Помещение в психоневрологический интернат

Порядок направления граждан в стационарное учреждение

социального обслуживания

Признание гражданина нуждающимся в стационарном социальном обслуживании осуществляется на основании заявления гражданина, предоставляемого в отдел социальной защиты населения или МФЦ города Москвы по месту жительства гражданина в городе Москве. Правом пользуются граждане пожилого возраста, страдающие психическими расстройствами, и инвалиды 1 и 2 групп вследствие психических расстройств в возрасте старше 18 лет, частично или полностью утратившие способность к самообслуживанию и нуждающиеся в постоянном постороннем уходе. Решение о направлении в стационарные учреждения социального обслуживания граждан пожилого возраста, инвалидов 1 и 2 групп принимается Комиссией Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы по рассмотрению обращений граждан пожилого возраста и инвалидов о приеме в стационарные учреждения социального обслуживания. На основании решения Комиссии Департаментом в отдел социальной защиты населения города Москвы или МФЦ, в который было подано гражданином заявление, направляется путевка о его направлении в стационарное учреждение социального обслуживания.
Прием граждан на стационарное социальное обслуживание
Прием на стационарное социальное обслуживание осуществляется в соответствии с Федеральным законом № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации».
Приём граждан в интернат производится при наличии путёвки, выданной Департаментом труда и социальной защиты населения города Москвы.

Прием осуществляется комиссией, составляется акт в 2-х экземплярах на личные вещи, дорогостоящие товары, финансовые средства поступающего в интернат.

При поступлении в интернат у гражданина должны быть в наличии следующие документы:

1. Паспорт гражданина Российской Федерации.

2. Паспорт гражданина Российской Федерации или иной документ, удостоверяющий личность законного представителя в случае недееспособности гражданина.

3. Путёвка Департамента труда и социальной защиты населения города

Москвы (срок действия 1 месяц со дня её выдачи).

4. Пенсионное удостоверение.

5. Справка МСЭ о наличии группы инвалидности.

6. Страховое пенсионное свидетельство (СНИЛС).

7. Страховой полис обязательного медицинского страхования.

8. Заявление гражданина или его законного представителя (для недееспособного) о приёме на стационарное социальное обслуживание в интернат.

9. Решение суда о признании гражданина недееспособным (в случае обращения недееспособного гражданина).

10. Решение органа опеки и попечительства о помещении гражданина в психоневрологический интернат, принятое на основании заключения врачебной комиссии с участием врача-психиатра (в случае обращения недееспособного гражданина).

11. Справки о видах и размерах назначенных пенсий, выданная органом, осуществляющим пенсионное обеспечение за последние 12 календарных месяцев, предшествующих обращению гражданина.

12. Справка о праве на льготы, выданная органом, осуществляющим пенсионное обеспечение.

13. Единый жилищный документ (или выписка из домовой книги и копия финансового лицевого счёта).

14. Правоустанавливающие документы на жилое помещение или иное недвижимое имущество (при их наличии), при отсутствии, выписка из ЕГРН.

15. Документы, содержащие сведения о наличии и месте жительства (месте нахождения) близких родственников.

16. Ежегодные отчёты опекуна о хранении, об использовании имущества недееспособного гражданина и управлении этим имуществом.

17. Акт обследования социально-бытовых условий проживания гражданина, нуждающегося в стационарном социальном обслуживании.

18. Индивидуальная программа предоставления социальных услуг (ИППСУ).

19. Карта индивидуальной программы реабилитации/абилитации инвалида ИПР/ИПРА.

20. Документ, содержащий сведения о среднедушевом доходе гражданина, поступающего на стационарное социальное обслуживание.

21. Заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра, содержащее сведения о наличии у лица психического расстройства, лишающего его возможности находиться в неспециализированном стационарном учреждении, а в отношении дееспособного лица — содержащее также сведения об отсутствии оснований для признания его недееспособным.

22. Справка об освобождении из мест лишения свободы (для граждан из числа лиц, освобождаемых из мест лишения свободы).

При поступлении в интернат у гражданина должны быть в наличии следующие результаты анализов, заверенные личной печатью главного врача и печатью учреждения:

1. Анализ на дифтерию и кишечную группу (срок действия 7 дней).

2. Мазок из зева и носа на дифтерию (срок действия 7 дней).

3. Анализ крови на РВ (срок действия 6 мес.).

4. Анализ крови на ВИЧ (срок действия 6 мес.)

5. Рентгеновские снимки, ФЛГ (срок действия 1 год).

6. Анализ крови клинический (срок действия 7 дней).

7. Анализ мочи общий (срок действия 7 дней).

8. Исследование на яйца гельминтов и энтеробиоз (срок действия 7 дней).

9. Индивидуальная программа реабилитации.

10. Медицинская карта.

11. Выписка из истории болезни, заполненная в соответствии с инструктивно-методическим письмом ДТСЗН г. Москвы от 29.12.2008 г. № 08/6700/202 39 или справка из ПНД.

12. Заключение фтизиатра.

13. Заключение от врача-инфекциониста об отсутствии контактов с инфекционными больными в течение последнего месяца.

14. Заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра с развернутым диагнозом заболевания, кратким психическим статусом и указанием типа рекомендуемого интерната.

15. Анализ крови парентеральные гепатиты (В, С).

16. Профилактические прививки.

В приеме граждан на стационарное социальное обслуживание в ГБУ ПНИ №13 может быть отказано при отсутствии вышеуказанных документов и не соблюдения сроков анализов.
Предоставленные документы формируются в личное дело получателя социальных услуг с последующим хранением в архиве интерната.
Правила предоставления социальных услуг
Предоставление социальных услуг осуществляется на основании договора о предоставлении социальных услуг.
Договор о предоставлении социальных услуг заключается в срок не позднее одного рабочего дня, следующего за днем поступления гражданина в интернат.
Неотъемлемой частью договора является ИППСУ, в соответствии с которой предоставляются социальные услуги.
​Договор на предоставление социальных услуг недееспособному​​​
​Договор на предоставление социальных услуг дееспособному​​​
Условия платы за предоставление стационарного социального обслуживания
Размер ежемесячной платы за предоставление социальных услуг в стационарной форме социального обслуживания рассчитывается на основе тарифов на социальные услуги, но не может превышать семьдесят пять процентов среднедушевого дохода получателя социальных услуг, а для получателей социальных услуг из числа инвалидов и участников Великой Отечественной войны — пятидесяти процентов их среднедушевого дохода.
Размер ежемесячной платы за предоставление социальных услуг и порядок взимания платы за предоставление социальных услуг устанавливаются договором.В случае изменения размера платы за предоставление социальных услуг ГБУ ПНИ №13 в срок не позднее трех рабочих дней уведомляет о данном факте получателя социальных услуг.
Более подробную информацию можно узнать в секторе социального обслуживания.
Начальник сектора социального обслуживания

Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. № 67-ФЗ изменен порядок помещения недееспособных граждан в психоневрологические учреждения для социального обеспечения, предусмотренный ст.41 Закона о психиатрической помощи, хотя данная норма и не была предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ в Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П по жалобе Штукатурова.

Для таких граждан основанием для помещения в психоневрологический интернат (ПНИ) прежде служило решение органа опеки и попечительства, принятое на основании заключения врачебной комиссии с участием врача-психиатра. Личного заявления или иным образом выраженного согласия недееспособного гражданина не требовалось. О согласии (просьбе) опекуна в этой норме не упоминалось.

Согласно новой редакции ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи основаниями для помещения недееспособного лица в ПНИ является его личное заявление и заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра. Если же недееспособный «по своему состоянию не способен подать личное заявление», сохраняется прежний порядок – решение о помещении принимает орган опеки на основании заключения врачебной комиссии. Заключение должно содержать сведения о наличии у лица психического расстройства, лишающего его возможности находиться в неспециализированном учреждении для социального обеспечения.

Данная норма, однако, и в концептуальном, и в юридико-техническом отношении осталась законодателем недоработанной.

Во-первых, в ней по-прежнему не предусмотрены показания для помещения в ПНИ (неспособность к самообслуживанию и др.) и критерии, которыми должны руководствоваться органы опеки и врачебные комиссии при принятии решения о фактически принудительном помещении лица в такое учреждение, если он, якобы, не способен сам подать заявление, что не позволяет осуществлять должный контроль за законностью и обоснованностью помещения в ПНИ лица в статусе недееспособного.

Во-вторых, не обеспечивает законность помещения недееспособного в ПНИ также и то обстоятельство, что свое решение орган опеки основывает лишь на одном документе – медицинском заключении. Такое ограничение не позволяет избежать произвольного вмешательства в право гражданина на свободу и личную неприкосновенность.

В-третьих, возражение недееспособного лица против его помещения в ПНИ и соответственно нежелание подавать нужное заявление могут быть легко интерпретированы как «неспособность» подать такое заявление при том, что определенность в вопросе о том, кто устанавливает эту «неспособность» отсутствует.

В-четвертых, в ст.41 Закона по-прежнему умалчивается о том, необходимо ли выяснение мнения опекуна недееспособного (если таковой имеется) о помещении его подопечного в ПНИ.

В-пятых, данная новелла носит половинчатый характер. Закрепив за недееспособным право на принятие решения о помещении в ПНИ и оговорив соответственно возможность принудительного водворения недееспособного в интернат, законодатель не установил судебный контроль за обоснованностью выносимого органом опеки решения, т.е. судебной процедуры, в известной мере аналогичной судебной процедуре недобровольной госпитализации недееспособного в психиатрический стационар, о которой говорилось выше.

Данный пробел, возникший вследствие просчета законодателя, был восполнен предпринятыми задолго до принятия Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 67-ФЗ усилиями специалистов юридической службы Независимой психиатрической ассоциации России по оспариванию конституционности положения ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи как раз в той мере, в какой данное положение предполагает помещение недееспособного лица в ПНИ без судебного решения, принимаемого по результатам проверки обоснованности фактически принудительного (по решению органа опеки) помещения в такое учреждение. Юристы НПА России пришли к убеждению, что правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П по жалобе Штукатурова, вполне применима и к порядку помещения недееспособных граждан в ПНИ.

В целях установления данного факта и введения судебного контроля за недобровольным помещением недееспособных граждан в ПНИ в августе 2010 г. автором настоящего пособия была подана жалоба в Конституционный Суд РФ от имени недееспособного Ибрагимова А.И., оказавшегося в весьма типичной ситуации.

Решением Бижбулякского районного суда Республики Башкортостан от 22 мая 2008 г. А.И. Ибрагимов по заявлению своей матери был признан недееспособным. В судебное заседание он не вызывался, и дело рассматривалось в его отсутствие на том основании, что он находился в тот момент на лечении в психиатрической больнице и, якобы, согласно инструкции не мог быть отпущен из отделения. Копия решения суда ему не направлялась. Прямо из больницы против его воли он был помещен на постоянное жительство в Нефтекамский ПНИ. О принятом решении суда о признании его недееспособным он узнал через полтора года, т.е. уже после поступления в интернат. Опекун ему не назначался, его мать отказалась забирать его из больницы, не захотев проживать с ним в квартире. Обязанности опекуна были возложены на ПНИ. Ибрагимов многократно обращался к руководству интерната с требованием выписать его из ПНИ, т.к. он не давал согласия в нем находиться. Однако каждый раз получал отказ со ссылкой на то, что он недееспособный и его согласия ни на помещение, ни на пребывание в ПНИ по закону не требуется, что он не вправе также обжаловать решение органа опеки, обратившись в суд, и может находиться в ПНИ пожизненно. В личном деле Ибрагимова вместо положенного по закону решения органа опеки имелось лишь ходатайство о постановке его на очередь в интернат, а заключение врачебной комиссии заменяла справка КЭК со ссылкой на ст.41 Закона о психиатрической помощи. ]

В жалобе, поданной в Конституционный Суд РФ, было указано, что положение ч.1 ст.41 Закона, по мнению заявителя, противоречит ст.22 и 46 Конституции РФ, в соответствии с которыми каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность, ограничение свободы допускается только по решению суда; до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов; каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Положение ч.1 ст.41 Закона создает ситуацию, когда содержание в ПНИ недееспособного лица возможно в течение неопределенного периода времени, поскольку закон не требует вынесения судебного решения не только о таком помещении, но и о продлении срока содержания недееспособного в таком учреждении, а само лицо в силу абзаца третьего ст.222 ГПК РФ не имеет права обратиться в суд для оспаривания решения органа опеки или ПНИ.

Внимание Конституционного Суда было обращено также на отсутствие в законе учета правовых последствий, которые влечет за собой помещение в интернат. Такими последствиями, затрагивающими права недееспособного, являются, в частности, переход учреждению опекунских полномочий без учета желания недееспособного (абзац второй п.1 ст.39 ГК РФ); утрата недееспособным лицом по истечении 6 месяцев пребывания в стационарном учреждении социального обслуживания права на жилое помещение, в котором он проживал один по договору социального найма до помещения в интернат (ч.11 ст.17 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»).

Жалоба содержала требование к Конституционному Суду признать применимыми к данному делу правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом в Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П по жалобе Штукатурова, и признать указанное положение ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи не соответствующим Конституции РФ.

Однако признавать норму не соответствующей Конституции РФ не потребовалось. Конституционный Суд согласился с представленной нами аргументацией и в своем Определении от 19 января 2011 г. № 114-О-П по жалобе Ибрагимова А.И. указал, что правовые позиции и выводы Конституционного Суда, сформулированные им в Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П и Определении от 5 марта 2009 г. № 544-О-П о недопустимости недобровольной госпитализации граждан в психиатрический стационар без надлежащего судебного контроля применимы и в отношении порядка и процедуры помещения недееспособных граждан в специализированные (психоневрологические) учреждения для социального обеспечения. Иное вопреки требованиям статей 19 (ч.1 и 2), 22, 46 (ч.1 и 2) и 55 (ч.3) Конституции РФ приводило бы к несоразмерному ограничению прав указанных лиц, в т.ч. права на свободу и личную неприкосновенность, а также права на судебную защиту.

Право каждого на судебную защиту, как указывается в Определении Конституционного Суда, носит универсальный характер, выступает процессуальной гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод и не подлежит ограничению. Предоставляемая недееспособному лицу судебная защита должна быть справедливой, полной и эффективной, включая обеспечение ему права на получение квалифицированной юридической помощи (ст.48 Конституции РФ). При этом то обстоятельство, что помещение недееспособного в ПНИ производится по решению органа опеки даже с учетом возможности принятия такого решения в коллегиальном порядке не может, по мнению Конституционного Суда, компенсировать судебного контроля, поскольку только суд по итогам объективного и всестороннего рассмотрения дела вправе принимать решения об ограничении прав личности, имеющих конституционный характер.

Конституционный Суд определил, что оспариваемое положение ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи – по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования и с учетом выраженных ранее правовых позиций Конституционного Суда – не предполагает помещение недееспособного лица в психоневрологическое учреждение для социального обеспечения на основании решения органа опеки, принятого по заключению врачебной комиссии, без проверки обоснованности такого решения в надлежащем судебном порядке.

Конституционно-правовой смысл указанного законоположения, выявленный Конституционным Судом РФ, является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

Федеральному законодателю поручено установить процедуру судебной проверки необходимости и обоснованности помещения недееспособных лиц в ПНИ.

Таким образом, помещение в ПНИ недееспособного лица, который «по своему состоянию не способен подать личное заявление», на основании ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи (в ред. Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 67-ФЗ) и с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в Определении от 19 января 2011 г. № 114-О-П, может осуществляться только на основании судебного решения, вынесенного по результатам справедливого судебного разбирательства.

По нашему мнению, изложенному в дополнительных разъяснениях по запросу Конституционного Суда, вопрос о принудительном помещении недееспособного лица в ПНИ должен решаться судом до помещения лица в интернат (в отличие от недобровольной госпитализации недееспособного в психиатрический стационар) по заявлению (представлению) органа опеки и попечительства, к которому должны прилагаться заключение врачебной комиссии (а не справка КЭК) и мотивированное решение (а не ходатайство о постановке на очередь в ПНИ) органа опеки с обоснованием необходимости пребывания (временного, постоянного) недееспособного лица в условиях специализированного интерната с указанием обстоятельств, свидетельствующих о неспособности лица по своему состоянию выразить свое отношение к помещению в ПНИ.

Опекун недееспособного лица, психиатрическое лечебное учреждение в этом случае будут вправе инициировать перед органом опеки вопрос о помещении недееспособного в ПНИ. Непосредственным инициатором (не только заявителем) обращения в суд может быть и сам орган опеки.

Судебный контроль за обоснованностью пребывания недееспособного лица в интернате следовало бы осуществлять по истечении первых 6 месяцев с момента его помещения (на этот срок в интернатах обычно оформляется временное проживание). В дальнейшем решение о продлении пребывания недееспособного в интернате может приниматься судом ежегодно с учетом положений ч.3 ст.43 Закона о психиатрической помощи, в соответствии с которыми администрация ПНИ обязана не реже 1 раза в год проводить освидетельствования лиц, проживающих в нем, врачебной комиссией с участием врача-психиатра с целью решения вопроса об их дальнейшем содержании в этом учреждении, а также о возможности пересмотра решений об их недееспособности. Заявление в суд о продлении срока пребывания недееспособного в ПНИ должно исходить от органа опеки, осуществляющего надзор за деятельностью интерната, под опекой которого находится недееспособный.

В жалобе в Конституционный Суд от имени Ибрагимова были представлены также доводы, позволяющие ставить под сомнение и конституционность ст.9 и 15 Федерального закона «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов» в части регулирования порядка принудительного помещения недееспособных граждан в учреждения социального обслуживания. Эти нормы не требуют судебной процедуры помещения недееспособных лиц в ПНИ при наличии согласия на такое помещение их законных представителей. Однако, поскольку к Ибрагимову данные нормы не применялись, оспаривание их конституционности в рамках данного дела нами не проводилось.

Вместе с тем, исходя из понимания общих положений и выводов Конституционного Суда, сформулированных в Определении от 19 января 2011 г. № 114-О-П по жалобе Ибрагимова, можем, взяв на себя смелость, предположить, что правовая позиция Конституционного Суда, изложенная им в Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П по жалобе Штукатурова, применима не только к положениям ч.1 ст.41 Закона о психиатрической помощи, но и к положениям ст.9 и 15 Федерального закона «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов» и, возможно, к другим законодательным нормам, предусматривающим ограничения конституционных прав недееспособных граждан без судебной процедуры.

Из этого может следовать, в частности, что помещение недееспособного лица в ПНИ на основании ст.9 и 15 указанного выше федерального закона не должно уже с момента провозглашения Постановления Конституционного Суда от 27 февраля 2009 г. № 4-П (т.е. без принятия специальных на этот счет решений Конституционного Суда) производиться без судебной процедуры, из чего и должна на сегодня исходить правоприменительная практика. Перед законодателем, следовательно, предстает расширенный фронт работ.

Залог спокойной жизни родителей — уверенность в счастливом будущем их детей. Еще сильнее это волнует тех, чей ребенок недееспособен. Когда заботиться о нем самостоятельно близкие уже не в силах, на помощь должны приходить специалисты. Сегодня в большинстве случаев это означает попадание в интернат. Оказавшись там, люди лишаются прежних опекунов и попечителей. Эти функции берет на себя само учреждение. Уже несколько лет общественники пытаются изменить систему с помощью законопроекта «о распределенной опеке». С каждым новым рассмотрением законодатели вычеркивают из проекта очередное положение. В судьбе инициативы разбирались «Известия».

Вынужденная безответственность

То, какой будет жизнь недееспособного человека, достигшего совершеннолетия, зависит от опекуна и попечителя. Нередко им приходится совмещать уход за подопечным с работой, потому что суммы государственных пособий во многих регионах для нормального существования недостаточно. Если для маленьких детей еще существуют немногочисленные центры дневного пребывания, где, пока опекун работает, с ними занимаются специалисты, то для взрослых людей внестационарных форм помощи практически нет.

Если опекун в силу разных обстоятельств больше не может выполнять свои обязанности, то их берут на себя органы опеки и попечительства. Дальше пути развития могут быть разные. Формально закон позволяет обеспечить недееспособному человеку жизнь дома, но и ресурсов, и желания для этого у сотрудников опеки чаще всего недостаточно. Поэтому на деле человека, даже если у него есть недвижимость, чаще всего направляют в интернат. И такое будущее чаще всего вызывает только еще больший страх. «Иногда родителям детей с выраженными особенностями развития приходят мысли о том, что лучше, чтобы он умер раньше, чем они, потому что больше он никому не нужен. И это очень мучительно: любить своего ребенка и одновременно думать так, — делится с «Известиями» Ирина Долотова, учредитель центра «Пространство общения». — Моему сыну 22 года, у него тяжелые и множественные нарушения, то есть ему нужна поддержка 24 часа в сутки. У человека с такими серьезными проблемами нет шансов на достойную жизнь в интернате, потому что там просто не хватит ресурсов, чтобы бороться за нее. Три-четыре-пять месяцев — вот столько примерно получится прожить, оказавшись там. И речь идет не о том, чтобы вовремя поменять памперс или досыта кормить, а о человеческом отношении, без которого даже нормальное количество пищи не будет усвоено».

Фото: ТАСС/Интерпресс/Роман Пименов Пациент отделения интенсивного развивающего ухода для инвалидов с множественными нарушениями психического и физического развития в психоневрологическом интернате

Помимо того что в интернатах часто действительно не хватает сотрудников, сказывается на качестве их услуг и сама система, подразумевающая полную закрытость. «В нынешней системе опеки заложен конфликт интересов: интернат одновременно является и единственным опекуном живущих в нем подопечных, и в то же время поставщиком услуг для них. То есть он сам заказывает эти услуги от имени подопечного, сам их оказывает и сам контролирует качество их исполнения. Он фактически заключает договоры сам с собой!» — объясняет Анна Битова, директор Центра лечебной педагогики «Особое детство».

Вмешиваться в этот процесс никто не может. На юридическом уровне даже родственники перестают как-либо влиять на судьбу недееспособного человека. «Я знаю пожилую женщину, у которой сын после инсульта попал в отделение милосердия. Она очень энергичная, пробивная, но сделать ничего не может. Сын лишен дееспособности, а она не опекун. Она может, конечно, жаловаться, что у него нарушен питьевой режим, еще что-то, но юридического механизма для воздействия у нее нет. Кто она такая? Всё решает интернат», — рассказывает «Известиям» Мария Сиснева, организатор движения STOP ПНИ.

Еще меньше шансов вмешаться в ситуацию у волонтеров и представителей разных фондов. Пообщаться наедине с подопечным интернатов и тем более выйти с ними за пределы огороженной территории они не могут, ведь ответственность в случае инцидентов будут нести учреждения, которым такой риск не нужен.

Фото: РИА Новости/Александр Кондратюк Патронажная сестра кормит лежачую больную в Челябинском доме-интернате

Сохранить опекунские права наравне с интернатом удается единицам, и связано это с серьезной бумажной волокитой. «Как правило, это родственники, которые регулярно забирает подопечного на выходные, в отпуск. Им для этого приходится доказывать органам опеки и попечительства, в том числе через суд, что для недееспособного человека выгодно, чтобы они оставались его опекунами. Приходится собирать множество справок и документов. Это очень тяжелый груз с бюрократической точки зрения», — рассказывает Сиснева.

Определенный контроль за интернатами законом, конечно, предусмотрен. Раз в полгода органы опеки и попечительства обязаны проверять, как опекуны, в том числе учреждения, справляются со своей задачей и в каком состоянии находятся их подопечные. Правда, на деле это часто сводится к формальности. «От того, что раз в полгода на территорию могут зайти их сотрудники, ситуация мало меняется, — считает медицинский юрист Андрей Бендер. — Какие-то участки им покажут, а какие-то нет. В таких учреждениях всегда будут закрытые этажи, закрытые отделения. Скажут, что там буйные пациенты, и всё».

Осложняет контроль и то, что отделения органов опеки часто крайне малочисленны. Например, в столичных районах Мещанский и Марфино они состоят всего из двух специалистов.

Глоток свободы

Чтобы поменять ситуацию, с 2013 года сенаторы, общественники и представители НКО разрабатывали проект, известный как «Закон о распределенной опеке». Он нацелен на то, чтобы сделать систему в целом более открытой и демократичной: расширить права инвалидов, прописать процедуры выписки из стационарного учреждения и приема в него, конкретизировать полномочия службы помощи недееспособным людям и, главное, закрепить возможность появления у инвалида сразу нескольких опекунов. Ими смогут стать его близкие, друзья, волонтеры и различные помогающие организации. Приоритет рекомендуется отдавать физическим лицам.

Это, как надеются специалисты, не просто повысит контроль за интернатами, но и значительно повысит мобильность их подопечных. У одних появится возможности выйти из интерната и продолжить жить дома, а у других — вовсе не попадать в них.

Фото: РИА Новости/Илья Питалев Пациентка смотрит в окно в психоневрологическом интернате в Воронежской области

В 2016 году проект был принят в первом чтении, а затем последовала пауза. К документу стало возникать всё больше вопросов, его отправляли на доработку, рекомендуя конкретизировать некоторые моменты. Вопрос принятия законопроекта даже подняли в этом году на «Прямой линии с Владимиром Путиным».

Однако в итоге в перечень поручений вместо масштабного набора мер попал лишь один пункт из проекта. Попечителями и опекунами граждан, оказавшихся в различных организациях, будет разрешено назначать их родственников и иных лиц. «Это крохотная часть законопроекта, который был главным образом нацелен на то, чтобы уйти от системы интернатов. Удовлетворив одну норму, весь остальной закон просто окажется похороненным», — сокрушаются в фонде «Обнаженные сердца», который с 2011 года выступает за принятие проекта.

По мнению юриста Андрея Бендера, документ, хотя и требовал определенных изменений, должен был быть принят в комплексе. Причиной, по которой законопроект никак не может увидеть жизнь, он считает угрозу вскрытия коррупционных схем во многих учреждениях. «Если в нынешнюю систему зайдут новые независимые лица, если она станет открытой, то может быть выявлена коррупционная составляющая. Руководители интернатов сейчас единственные вправе распоряжаться имуществом, которое в собственности у пациентов, их средствами. Если всё станет открытым, появятся другие организации-опекуны, то начнутся разбирательства, куда уходят деньги. Думаю, будет вскрыто слишком многое, пойдут уголовные дела. Пока же нет доступа к информации о том, что происходит внутри интернатов, не будет и никаких разбирательств».

admin