подписан как в последний день трехдневного срока, назначенного статьей 230 (часть 3), так и ранее. В случае, если протокол составлен и подписан до истечения трехдневного срока, применяется общий порядок исчисления срока с даты, установленной статьей 230 (часть 3) ГПК РФ.

Судебная практика толкования и применения закона о восстановлении срока реализации права на подачу процессуальной жалобы в суд, признает пропуск сроков подачи жалобы уважительным и подлежащим восстановлению, если срок пропущен по не зависящим от граждан обстоятельствам в результате нарушений допущенных судом. В таких случаях сроки, установленные законом для подачи жалобы, исчисляются с даты ознакомления с мотивированным судебным актом.

На основании статьи 1 (часть 1) ГПК РФ по аналогии закона и в силу статьи 6 ГПК РФ о равенстве перед законом и судом на спорные вопросы восстановления сроков распространяются аналогичные правила.

В силу изложенного, считаю, что срок подачи замечаний на протокол мной не пропущен, исчисляется с 04 и истекает 08 марта 2016.

«… право на эффективную судебную защиту предполагает, что стороны должны иметь возможность воспользоваться своим правом на обжалование с того момента, когда они фактически ознакомились с судебными решениями, которые могут нарушить их законные права или интересы».

ЕСПЧ, Постановление от 01 апреля 2010, дело «Михайлов против России», жалоба № 4543/04, опубликовано на сайте Верховного Суда, обзор судебной практики 3 кв. 2011

«8. … Заявление о восстановлении срока на подачу апелляционных жалобы, представления рассматривается судом первой инстанции по правилам статьи 112 ГПК РФ в судебном заседании с извещением участвующих в деле лиц, неявка которых не является препятствием к разрешению поставленного перед судом вопроса.

Суд первой инстанции на основании статьи 112 ГПК РФ восстанавливает срок на подачу апелляционных жалобы, представления, если признает причины его пропуска уважительными.

Для лиц, участвующих в деле, к уважительным причинам пропуска указанного срока, в частности, могут быть отнесены: обстоятельства, связанные с личностью лица, подающего апелляционную жалобу (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.); получение лицом, не присутствовавшим в судебном заседании, в котором закончилось разбирательство дела, копии решения суда по истечении срока обжалования или когда времени, оставшегося до истечения этого срока, явно недостаточно для ознакомления с материалами дела и составления мотивированных апелляционных жалобы, представления; неразъяснение судом первой инстанции в нарушение требований статьи 193 и части 5 статьи 198 ГПК РФ порядка и срока обжалования решения суда; несоблюдение судом установленного статьей 199 ГПК РФ срока, на который может быть отложено составление мотивированного решения суда, или установленного статьей 214 ГПК РФ срока высылки копии решения суда лицам, участвующим в деле, но не присутствовавшим в судебном заседании, в котором закончилось разбирательство дела, если такие нарушения привели к невозможности подготовки и подачи мотивированных апелляционных жалобы, представления в установленный для этого срок.

При решении вопроса о восстановлении срока апелляционного обжалования лицам, не привлеченным к участию в деле, о правах и обязанностях которых судом принято решение, судам первой инстанции следует учитывать своевременность обращения таких лиц с заявлением (ходатайством) о восстановлении указанного срока, которая определяется исходя из сроков, установленных статьями 321, 332 ГПК РФ и исчисляемых с момента, когда они узнали или должны были узнать о нарушении их прав и (или) возложении на них обязанностей обжалуемым судебным постановлением.

Пропуск прокурором срока принесения апелляционного представления не лишает лицо, в интересах которого прокурор обращался с заявлением в суд первой инстанции, права самостоятельно обратиться с заявлением (ходатайством) о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы.

Вместе с тем не могут рассматриваться в качестве уважительных причин пропуска юридическим лицом срока апелляционного обжалования такие обстоятельства, как нахождение представителя организации в командировке или отпуске, смена руководителя организации либо его нахождение в командировке или отпуске, отсутствие в штате организации юриста и т.п.».

Постановление Пленума Верховного Суда от 19 июня 2012 года N 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»

С учетом изложенного, на основании статей 107 -112, 157 (часть 1) 231, 232 ГПК РФ и судебной практики прошу:

1. Восстановить срок подачи замечаний на протокол, пропущенный по уважительной причине.

2. Уведомить меня о месте и времени рассмотрения заявления о восстановлении сроков и замечаний на протокол на основании статьи 112 (часть 2) ГПК РФ.

3. Обеспечивая явку в заседание, руководствуясь статьей 113 (часть 3) ГПК РФ назначить заседание в разумные сроки и время.

4. Исследовать доказательства, прослушав аудиозапись и допросив свидетеля, статья 157 (часть 1) ГПК РФ.

5. Удостоверить правильность замечаний на протокол заседания от 11 февраля 2016.

6. Определить порядок взыскания компенсации за потерю личного времени, ограничение свободы перемещения и воспрепятствование в доступе к правосудию.

22 июня с.г. судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ вынесла кассационное определение по жалобе Кумячева Е.П., осужденного Свердловским областным судом с участием присяжных по ч.1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду) к штрафу в размере 10 тысяч рублей, из которого следует, что допустимым доказательством в рамках уголовного процесса может быть признана только аудиозапись, сделанная в судебном заседании техническими средствами самого суда, а не другими участниками процесса. Постоянные читатели «Право.Ru» откликнулись на публикацию «ВС отверг доказательственную силу аудиозаписи, сделанной в суде участником процесса» многочисленными комментариями. В частности, адвокат Андрей Столбунов предложил создать электронное хранилище аудиозаписей, произведенных «другими участниками» судебного разбирательства для контроля подлинности стенограмм или текстовых файлов протоколов судебных заседаний. «Право.Ru» встретилось с адвокатом и задало ему несколько вопросов.

— Андрей, на мой взгляд, формальная логика в кассационном определении Верховного Суда, который руководствовался «смыслом части 4 статьи 241 и статьи 259 УПК в их взаимосвязи», конечно, есть. Однако, исключив аудиозаписи, полученные кем-либо из участников процесса, кроме суда, из ряда допустимых доказательств на том основании, что «законом не предусмотрено приобщение этих записей к материалам дела», кассация поступила так, как удобно суду, а не гражданам. Нет конкурирующей с протоколом информации — нет проблем.

— Как раз с этого они только начинаются. Порой суть самой сложной проблемы можно выразить с помощью прописной истины. В нашем случае прописной истиной является известный практически любому юристу факт, что протокол судебного заседания является одним из важнейших процессуальных документов. И единственным, в котором отражается ход судебного разбирательства. Для судов кассационной и надзорной инстанций он является источником доказательств — на основании исследования его содержания вышестоящие судебные инстанции делают вывод о законности судебного разбирательства, справедливости и обоснованности решений. А проблемой является архаичный способ ведения протоколов секретарями судебных заседаний — тезисные записи от руки или с использованием компьютера в качестве пишущей машинки. Они могут быть искажены в результате непреднамеренной ошибки секретаря или с преступным умыслом изменены, дополнены в угоду чьим-то интересам. Одним словом, влияние человеческого фактора в этом вопросе недопустимо велико.

Между тем, законодательство достигло такого объема и разветвленности, что одно слово, буква и даже знак препинания могут иметь решающее значение для справедливого разрешения дела. Поневоле вспомнишь фразу из исторического анекдота «Казнить нельзя помиловать», судьбоносный смысл которой невозможно понять без запятой. Впрочем, зачем так далеко ходить за примерами. В современной судебной практике неточная формулировка — «толкнуть» вместо «оттолкнуть» — привела однажды к осуждению подсудимого на длительный срок. Ведь «толкнуть» — это умышленное действие, а за словом «оттолкнуть» стоит необходимая самооборона.

Поэтому между строк кассационного определения, о котором мы говорим, просматривается некое препятствие для качественной судебной защиты прав граждан.

— Как часто, по Вашему опыту, приходится сталкиваться с какими-либо манипуляциями при ведении протокола судебного заседания?

— Многие мои коллеги считают, и я разделяю эту точку зрения, что в восьмидесяти случаях из ста протоколы судебных заседаний лишь частично отражают содержание процесса и грешат неточностью. А иногда полностью искажают смысл происходившего в ходе судебного разбирательства. Можно соглашаться или не соглашаться с абсолютизацией этих цифр, полученных в результате опроса адвокатов из нескольких субъектов России. Но факт остается фактом: порой за полями процессуального документа остаются важные фрагменты свидетельских показаний, новые факты, неисследованные доказательства, зато обнаруживаются целые абзацы, скопированные с электронного носителя следствия. Эти же данные, в дальнейшем, ложатся в основу приговора.

— Интересно, когда и кем проводился опрос?

В течение 2007-2009 года в рамках деятельности МОО «Справедливость» проводился опрос адвокатов из следующих регионов — Москва, Московская область, Краснодарский край, Республика Марий-Эл, Воронежская, Ярославская, Курская и Самарская области. Всего было опрошено около 150 адвокатов. Вопрос относительно протоколов сформулирован был так: «Сталкивались ли Вы в своей практике со случаями принципиального несоответствия протокола судебного заседания и его реального содержания? На Ваш взгляд, были ли это отдельные случаи небрежной работы секретаря или системная «подгонка» под нужную ситуацию?». Примерно 80% респондентов однозначно утвердительно ответили на первую часть вопроса, из них около половины считали, что ситуация носит системный и умышленный характер, остальные же затруднились ответить на вторую часть вопроса. При этом, два адвоката в качестве примера привели случаи из своей практики, когда не только протокол, но и само решение правилось после вынесения. Оглашался один текст, а через несколько дней в полученном решении обнаруживалось прямо противоположное. Естественно, что если бы велась аудиозапись, подобный перевертыш мог быть легко доказан и пресечен.

Возникает закономерный вопрос: как удостоверяется подлинность стенограммы или текстового файла? Может быть, секретарь судебного заседания использует номерные (учтенные) бланки? Нет. Может быть, в компьютере судьи или секретаря фиксируются изменения и поправки, внесенные при изготовлении протокола с черновика? Тоже нет. Получается, что протокол судебного заседания на бумажном носителе может принимать виртуальный характер, имеющий мало общего с реальностью.

Кстати, недавно я с группой адвокатов посетил Италию, где мы обменивались опытом с коллегами. На одной из встреч мы затронули тему протоколов. В отличие от нашей системы, в итальянских судах ведется точная стенограмма процесса, а не тезисное изложение секретаря судебного заседания, фактически являющееся ее интерпретацией событий

— Хочу в связи с этим обратить Ваше внимание на то место в кассационном определении по жалобе Кумячева, где говорится, что «для обеспечения полноты протокола судебного заседания» секретарь может использовать и аудиозаписывающую аппаратуру, о чем делается отметка в протоколе, а аудиоматериалы прилагаются к материалам уголовного дела.

— Безусловно, такой подход позволил бы надежней защитить граждан от неточностей и преднамеренных фальсификаций, подгонки протоколов судебных заседаний под заказные решения. И при этом у суда не будет поводов для отклонения замечаний сторон на ведение протокола. Но пока оснащение большинства судов общей юрисдикции звукозаписывающей аппаратурой оставляет желать лучшего. К тому же одно дело, когда секретарь обязан вести такую запись, а другое дело, если эта процедура останется всего лишь рекомендацией. Нетрудно предугадать, какой вариант тогда выберет суд.

— То есть, вопрос нуждается в законодательном урегулировании?

— Достаточно внести в статью 259 УПК, которая гласит, что протокол может быть написан от руки, или напечатан на машинке, или изготовлен с использованием компьютера. Для обеспечения полноты протокола при его ведении могут быть использованы стенографирование, а также технические средства, следующую поправку: «Протокол судебного заседания является его точной стенограммой, обязательно использование технических средств аудиозаписи, которые являются неотъемлемой частью протокола и приобщаются к материалам в обязательном порядке». Единственная проблема — необходимо обеспечить техническое оснащение судов, а также профессиональный уровень работников и достойную оплату их труда. При этом нужно предусмотреть возможность применения маркеров времени, для быстрого поиска соотвествующей записи в аудиофайле.

При таком подходе, сторонам будет достаточно подать замечания в случае несоответствия протокола (стенограммы), и судья, легко сверив стенограмму с аудиозаписью удостоверит такие замечания. При этом у судьи практически не будет шансов принимать необоснованные решения об отказе в удостоверении замечаний, т.к., в таком случае, его действия можно будет расценивать как служебный подлог.

— В последнее время сами участники судебного заседания активно используют записывающие устройства. Допустим, кто-то зафиксировал на своей аудиозаписи нарушения своих процессуальных прав или прав подзащитных. Но в свете кассационного определения Верховного Суда, с которого начался наш разговор, возникает вопрос: а что дальше?

— Разумеется, необходимо писать жалобу в установленном законом порядке, знакомиться с протоколами, подавать на них замечания и т.д. (Ситуация с замечаниями на протокол судебного заседания – это вообще тема, заслуживающая отдельного разговора). Однако приобщение к жалобе только звукового файла вряд ли принесет в инстанциях желаемый результат. Думаю, никто из судей не будет тратить время на прослушивание фрагментов записи, даже если вы укажете, на какой минуте их необходимо искать. Совершенно очевидно, что необходимо изготовить стенограмму аудиозаписи в виде текста на бумажном носителе, указав при этом соответствующий хронометраж на записи.

Однако решающую роль такая запись может сыграть как доказательство противоправных действий участников процесса, не исключая судью. Положение части 2 статьи 292 (служебный подлог) могут в полной мере применяться как к секретарю суда, так и непосредственно к судье, естественно, при наличии оснований.

— Но в настоящее время бытует мнение, что подлинность записи на цифровых носителях труднодоказуема.

— Утверждения, что экспертизе поддается только запись на кассете с пленкой, являются заблуждением. Современные технические средства, имеющиеся в распоряжении экспертов, позволяют проводить исследования аудиозаписей на цифровых носителях и определять, имеют ли они следы монтажа и других вмешательств.

Следует заметить, что при копировании файла звуковой записи на другие носители (жесткий диск, флэш-карта, СД и пр.) ее подлинность также подтверждается экспертами. Важно только отсутствие признаков монтажа, во всем остальном цифровые копии имеют все признаки оригинала. И при проведении экспертизы на подлинность голоса на записи также не имеет значения, оригинал или цифровая копия представлены на экспертизу. Технические возможности экспертных учреждений позволяют проводить подобные исследования.

— Чем все-таки вызвано Ваше несколько необычное предложение по созданию электронного хранилища аудиозаписей, ведущихся участниками процесса?

— Думаю, судебная система еще не скоро придет к повсеместному внедрению аудиозаписей судебного разбирательства техническими средствами суда. И дело здесь не только в ограниченных пока технических возможностях, о чем я уже говорил, но и в традиционно настороженном и инертном отношении нашего правосудия ко всему, что призвано сделать его более открытым, транспарентным. Но если такие записи в ходе судебного разбирательства и будут производиться, то возникает немало вопросов, в том числе — об их процессуальном значении. Потом, где, в течение какого срока будут храниться аудиоматериалы? Каким будет механизм доступа к ним участников процесса или представителей общественности?

— Что, на Ваш взгляд, должно представлять собой электронное хранилище аудиозаписей, и каковы его предполагаемые функции?

— Мы уже говорили с вами, что все больше и больше участников процесса ведут в ходе открытых заседаний собственные аудиозаписи. Это сопряжено с целым рядом трудностей, связанных с хранением, быстрым доступом к нужным фрагментам записи, расшифровкой на бумажном носителе, распечаткой и прочим.

Представьте себе положение, например, адвоката, который вел аудиозапись многочасового судебного заседания. Для поиска и анализа нужного фрагмента, порой, необходимо прослушать всю запись, т.е. потратить столько же времени, сколько длится само заседание. А если разбирательство по одному уголовному делу будет длиться неделями, а то и месяцами? И при этом юрист выступает сразу в нескольких процессах? Понятно, что может накопиться огромный объем записей, на обработку которых юристу просто не хватит времени.

Задачи по хранению и быстрому поиску аудиозаписей заинтересованных участников судебных заседаний, копированию информации на диске, расшифровке и распечатке на бумажном носителе нужных аудиофайлов и т.д. могла бы взять на себя общественная организация, связанная с правозащитной деятельностью и имеющая свои представительства в различных регионах страны. Более того, она могла бы оказывать услуги по аудиоконспектированию открытых судебных заседаний, консультировать желающих, как лучше защитить свои процессуальные права в суде. То есть, речь идет и об установлении общественного контроля за ведением судебных протоколов. В настоящее время наша Межрегиональная общественная организация содействия защите гражданских прав «Справедливость», имеющая отделения и приемные в ряде субъектов России, рассматривает возможность начала реализации такого проекта.

Читайте материалы на тему аудио- и видеозаписей судебных заседаний, опубликованные на «Право.Ru»:

«В Ростове продолжается голодовка адвоката, которая ждет ответ от председателя облсуда»

«Видеозапись судебных заседаний предлагается сделать обязательной – законопроект»

«Платон Лебедев обвинил судью Данилкина в сокрытии незнания английского языка»

«ВАС разъяснил применение норм АПК в связи с изменениями 2010 г.»

«Десять важнейших новелл российского законодательства в сфере ИТ»

а также в блоге «Право.Ru»:

В частности, статьей 10 ГПК РФ установлено, что использование средств аудиозаписи и систем видеоконференцсвязи в закрытом судебном заседании не допускается. Статья 228 ГПК РФ, которая регламентирует обязательность ведения протокола, предписывает, что в ходе каждого судебного заседания судов первой и апелляционной инстанций (включая предварительное судебное заседание), а также при совершении вне судебного заседания отдельного процессуального действия необходимо ведение протоколирования с использованием средств аудиозаписи. Одновременно должен быть составлен протокол в письменной форме.

В указанный кодекс введена новая статья 47.1 ГПК РФ «Помощник судьи». В его функции входит оказание помощи судье в подготовке и организации судебного разбирательства, а также в подготовке проектов судебных решений. Помощник судьи по поручению председательствующего в судебном заседании должен: вести протокол судебного заседания; обеспечивать контроль за фиксированием хода судебного заседания техническими средствами; проверять явку в суд лиц, которые должны участвовать в судебном заседании; совершать иные процессуальные действия. При этом он не имеет права выполнять функции по осуществлению правосудия.

Нормами статьи 16 ГПК РФ предусмотрена также возможность отвода судьи, который ранее участвовал в заседании в качестве помощника судьи. Аналогичные основания для отвода распространяются также на иных участников судебного заседания (прокурора, эксперта, специалиста, переводчика).

Вместе с тем, пунктом 2 данной статьи определено, что участие секретаря судебного заседания в предыдущем рассмотрении данного дела в качестве помощника судьи или участие помощника судьи в предыдущем рассмотрении данного дела в качестве секретаря судебного заседания не является основанием для их отвода.

В соответствии со статьей 124 ГПК РФ предусмотрено, что заявитель при обращении в суд за получением судебного приказа должен, в том числе, указать в заявлении наименование должника, его место жительства или место нахождения, а для гражданина – должника – дату и место рождения, место работы (если они известны).

Статьей 127 ГПК РФ «Содержание судебного приказа» определено, что в судебном приказе судья должен указать наименование должника; место жительства или место нахождения должника; для гражданина-должника – дату и место рождения, место работы (если они известны).

Статьей 131 ГПК РФ в новой редакции обновлены требования к форме и содержанию исковых заявлений. Теперь истцы должны в числе прочего указывать в них наименование ответчика, его место жительства или, если ответчиком является организация, ее место нахождения.

В вводной части решения суда должны быть указаны дата и место принятия решения суда, наименование суда, принявшего решение, состав суда, стороны, другие лица, участвующие в деле, их представители, предмет спора или заявленное требование.

Аналогичные требования установлены статьей 225 ГПК РФ к содержанию определения суда.

Протокол судебного заседания как доказательство в гражданском процессе

А.Т. Боннер,

профессор кафедры гражданского процесса МГЮА,

заслуженный деятель науки РФ,

доктор юридических наук

Журнал «Вестник экономического правосудия», N 8, август 2015 г., с. 66-75.

В примерном перечне письменных доказательств, сформулированном в ч. 1 ст. 71 ГПК РФ, упоминаются и протоколы судебного заседания. В соответствии со ст. 228 «Обязательность ведения протокола» протокол составляется в ходе каждого судебного заседания суда первой инстанции, а также при совершении каждого отдельного процессуального действия вне судебного заседания.

Содержанию протокола посвящена ст. 229 ГПК РФ. В ч. 1 этой статьи подчеркивается, что протокол судебного заседания должен отражать все существенные сведения о разбирательстве дела. И действительно, в нем фиксируется весь ход судебного заседания. По сути, он призван быть зеркалом процесса.

В частности, в протоколе закрепляются очень важные сведения доказательственного характера, в том числе объяснения лиц, участвующих в деле, и их представителей; показания свидетелей, разъяснения экспертов, консультации и пояснения специалистов; данные об оглашении письменных доказательств, осмотре вещественных доказательств, прослушивании аудиозаписей, просмотре видеозаписей и многое, многое другое. На полученную в судебном заседании и закрепленную в протоколе информацию суд, как правило, ссылается в своем решении, мотивируя необходимость удовлетворения или отклонения заявленного требования. В протоколе содержится много иных весьма важных сведений, позволяющих понять, что же на самом деле происходило в судебном заседании при рассмотрении конкретного гражданского дела. Его содержание тщательно изучают и анализируют лица, участвующие в деле, и их представители. В жалобах, адресованных вышестоящим судам, очень часто встречаются ссылки на соответствующие фрагменты протокола судебного заседания. Записи в протоколе нередко весьма внимательно изучают вышестоящие суды, прежде всего суд апелляционной инстанции. Отменяя судебные постановления, они порой также ссылаются на соответствующие записи.

В некоторых случаях точно зафиксированная в протоколе на первый взгляд незначительная деталь судебного разбирательства может существенно повлиять на оценку постановленного судебного акта. Иногда эта деталь может стать одним из оснований для удовлетворения заявления в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), а порой и в КС РФ, а в отдельных случаях даже для существенного изменения российского законодательства.

В подтверждение сошлемся на известное постановление ЕСПЧ от 27.03.2008 по делу П.В. Штукатурова (далее — постановление ЕСПЧ). Решением Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 28.12.2004 заявитель, страдавший психическим расстройством, по заявлению его матери был признан недееспособным. В принятом по делу постановлении ЕСПЧ подчеркивалось следующее.

В судебном заседании присутствовали районный прокурор и представитель психиатрической больницы, в которую был помещен заявитель. Последний не был извещен о заседании и не присутствовал на нем. После рассмотрения дела, продолжавшегося 10 минут, суд признал заявителя недееспособным. При принятии решения суд принял во внимание заключение судебно-психиатрической экспертизы, согласно которому заявитель страдал шизофренией. На основании этого решения мать заявителя была назначена его опекуном, вследствие чего получила полномочие в силу закона действовать от его имени во всех отношениях.

Далее процитируем постановление ЕСПЧ дословно: «Результат разбирательства был важен для заявителя, поскольку влиял на его личную автономию почти во всех сферах жизни и предполагал потенциальные ограничения его свободы. Более того, заявитель играл двойную роль в разбирательстве, поскольку он был не только заинтересованным лицом, но и главным объектом исследования суда. Следовательно, участие заявителя было необходимо как для того, чтобы обеспечить ему возможность представить свои доводы, так и для того, чтобы суд мог сформировать собственное мнение о его психическом состоянии. Таким образом, решение судьи о рассмотрении дела на основе документальных доказательств без вызова и заслушивания заявителя, который, несмотря на свое состояние, был относительно самостоятелен, было необоснованным и нарушало принцип состязательного производства. Присутствие представителя больницы и районного прокурора, которые бездействовали в течение всего 10-минутного слушания, не обеспечило состязательность разбирательства (здесь и далее в цитатах курсив наш. — А.Б.). Кроме того, заявитель не имел возможности обжаловать решение, поскольку его жалоба была возвращена без рассмотрения. Итак, разбирательство в районном суде не было справедливым».

Рассмотрев жалобу П.В. Штукатурова, ЕСПЧ констатировал нарушение в отношении заявителя прав на свободу и личную неприкосновенность, на справедливое судебное разбирательство и на уважение частной и семейной жизни, закрепленных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. 5, 6 и 8)*(1).

В свете постановления ЕСПЧ постановлением КС РФ от 27.02.2009 N 4-П положение ч. 1 ст. 284 ГПК РФ, предусматривающее, что гражданин, в отношении которого рассматривается дело о признании его недееспособным, должен быть вызван в судебное заседание, если это возможно по состоянию его здоровья, было признано не соответствующим Конституции РФ (ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 55, ст. 60 и ч. 3 ст. 123) в той мере, в какой оно — по смыслу, придаваемому сложившейся правоприменительной практикой, — позволяло суду принимать решение о признании гражданина недееспособным на основе одного лишь заключения судебно-психиатрической экспертизы, без предоставления гражданину, если его присутствие в судебном заседании не создавало опасности для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих, возможности изложить суду свою позицию лично либо через выбранных им самим представителей.

Аналогичная судьба постигла и положения, содержавшиеся в ч. 5 ст. 37, ч. 1 ст. 52, п. 3 ч. 1 ст. 135, ч. 1 ст. 284 и п. 2 ч. 1 ст. 379.1 ГПК РФ. Они были признаны не соответствующими Конституции РФ (ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 55, ст. 60 и ч. 3 ст. 123) в той мере, в какой они — по смыслу, придаваемому сложившейся правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования кассационного и надзорного производства, — не позволяли гражданину, признанному судом недееспособным, обжаловать решение суда в кассационном и надзорном порядке в случаях, когда суд первой инстанции не предоставил ему возможность изложить свою позицию лично либо через выбранных им представителей, притом что его присутствие в судебном заседании не было признано опасным для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих.

Одновременно КС признал не соответствующим Конституции РФ положение ч. 4 ст. 28 Закона РФ от 02.07.1992 N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (в действовавшей на тот момент редакции), согласно которому лицо, признанное в установленном законом порядке недееспособным, помещалось в психиатрический стационар по просьбе или с согласия его законного представителя, не соответствующим Конституции РФ (ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 22, ч. 1 и 2 ст. 46 и ч. 3 ст. 55) в той мере, в какой оно предполагало помещение недееспособного лица в психиатрический стационар без судебного решения, принимаемого по результатам проверки обоснованности госпитализации в недобровольном порядке.

Несколько позднее в ГПК РФ и Закон РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» были внесены соответствующие изменения и дополнения. Указанные без преувеличения революционные изменения в российском законодательстве, судебной практике и, что немаловажно, в правовом положении лиц, страдающих психическими расстройствами, во многом произошли благодаря лаконичной записи в протоколе судебного заседания по делу П.В. Штукатурова. Добросовестный секретарь судебного заседания беспристрастно и честно зафиксировал время начала и окончания судебного заседания. Из этой записи ЕСПЧ стало совершенно ясно, что рассмотрение дела принципиальной важности явилось простой и ничего не значащей формальностью. Этот фрагмент протокола судебного заседания был дважды воспроизведен в постановлении ЕСПЧ.

Отсутствие в деле протокола судебного заседания является безусловным основанием для отмены решения (п. 6 ч. 4 ст. 330 ГПК), а отсутствие в материалах дела протокола заседания суда апелляционной инстанции либо грубое нарушение требований, предъявляемых процессуальным законодательством к его составлению, может послужить основанием для отмены апелляционного определения в кассационном порядке с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение.

В этом отношении можно сослаться на постановление президиума Белгородского областного суда от 27.12.2012 N Г-44-73, которым было отменено апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 по делу по иску О.М. Веретенниковой к администрации Красногвардейского района о признании права собственности на часть жилого дома. В постановлении президиума Белгородского областного суда, в частности, было указано следующее: «Проверив материалы дела, президиум приходит к выводу о наличии предусмотренного законом основания для отмены обжалуемого апелляционного определения.

Частью 4 статьи 330 ГПК РФ закреплены безусловные основания для отмены судебного постановления.

Одним из таких оснований является отсутствие в деле протокола судебного заседания (пункт 6).

Как следует из апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 г. (л.д. 197), дело по апелляционной жалобе Пашневой Л.И. на решение Красногвардейского районного суда Белгородской области от 02.03.2012 г. было рассмотрено в открытом судебном заседании 29.05.2012 г. с участием истицы Веретенниковой О.М.

Между тем в материалах дела протокол указанного судебного заседания отсутствует, имеется протокол судебного заседания о разбирательстве другого гражданского дела (л.д. 195).

Допущенное судебной коллегией нарушение нормы процессуального закона, а также статьи 46 Конституции РФ, статей 6, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующих эффективную судебную защиту и справедливое судебное разбирательство, является существенным, свидетельствует о ненадлежащем правосудии.

При таких обстоятельствах апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 г. нельзя признать законным, в соответствии со ст. 387 ГПК РФ оно подлежит отмене с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение».

Таким образом, протокол судебного заседания наряду с судебным решением является важнейшим процессуальным документом, который точно и достаточно полно должен отражать ход судебного заседания и совершенные в нем процессуальные действия.

Вспоминается довольно забавный случай из адвокатской практики автора настоящей статьи. В приложении к газете «Комсомольская правда» — «КП» в Москве» был опубликован специальный репортаж С. Рыкова под названием «Москва задыхается в криминальной петле», в котором содержались утверждения, порочившие деловую репутацию одного из московских вузов.

Особенности постановленного по делу решения заключались в следующем. Отказав вузу в удовлетворении иска и огласив резолютивную часть судебного решения, судья составил мотивированное решение лишь спустя семь месяцев после окончания рассмотрения дела. Вполне естественно, что за это время он забыл детали. В связи с этим, мотивируя отказ в заявленных требованиях, судья, в частности, сослался на объяснения ответчика Рыкова, которые он на самом деле не давал и которые, вполне естественно, не были зафиксированы в протоколе судебного заседания. Президиум Мосгорсуда незаконное и необоснованное решение отменил*(2).

Часть 1 ст. 230 ГПК ограничивается лаконичным указанием на то, что протокол составляется в письменной форме. Здесь же разъясняется, что для обеспечения полноты составления протокола суд может использовать стенографирование, средства аудиозаписи и иные технические средства. Как правило, в настоящее время протоколы судебного заседания составляются с помощью соответствующих технических средств — персонального компьютера и принтера. Вместе с тем в силу определенных объективных и субъективных причин так бывает не всегда. Порой и в наши дни протокол судебного заседания ведется при помощи шариковой ручки. Даже если почерк секретаря судебного заседания является идеальным, такой способ ведения протокола явно устарел.

В отдельных случаях протоколы судебного заседания составлялись настолько безобразным (нечитаемым) почерком, что вышестоящие суды отменяли состоявшиеся судебные акты, вынужденно приравнивая ситуацию к отсутствию протокола. Так, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, рассматривая в кассационном порядке 19.08.2002 гражданское дело по жалобе Ю.И. Хвостова об отмене решений Окружной избирательной комиссии и Избирательной комиссии Московской области и признании выборов депутата Московской областной Думы недействительными, вынуждена была согласиться с позицией кассатора о нарушении его права на судебную защиту, так как он из-за «невозможности прочтения протокола судебного заседания по делу, а следовательно, невозможности уяснения смысла доводов и возражений участвующих в деле лиц, не имеет возможности определить и представить все необходимые доказательства в опровержение вывода суда»*(3).

На необходимость четкого соблюдения норм ГПК при составлении протокола судебного заседания неоднократно обращал внимание Пленум ВС РФ. В частности, в п. 17 постановления от 26.06.2008 N 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» отмечается, что поскольку протокол судебного заседания является одним из основных процессуальных документов, «он должен быть изложен полно, четко с точки зрения его прочтения». К сожалению, приведенное разъяснение сформулировано не вполне удачно. Судя по всему, довольно маловразумительное выражение «с точки зрения его прочтения» нужно понимать следующим образом. По-видимому, Пленум подразумевал возможность уяснения содержания записей в протоколе с графической и смысловой точек зрения.

В отдельных случаях, ссылаясь на невозможность прочтения составленного от руки протокола судебного заседания вследствие неразборчивого почерка секретаря, стороны ставят вопрос об отмене судебного решения. При этом невозможность прочтения протокола они не без оснований пытаются приравнивать к его отсутствию в деле (п. 6 ч. 4 ст. 330 ГПК). Правда, такого рода попытки вышестоящими судами нередко отвергаются. В данном отношении интерес представляет следующее дело.

Решением Свердловского районного суда г. Перми от 15.05.2012 в исковых требованиях гражданки Т.Л. к отделению Пенсионного фонда РФ по Пермскому краю и управлению Пенсионного фонда России в Свердловском районе г. Перми было отказано. В апелляционной жалобе истица, указывая на допущенное нарушение норм материального права и необоснованность решения, ссылалась также на нарушение норм процессуального права. По ее мнению, в нарушение п. 7.12 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом Судебного департамента при ВС РФ от 29.04.2003 N 36 (далее — Инструкция), имеющиеся в деле протоколы судебных заседаний написаны неразборчиво, в протоколах не все указано. Т.Л. подала замечания на протокол судебного заседания, однако судья не вынес определения по этому заявлению. На протокол судебного заседания от 15.05.2012 замечания она не подавала, так как не смогла его прочесть. По мнению истицы, наличие в деле нечитаемого протокола судебного заседания приравнивается к его отсутствию, что в силу ст. 330 ГПК РФ является безусловным основанием к отмене решения суда.

Суд апелляционной инстанции жалобу отклонил и оставил решение без изменения. По поводу указания на невозможность прочтения протоколов судебного заседания коллегия отметила следующее: «Довод Т.Л. о нарушении ее процессуальных прав несостоятелен и надуман. Из материалов дела не усматривается, что протоколы судебных заседаний нечитаемы. В любом случае изготовление протокола рукописным способом, трудным для субъективного восприятия конкретного лица, не свидетельствует об отсутствии протокола судебного заседания в качестве основания к отмене решения суда… у судебной коллегии отсутствуют основания не согласиться с позицией суда первой инстанции.

Согласно ст. 226 ГПК РФ при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам.

Поскольку в данном случае нарушения законности при рассмотрении данного спора не выявлено, ходатайство Т.Л. о вынесении частного определения в адрес Свердловского районного суда г. Перми удовлетворению не подлежит»*(4).

Аргументы коллегии, направленные на отклонение апелляционной жалобы, изложены в обычном для подобных документов канцелярско-бюрократическом стиле. Вероятно, фразу «из материалов дела не усматривается, что протоколы судебных заседаний нечитаемы» можно было бы изложить более четко и понятно. Проще говоря, если рукописные протоколы судебного заседания, несмотря на какие-то особенности почерка секретаря, например его «некрасивость», можно прочитать, то основания для отмены решения, естественно, отпадают. В то же время вряд ли можно согласиться с другим аргументом коллегии: «В любом случае изготовление протокола рукописным способом, трудным для субъективного восприятия конкретного лица, не свидетельствует об отсутствии протокола судебного заседания в качестве основания к отмене решения суда». Ведь протокол судебного заседания в судах общей юрисдикции является не сугубо формальным документом, а важнейшим источником информации о ходе судебного разбирательства. Без ознакомления с ним невозможно составить апелляционную или частную жалобу, замечания на протокол судебного заседания и иные весьма важные процессуальные документы. В связи с этим нельзя не согласиться с содержавшимся в апелляционной жалобе тезисом о том, что невозможность прочтения протокола, написанного неразборчивым почерком, по сути означает отсутствие в деле этого важнейшего процессуального документа. Другое дело, насколько это утверждение в конкретном случае соответствовало действительности. Если протокол судебного заседания на самом деле прочитать было можно, то информацию об этом следовало бы записать в определении более четко и понятно.

Нужно также отметить, что коллегия, по существу, отмахнулась от содержавшегося в жалобе утверждения о том, что замечания на протокол судебного заседания судьей рассмотрены не были. Если оно соответствовало действительности, то дело с апелляционного рассмотрения следовало снять и направить его в суд первой инстанции для рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания.

В порядке сравнения отметим, что при рассмотрении уголовных дел к степени читаемости рукописного протокола судебного заседания вышестоящие суды вполне правомерно предъявляют достаточно высокие требования. В отдельных случаях неразборчивость и нечитаемость протокола судебного заседания служит основанием для отмены приговора.

Так, частично удовлетворяя надзорную жалобу Ш., осужденного Каширским городским судом Московской области по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ за покушение на убийство, и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Президиум Московского областного суда указал следующее: «…имеющийся в материалах дела подлинник протокола судебного заседания, составленный неразборчивым и нечитаемым образом, а также данные о том, что именно в этом же виде копия протокола была направлена осужденному (т. 2 л.д. 179-235), указывают на отсутствие реальной возможности ознакомиться с таким судебным документом»*(5).

В самом деле, написанный неразборчивым почерком протокол судебного заседания делает неудобным извлечение из него весьма важной информации. А порой для лиц, участвующих в деле, с этим бывают связаны достаточно серьезные проблемы.

В соответствии с абз. 1 п. 7.12 Инструкции протокол судебного заседания изготавливается секретарем судебного заседания и может быть написан от руки, напечатан на машинке либо на компьютере. При этом содержание протокола должно соответствовать требованиям ст. 259 УПК РФ, ст. 229 ГПК РФ.

В.В. Калугин обратился в ВС РФ с заявлением о признании приведенного предписания недействующим в части, позволяющей секретарю судебного заседания изготавливать протокол судебного заседания путем написания его от руки. По мнению заявителя, указанное положение Инструкции противоречит ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, поскольку препятствует ему знакомиться с материалами дела, выполненными в рукописном виде, в связи с отсутствием обязанности секретаря писать протокол судебного заседания четким и разборчивым почерком.

В судебном заседании В.В. Калугин пояснил, что, являясь стороной в гражданском процессе, обратился в районный суд с ходатайством об ознакомлении с материалами дела по его иску о восстановлении на работе. Он обнаружил, что протоколы двух судебных заседаний являются нечитаемыми, так как написаны секретарем от руки неразборчивым почерком, а это препятствовало ему своевременно принести на них замечания. Реализовать свое право он смог лишь после того, как содержание протоколов было оглашено в его присутствии председательствующим по делу. В.В. Калугин утверждал, что оспариваемое предписание создает препятствия в осуществлении его процессуальных прав и тем самым ограничивает его гражданскую процессуальную дееспособность.

Представитель Судебного департамента при Верховном Суде РФ требование заявителя не признала и просила отказать в его удовлетворении за необоснованностью. Она ссылалась на то, что оспариваемая норма принята в пределах компетенции Судебного департамента, не противоречит законодательству Российской Федерации и права участников гражданского судопроизводства не нарушает.

Рассматривая по первой инстанции настоящее дело, ВС РФ нашел заявление В.В. Калугина не подлежащим удовлетворению. В частности, в решении записано: «…ГПК РФ не содержит обязательного требования об изготовлении протокола судебного заседания в машинописном виде, ограничиваясь лишь указанием на необходимость его составления в письменной форме. Данная форма обеспечивается и при написании протокола судебного заседания от руки. С учетом изложенного какое-либо противоречие пункта 7.12 Инструкции в оспариваемой части ГПК РФ отсутствует. При этом по смыслу названного пункта изготовление протокола судебного заседания рукописным способом должно обеспечивать возможность нормального восприятия его содержания всеми участниками судебного разбирательства, в связи с чем нет оснований для вывода о том, что написанный от руки протокол препятствует их ознакомлению с материалами дела.

Следует отметить, что возможность написания протокола от руки закреплена также в пункте 5 части 2 статьи 155 АПК РФ.

Полномочия Судебного департамента по принятию оспариваемого нормативного правового акта уже являлись предметом проверки Верховного Суда Российской Федерации. Вступившим в законную силу решением от 5 октября 2010 г. по гражданскому делу N ГКПИ10-850 установлено, что Инструкция утверждена полномочным федеральным государственным органом.

В силу части первой статьи 253 ГПК РФ суд, признав, что оспариваемый нормативный правовой акт не противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, принимает решение об отказе в удовлетворении соответствующего заявления»*(6). Таким образом, в удовлетворении заявления В.В. Калугину было отказано.

Тем не менее проблема нечитаемого протокола судебного заседания осталась и так или иначе требует разрешения. Нам думается, что это может быть сделано элементарно просто. В будущем едином ГПК следовало бы записать, что по ходатайству лиц, участвующих в деле, им должна быть выдана выполненная с помощью соответствующих технических средств и надлежащим образом заверенная копия протокола судебного заседания. В будущем Кодексе следовало бы решить и еще одну проблему, связанную с фиксированием хода судебного заседания, заключающуюся в следующем. В соответствии с ч. 7 ст. 10 действующего ГПК лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства. В то же время правовой статус результатов этой аудиозаписи в ГПК остался открытым. Можно ли такую запись рассматривать в качестве средства доказывания? Вправе ли лицо, участвующее в деле, приложить ее к замечаниям на протокол судебного заседания или к апелляционной жалобе? Положительно ответить на эти вопросы сложно. Что же касается судебной практики, то некоторые судьи при обсуждении данной проблемы в судебном заседании считают необходимым заявить, что аудиозапись процессуального значения иметь не будет.

Между тем принципиальный ответ на поставленные вопросы в российском процессуальном законодательстве найти можно. В соответствии с ч. 7 ст. 155 АПК к замечаниям на протокол судебного заседания могут быть приложены материальные носители аудиозаписи, произведенной лицом, участвующим в деле. Это правило можно принять за основу при разработке текста единого ГПК, добавив, что указанная аудиозапись может быть также приложена и к апелляционной жалобе лица, участвующего в деле.

————————————————————————-

*(1) См.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

*(2) См.: Архив Савеловского межмуниципального суда г. Москвы. Гражданское дело N 2-244 а/98.

*(3) Определение ВС РФ от 19.08.2002 по делу N 4-Г02-26. См. также: Панкратов Р. Дело спас корявый почерк // Известия. 2003. 30 апр.

*(4) Определение Пермского краевого суда от 06.08.2012 по делу N 33-6722.

*(5) Постановление Президиума Московского областного суда от 28.07.2010 N 250 по делу N 44у-188/10.

*(6) Решение ВС РФ от 05.02.2013 N АКПИ12-1646.

admin