Невинно осужденный

Безвинно осужденный Павел Шумик вышел на свободу 30 лет назад, но так и не смог приспособиться к жизни. Не проходит дня, чтобы мужчина со слезами на глазах не вспоминал тюремное прошлое.

В далеком 1975 году он получил 15 лет заключения за убийство, которого не совершал.

«Обидно за то, что забрали молодость. Могла бы жизнь сложиться по-другому. Не такой я уже, как говорят, идиот. Я – человек. Единственное, что в жизни мне досталась – что я посмотрел мир, когда служил в Берлине. После армии собирался идти в милицию работать. Если бы меня не посадили, то конечно, жил бы лучше», – со слезами на глазах рассказывает Павел Шумик.

Впоследствии выяснилось, что убийство, за которое отсидел Павел Васильевич, совершил другой человек:

«Пока я сидел, писал во все инстанции: в прокуратуру, Верховный Суд. Значит дошло до властей, что люди незаконно осуждены были. Приехал следователь, который по новой это дело рассматривать стал. Он сказал, что я не виновен, так заместитель начальника колонии аж встал. Что я 12 лет просидел, работал и незаконно осужден был».

Герой второго репортажа Виталий Ивашкевич отсидел в тюрьме 8 из 10 назначенных ему лет. В отличие от Павла Шумика, срок получил заслуженно – за рэкет. Но несмотря на то, что за решеткой мужчина провел много лет, после освобождения он полностью адаптировался к жизни: открыл бизнес, построил дом.

«Дорогу осилит идущий, а если ты остановился, значит, ты уже мертв! Это мое убеждение», – говорит Виталий.

Каждый год из тюрем освобождается около 10 тыс. человек. Почему одни находят работу или открывают бизнес, а другие не могут себя реализовать и часто возвращаются в места заключения? На этот вопрос в студии программы «Людскія справы» ведущий Алесь Залевский ищет ответ вместе гостями программы – бывшим политзаключенным Дмитрием Дашкевичем и Сержем Навродским из аналитического бюро «Case Belarus», который занимается вопросом реабилитации бывших заключенных.

Полный выпуск программы «Людскія справы»:

После ожесточенных споров и разбирательств полиция Республики Корея признала, что в 1988 году ее следователи допустили ошибку, обвинив постороннего человека в жестоком убийстве и изнасиловании. Обвиненный провел в тюрьме 20 лет. Пролить свет на давние события позволила поимка реального убийцы и насильника, который уже признался в преступлении.

Речь идет о событиях периода 1986-1991 годов, которые взбудоражили Южную Корею. Тогда одна за другой были изнасилованы и жестоко убиты в общей сложности десять женщин в возрасте от 13 до 71 года. Несмотря на все усилия следователей и развернутую кампанию «охоты за убийцей» поймать его не удалось, хотя многие эксперты были уверены, что это дело рук одного и того же человека. Только по одному из дел, когда была изнасилована и убита девушка-подросток, был арестован мужчина по фамилии Юн, которому тогда было 22 года. От него полицейские сначала добились признательных показаний, но затем он на суде заявил, что следователи вынудили его обвинить самого себя, применяя пытки и иные методы воздействия. Хотя Юн затем до конца отрицал вину, но суд в итоге признал его виновным и приговорил к пожизненному заключению. Затем срок сократили до 20 лет, по истечении которых Юн вышел на свободу. Остальные девять убийств так и числились до недавнего времени нераскрытыми. По мотивам тех событий был снят известный корейский триллер «Воспоминания об убийстве», где хорошо показа атмосфера тех лет и вся ситуация. Однако благодаря развитию науки и появлению новых методов расследования на основе анализа ДНК недавно удалось найти реального убийцу. Им оказался Ли Чхун Чжэ, который и так был в тюрьме за другое убийство и изнасилование. Проблема в том, что срок давности по преступлениям 1986-1991 гг. уже истек, а потому его проблематично привлечь к ответственности на основе буквы закона.

Дополнительный ажиотаж спровоцировал и тот факт, что Ли взял на себя и убийство, в котором признали виновным Юна. Южнокорейские следователи, которые тогда вели то дело, заявили, что они уверены в виновности именно Юна, хотя и признали, что применяли некоторые методы давления при получении признаний. Юн же сначала отказывался как-то комментировать те события, но затем после уговоров группы общественных юристов согласился потребовать пересмотра дела.

Параллельно Ли Чхун Чжэ рассказал о таких подробностях трагедий 1986-1991 годов, которые не оставили сомнений, что именно он стоял за серией смертей, включая ту, в которой обвинили Юна. Представители Агентства национальной полиции по провинции Кёнги заявили: «Признания Ли Чхун Чжэ в большинстве своем верно описали то, что происходило при восьмом убийстве, в котором обвинили Юна». Хотя офицер подчеркнул, что эти выводы носят лишь предварительный характер, но эксперты и общественность восприняли как признание ошибки, которая привела к осуждению невинного человека и полностью исковеркала его жизнь.

Юн, которому сейчас 52 года, провел в тюрьме двадцать лет, пробыв за решеткой в возрасте от 22 до 42 лет. Он вышел на свободу в 2009 году и вел затворнический образ жизни, отказываясь что-либо говорить про убийство. Он лишь постоянно отрицал свою вину.

В конце концов на днях общественные юристы убедили Юна занять более активную позицию. 13 ноября он официально подал прошение о пересмотре дела с вызовом Ли Чхун Чжэ в качестве свидетеля. В настоящий момент суд решает, достаточно ли оснований для новых разбирательств. Как уверены эксперты, с учетом всех обстоятельств и общественного внимания дело будет рассмотрено заново. Теперь возникает вопрос, какую компенсацию получит Юн, если его в итоге и суд признает невиновным, и что будет тем следователям, которые «выбили» из него возможно фальшивые признания.

В целом же вся эта ситуация спровоцировала большой общественный резонанс в южнокорейском обществе и шквал критики в адрес полиции и суда.

Верховный суд России готовит важный документ: как возвращать моральные и материальные долги жертвам следственных ошибок.

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления, объясняющий людям в мантиях, как понимать и применять нормы реабилитации. В частности, предлагается прояснить, кому положено возвращать честное имя с компенсацией.

В проекте говорится, что под реабилитацию могут попадать не только невинно осужденные, но и обвиняемые и подозреваемые, чьи дела были закрыты за отсутствием состава преступления и тому подобным основаниям.

Не обязательно сидеть в тюрьме, чтобы получить компенсацию от казны — достаточно уже того, что имя человека опорочили.

Ежегодно из-за ошибок правоохранителей казна выплачивает сотни миллионов рублей. Как сообщил вчера судья Верховного суда России Николай Тимошин, только за последние полтора года было выплачено 450 миллионов рублей в качестве возмещения имущественного ущерба и порядка 620 миллионов рублей моральной компенсации реабилитированным за незаконное уголовное преследование.

Всего, по данным судов, в прошлом году было реабилитировано более 2600 лиц, за первые шесть месяцев текущего года — 1925 человек.

Кто-то напрасно сидел в тюрьме, кого-то просто держали под статьей, зачастую, ославляя на весь белый свет. А потом выяснилось, что человек ни при чем, ошибочка вышла. Но ему от этого не легче, нахлебался бедолага тюремной баланды досыта.

По словам Николая Тимошина, вопросам реабилитации в Уголовно-процессуальном кодексе посвящена только одна глава, которая содержит не только неясности, но и противоречия. А вопрос между тем актуальный — речь идет о гарантиях защиты конституционных прав и свобод человека.

В проекте отмечается, что вред от напрасного преследования надо возмещать независимо от того, доказана вина конкретных лиц или нет. Человек, который стал жертвой следственной или судебной ошибки, и вовсе не должен ничего доказывать, ему должны выплатить компенсацию просто потому, что он не виновен.

Отдельный вопрос, кто должен извиняться за ошибки следствия. Прокуроры предлагают освободить их от этой неприятной обязанности.

Заместитель Генпрокурора России Сабир Кехлеров напомнил на на пленуме, что следствие сегодня отделено от прокуратуры.

— Если дело прекращают на стадии предварительного следствия, почему прокурор должен приносить извинения? — заметил Сабир Кехлеров. — У прокуратуры сегодня реальных рычагов воздействия на следствие нет. Поэтому пусть извиняются те, кто принял решение о возбуждении и прекращении уголовного дела.

Но это вопрос к законодателям. Заместитель Генпрокурора сообщил, что уже готовятся соответствующие поправки в Уголовно-процессуальный кодекс.

Также Верховный суд России полагает, что право на реабилитацию имеют не только люди, с которых обвинения сняты, как говорится подчистую.

Если дело прекращено лишь частично — обвиняемый тоже сможет претендовать на компенсацию. Например, человека обвиняли в убийстве и краже, но осудили только за кражу. Уголовное дело по убийству же прекратили за отсутствием состава преступления. Значит, за необоснованные обвинения в убийстве человека надо реабилитировать.

Другое дело, что если обвинения просто переквалифицировали или снизили (например, действия человека переквалифицированы с умышленного убийства на убийство при превышении самообороны), то реабилитация не положена.

Еще один важный момент: не предусмотрена реабилитация для людей, которых «всего лишь» незаконно подвергли приводу. Также не реабилитируют и юридические лица — фирмы, компании и т.п. Однако если правоохранители нанесли людям и компаниям материальный вред, все убытки надо компенсировать.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Столичный выпуск №5627 (251)

admin