Необоснованные обвинения

Проблемы противодействия преступности в современных условиях:
Материалы международной научно-практической конференции 16-17 октября 2003г. Часть I.- Уфа: РИО БашГУ, 2003. — 280с.

Макарова З.В. — Заслуженный юрист РФ, д-р юрид. наук, профессор, зав. кафедрой уголовного права и уголовного процесса Южно-Уральского государственного университета г. Челябинск

НАЗНАЧЕНИЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Назначение уголовного судопроизводства установлено статьей 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Задачи уголовного судопроизводства из УПК исключены. Только УПК РФ обходится без задач судопроизводства, в то время как Арбитражный процессуальный кодекс РФ /ст.2/, Гражданский процессуальный кодекс РФ /ст.2/, Кодекс РФ об административных правонарушениях /ст.1.2/ предусматривают задачи судопроизводства в арбитражных судах, задачи гражданского судопроизводства, задачи законодательства об административных правонарушениях. Можно ли считать назначение уголовного судопроизводства его задачами? Назначение — цель /то, что надо осуществить/, а задача — то, что требует исполнения, разрешения.1 Именно через разрешение, исполнение определенных задач достигается определенная цель. Согласно ч.1 ст.6 УПК РФ уголовное судопроизводство стремится к защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, а также к защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Следовательно, в конечном итоге уголовное судопроизводство должно защитить человека и гражданина, его права, свободы, законные интересы, что в равной степени относится и к потерпевшим, и к обвиняемым. Защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, — это восстановление их нарушенных прав, полное возмещение причиненного им физического, материального и морального вреда, наказание лиц, совершивших преступление. Защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод означает, что к уголовной ответственности должны привлекаться лишь те лица, которые действительно совершили преступление и вина которых несомненно доказана.

Согласно ч.2 ст.6 УПК РФ целью уголовного судопроизводства является в равной мере как уголовное преследование и справедливое наказание виновных, так и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Чтобы достичь данной цели, надо также установить действительно виновных в совершении преступления лиц. Таким образом, назначение уголовного судопроизводства заключается в установлении факта преступления, того, кто его действительно совершил, то есть в установлении истины по делу. Только при установлении истины при производстве по уголовным делам можно защитить потерпевших и не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновных.

Однако для достижения данной цели уголовного судопроизводства требуется разрешение ряда задач, которые были указаны в ч.1 ст.2 УПК РСФСР, а именно: быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных, обеспечение правильного применения закона. Если быстро и полно не раскрыть преступление и не изобличить виновных, то могут иметь место утрата доказательств, их фальсификация, неустановление действительно виновных, невосстановление нарушенных прав потерпевшего. При этом и раскрытие преступлений, и выявление виновных должно проводиться в строгом соответствии с законом. Государственные органы, ведущие производство по уголовному делу и обеспечивающие назначение уголовного судопроизводства, обязаны правильно применять закон с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут уголовному преследованию и справедливо наказан, а невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Решение именно этих задач позволяет достичь цели — назначения уголовного судопроизводства — установления истины. Причем истины объективной, а не формальной. Под формальной истиной понимается «соответствие выводов суда заранее установленным формальным условиям, независимо от того, правилен ли этот вывод по существу, соответствует ли он тому, что произошло в действительности».2 Именно на установление такой истины ориентирует УПК РФ. Так, закон относит к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде /п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ/. Объяснение введения в УПК такой нормы тем, что «это правило направлено на то, чтобы предотвратить случаи получения «признательных показаний» подозреваемого, обвиняемого под влиянием физического или психического насилия»,3 не представляется убедительным. Во-первых, показания подозреваемого, обвиняемого в досудебном производстве по уголовным делам являются доказательством и как каждое доказательство подлежат оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела /ч.1 ст.88 УПК РФ/. Поэтому показания подозреваемого, обвиняемого надлежит оценивать с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности. Если к таким участникам процесса было применено насилие, то это является нарушением закона /ч.2 ст.21 Конституции РФ, ч.2 ст.9 УПК РФ/. Данное обстоятельство требует проверки в судебном заседании и в случае его установления показания подозреваемого, обвиняемого будут признаны недопустимыми на основании п.3 ч.2 ст.75 УПК РФ. Если же факт применения физического или психического насилия не будет установлен, то такие доказательства должны быть признаны допустимыми. Правило же, установленное в п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ, только по формальным признакам исключает показания подозреваемого, обвиняемого в досудебном производстве из совокупности доказательств. Во-вторых, признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств /ч.2 ст.77 УПК РФ/. Для разрешения уголовного дела необходима достаточная совокупность /ч.1 ст.88 УПК РФ/. Таким образом, когда подозреваемый, обвиняемый в досудебном производстве по уголовному делу в отсутствие защитника или в случае отказа от защитника признал факт совершения им преступления, а при исследовании доказательств в суде были установлены нарушения закона во время допросов подозреваемого, обвиняемого или их показания на предварительном расследовании не подтвердились другими доказательствами /совокупность доказательств оказалась недостаточной/, такие показания не могут быть признаны достоверными и допустимыми именно по этим основаниям, а не формальным — как это указано в п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ. Тем более, что согласно ч.2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Согласно ч.7 ст.246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п.п.1 и 2 ч.1 ст.24 и п.п. 1 и 2 ч.1 ст.27 УПК РФ. Такой отказ может иметь место, как указано в законе, в ходе судебного разбирательства, а исходя из смысла ч.7 ст.246 УПК РФ, — в ходе судебного следствия. Однако закон не обязывает прокурора принять участие в исследовании всех доказательств, представленных по делу. Поэтому он вправе заявить отказ от обвинения и тогда, когда вся представленная совокупность доказательств обвинения и защиты не исследована на судебном следствии. Тем не менее суд не вправе в этом случае продолжить судебное следствие; он обязан прекратить уголовное дело или уголовное преследование. Если же отказ прокурора от обвинения был необоснованным, незаконным, то уголовное судопроизводство не выполнило своего назначения. Кроме того, в такой ситуации вряд ли будет убедительным утверждение о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону /ч.1 ст.120 Конституции РФ/. Говорить о том, что в случае отказа прокурора от обвинения нет предмета судебного разбирательства, не корректно. Предмет судебного разбирательства — предъявленное обвинение имеет место. И суд, независимо от мнения сторон, обязан рассмотреть его и разрешить дело по существу, то есть признать гражданина, привлеченного к уголовной ответственности, виновным или невиновным. Прокурор вправе иметь свое мнение и вправе отказаться от обвинения /что может сделать в прениях сторон/, но суд должен быть свободен в оценке всех доказательств и не связан формальным признаком — отказом прокурора от обвинения.

Согласно ч.1 ст.17 УПК РФ судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Ни о какой свободной оценке доказательств не может быть речи, если п.1 ч.2 ст.75 и п.7 ст.246 УПК РФ предопределяют соответствующие решения, которые можно принимать без достаточной совокупности доказательств и не руководствоваться при этом совестью, законом, которые обязывают обеспечить назначение уголовного судопроизводства. «Формальная теория заменяет личную логическую оценку доказательств законной их оценкой по наперед установленным правилам, имеющим значение обязательных догм».4

Свободная оценка доказательств предполагает установление не формальной, а объективной истины, что определяется назначением уголовного судопроизводства. Установить объективную истину в уголовном процессе — это значит установить, имело ли место в действительности уголовно-правовое отношение между лицом, совершившим преступление, и государством. Хотя и уголовный процесс, и уголовно-процессуальное право имеют собственные содержание и форму, тем не менее они детерминированы уголовным материальным правом; бытие уголовного процесса обусловлено прежде всего необходимостью реализации норм уголовного права в форме их применения.5 Поэтому ограничиваться в уголовном процессе установлением формальной истины недопустимо. В таком случае теряется смысл, назначение уголовного судопроизводства, не будет установлено уголовно-правовое отношение, не будут применены нормы уголовного права. Реализация норм уголовного права, а следовательно, правильная квалификация общественно опасного деяния и наказание лица, совершившего это деяние, возможны только при осуществлении уголовно-процессуальных норм, в ходе правоприменительной деятельности — уголовном судопроизводстве. Отказ от установления объективной истины в ходе производства по уголовному делу означает отказ от установления уголовно-правового отношения, то есть виновности лица, совершившего преступление, и его наказания, а также отказ от выполнения назначения уголовного судопроизводства.

Любое реформирование уголовно-процессуального права нельзя отрывать от его социального назначения. Социальная ценность уголовно-процессуального права, как и любой другой отрасли права, заключается в его возможности выражать, обеспечивать как интересы всего общества, так и права, свободы, законные интересы каждого человека и гражданина. О выполнении такого назначения уголовного судопроизводства может идти речь лишь в случае реализации уголовно-правового отношения; то есть установления /доказанности/ факта совершения преступления конкретным лицом, его справедливого наказания, возмещения причиненного преступлением вреда и тем самым защиты лиц, потерпевших от преступления. В этом в равной степени заинтересовано /должно быть заинтересовано/ и государство, и общество, и каждый гражданин в отдельности.

Литература и примечания

1. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1989. С. 830, 206.

2. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. С.37.

3. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник. /Ответ. ред. П.А. Лупинская. М., 2003. С.233.

4. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.2. Санкт-Петербург, 1996. С.182.

5. См.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные отношения. М., 1975. С.119.

Многим гражданам приходится сталкиваться с ложными обвинениями в свой адрес. Но не все решаются отстаивать свои права и защищать честь и достоинство.

Согласно нынешнему законодательству 2020 года, лица, которые распространяют недостоверную информацию, должны нести ответственность.

Дача ложных показаний уголовно наказуема.

Общее понятие

Ложное обвинение – это неправдивая или неподкрепленная доказательствами информация, направленная на обвинение человека в противозаконных действиях. Подобная ситуация также называется «недоказанное обвинение».

Чаще всего ложные показания обвиняют человека в воровстве, изнасиловании и избиении. К ним относится и клевета, которая указывается в публичных заявлениях, СМИ и документах, передающихся третьим лицам. В некоторых случаях неправдивые факты могут указываться даже в исковых заявлениях.

Независимо от способа передачи заведомо ложной информации, она подлежит наказанию. В таких ситуациях ответственность регламентируется следующими законодательными актами РФ:

  • Уголовный кодекс;
  • Гражданский кодекс.

В ходе гражданского судебного процесса пострадавший может требовать с обвинителя компенсацию нанесенного морального вреда.

Неправдивый донос об изнасиловании

Для насильников в Уголовном кодексе РФ предусмотрено наказание от 3-х до 10 лет лишения свободы. А за ложное обвинение в изнасиловании можно получить 6 лет. Но в большинстве случаев за подобный донос дают условный срок или назначают штраф.

Причиной такого наговора могут быть различные обстоятельства:

  • сокрытие собственной измены;
  • долгое отсутствие дома в ночное время и необходимость объяснить этот факт мужу или родным;
  • обвиняемый не оплатил оказанные ему услуги сексуального характера.

Также женский пол таким способом мстит за оскорбления, избиения и другие неправомерные действия мужчин в отношении них. Не менее частой причиной лжесвидетельств об изнасиловании является простая обида или ревность.

При проверке обстоятельств правоохранительные органы опираются не на доводы обвиняемого и нестыковки в рассказе пострадавшей, а на ее медицинское освидетельствование.

Чтобы доказать свою невиновность в ложном обвинении рекомендуется указать следственным органам на следующие факторы:

  • Личность потерпевшей (актуально, если дама вела разгульный образ жизни, занималась проституцией, употребляла спиртное или наркотики и т.д.). Анализ личности проводится путем сбора сведений (психолого-психиатрическая экспертиза, опрос свидетелей, детализация сообщений на телефоне).
  • Нестыковки в показаниях потерпевшей.
  • Осмотр места преступления оперативной группой сразу же после подачи заявления. Обследование проводится для поиска отпечатков пальцев, следов борьбы (поврежденная мебель, порванное нижнее белье, сломанные ветки растений) и биологического материала (сперма и кровь).

При отсутствии этих признаков следственная группа уже начинает рассматривать ложный донос как один из вариантов расследования дела.

Так как совершение изнасилования предусматривает сопротивление жертвы и борьбу, то потерпевшая обязательно осматривается на наличие кровоподтеков, гематом, царапин, повреждений одежды и т.п.

Только после всех детальных анализов делается вывод о правдивости или ложности показаний заявительницы.

Уголовная ответственность

Ответственность за ложное обвинение и клевету регламентирована Уголовным кодексом РФ, но крайне сложно разобраться какая статья действующая. В большинстве источников говорится, что для этих целей предусмотрены статьи 128.1 и 129.

Но многим не известно, что статья 129 УК РФ была отменена в конце 2011 года. Это было сделано для либерализации законодательства. После этого уголовного наказание за неправдивые сведения заменили административным.

Спустя какой-то период времени вопрос защиты прав человека от ложной информации и клеветы снова стал актуальным. В связи с этим в июле 2012 года была добавлена новая статья в Уголовный кодекс РФ – 128.1. Теперь именно она регулирует ответственность за лжесвидетельство и наговор.

Наказание по данной статье предусмотрено только для лиц, которые заведомо распространяли лживую информацию, т.е. изначально знали об ее неправдивости.

Заведение уголовного дела по статье 128.1 УК РФ возможно только по заявлению непосредственно самого лица, в отношении которого были выдвинуты ложные сведения.

Какое положено наказание

В Уголовном кодексе РФ предусмотрено несколько разных наказаний за ложное обвинение в совершении преступления и клевету:

  • Штраф, размер которого зависит от тяжести выдвинутого ложного обвинения. В некоторых случаях он может достигать 500 тыс. – 1 млн. руб. Но чаще всего судом назначается выплата штрафа в размере заработной платы обвиняемого за 3 месяца, 1 или 3 года.
  • Работы исправительного назначения (до 400 часов).

В большинстве случаев за распространение ложных сведений, не несущих большого вреда потерпевшему, обвиняемому лицу может быть назначен штраф до 500 тыс. руб. или в размере полугодового его заработка, а также до 160 часов обязательных работ.

При вынесении лживых сведений в общий доступ (СМИ, публичные выступления и т.д.) размера штрафа возрастает до 1 млн. руб. или годовой зарплаты подсудимого, а объем испытательных работ – до 240 часов.

За серьезное лжесвидетельство (например, донос о совершение преступления) судом может быть назначен штраф до 5 млн. руб. Также в этом случае могут быть назначены исправительные работы сроком до 480 часов.

Избежать наказания за дачу неверной информации можно двумя способами:

  1. Найти общий язык с потерпевшим и уговорить его забрать заявление.
  2. На судебном процессе доказать, что вы не знали о неправдивости распространяемых фактов.

Как поступить при даче ложных обвинений против вас

Любой человек не застрахован от ситуаций, в которых он становится объектом дачи неправдивых показаний или клеветы. При попадании в такую неприятную историю, в первую очередь не следует впадать в панику.

Только спокойствие позволит разобраться в произошедшем, и снять с себя ложное обвинение в воровстве, мошенничестве или любом другом нарушении закона.

Не стоит забывать о существовании презумпции невиновности, поэтому вы не будете считаться виновным, пока это не будет доказано.

Лучше всего в подобных ситуациях обратиться к грамотному юристу. Опытный специалист сможет вникнуть в суть дела, разобрать его и объяснит вам ваши права.

Кроме того, он подскажет правильное написание заявления в правоохранительные органы о ложном обвинении и расскажет, что следует делать дальше.

Компенсация

Помимо наказания, которое предусмотрено действующим законом, с обвинителя можно потребовать выплаты компенсации морального ущерба за ложное обвинение. Сделать это можно, подав заявление в мировой суд и отделение полиции.

Размер морального урона определяется самим пострадавшим. Назначая сумму, указывайте больше желаемой, так как в большинстве случаев суд ее сокращает.

При правильном составлении иска порядка 80% оговоренных удается добиться возмещения компенсации. Для этого следует представить в иске максимально возможное количество доказательств, фиксирующих нанесенный урон здоровью, репутации и психике.

Также рекомендуется найти свидетеля, который сможет подтвердить причиненный вам вред ложными обвинениями.

§ 2. Презумпция невиновности и обязанность доказывания в нравственном аспекте

Инквизиционный процесс, порожденный государственным строем, основанным на несвободе человека, абсолютистской, тоталитарной власти, исходил из презумпции виновности. Достаточно было в определенных условиях выдвинуть против кого-либо обвинение, чтобы тот/был вынужден доказывать обратное. Так, ст. 3 главы «О доказании» «Краткого изображения процессов» Петра I устанавливала: «Напротив же должен ответчик невинность свою основательным доказанием, когда потребно будет, оправдать и учиненное на него доношение правдою опровергнуть».

Современный процесс, направленный на защиту личности, прав и свобод человека, исповедует противоположный принцип. Статья 49 Конституции РФ гласит: «1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого».

Презумпция невиновности означает признание достоинства и ценности личности. И тот, кого органы власти или другое лицо обвинили в преступлении, вправе считаться невиновным до тех пор, пока противоположное не будет доказано с соблюдением законной процедуры и признано независимым и компетентным органом судебной власти с соблюдением всех гарантий справедливого правосудия.

Все ограничения прав человека и гражданина, связанные с обвинением в преступлении, допускаются лишь при наличии к тому фактических и юридических оснований. Они должны быть соразмерны тяжести обвинения и применяться с учетом личности обвиняемого и последствий для него самого и его близких, причем экономно, осмотрительно.

Презумпция невиновности впервые была сформулирована в законодательстве как раз в связи с необходимостью оградить обвиняемого от необоснованного стеснения его свободы. В Декларации прав человека и гражданина, принятой во Франции в 1789 г., говорилось: «Так как каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость, которая не является необходимой для обеспечения (за судом) его личности, должна быть строго караема законом».

Признание презумпции невиновности в качестве принципа правосудия, отражающего правовое положение личности, влечет за собой практически важные нравственные и правовые последствия.

Из презумпции невиновности вытекает обязанность исследовать обстоятельства дела в полном объеме — как на предварительном следствии, так и в суде. Так называемый обвинительный уклон на следствии противоречит презумпции невиновности. Следователь, раскрывая преступление, изобличая виновного, обязан обнаружить все, что может опровергнуть обвинение, все, что смягчает ответственность обвиняемого, подозреваемого. Он должен вести следствие именно таким образом по собственной инициативе, в силу правового и нравственного долга. Обязанность обеспечить надлежащее исследование дела лежит на судьях, которые опираются при этом на помощь сторон.

Распределение обязанности доказывания в уголовном процессе России вызвано действием презумпции невиновности и нравственно обусловлено.

Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Безнравственно требовать от человека под угрозой неблагоприятных для него последствий опровергать выдвинутое против него обвинение. В то же время не противоречит закону побуждение подозреваемого, обвиняемого к участию в доказывании, если он захочет выдвинуть свою версию случившегося и назвать доказательства, которые могут ее подтвердить.

Обязанность доказывания обвинения лежит на обвинителе, что следует из предыдущего правила. Тот, кто обвиняет кого-либо в преступлении, несет юридическую и нравственную обязанность доказать свое утверждение. Утверждать, что человек — преступник, не имея для этого достаточных доказательств, — безнравственно. Бездоказательное обвинение аморально. Это относится к любому, кто бросит человеку обвинение в преступлении, а в уголовном процессе ведь речь идет о должностных лицах, облеченных властью, правомочных в связи с обвинением применять меры принуждения и настаивать на осуждении, признании преступником и уголовном наказании.

Раз обвиняемый считается невиновным, то естественное следствие этого — толкование неустранимых сомнений в виновности в пользу обвиняемого. В средневековом уголовном процессе законодатель на случай сомнения в виновности давал судьям возможность постановить приговор об «оставлении в подозрении». Человек, по сути, оставался с клеймом преступника, для осуждения которого не оказалось достаточных улик. Современный процесс требует от суда категорического решения: «да, виновен» или «нет, не виновен».

В Уставе уголовного судопроизводства о толковании сомнений в пользу обвиняемого прямо не говорилось. А. Ф. Кони характеризовал это правило как «благодетельный и разумный обычай, обратившийся почти в неписаный закон». Одновременно он говорил о том, что сомнение судьи не должно быть «плодом вялой работы ленивого ума и сонной совести». Сомнение — результат долгой, внимательной и всесторонней оценки доказательств. «С сомнением надо бороться — и победить его или быть им побежденным, так, чтобы в конце концов не колеблясь и не смущаясь сказать решительное слово — «виновен» или «нет».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

13 октября 2017 г. Ленинградский областной суд завершил рассмотрение дела об убийстве руководителя Всеволожского управления Росреестра Натальи Захаровой. В качестве обвиняемых по делу были привлечены семь человек, включая бывшую сотрудницу Росреестра Юлию Новоденскую, которая, согласно позиции обвинения, выступила подстрекателем преступления.

По версии следствия, Юлия Новоденская решила убить начальницу, которая ее уволила, а перед этим заставляла работать допоздна и по выходным. Желая отомстить, женщина обратилась к своему знакомому Михаилу Сорокину, сообщив ему, что у Захаровой имеется большая сумма денег, которую она хранит дома, и подговорила его совершить преступление. Мужчина привлек для этого еще троих человек, которые 29 сентября 2015 г. похитили Наталью Захарову и выяснили у нее, где хранятся деньги. Один из них, Александр Смирнов, отправился в квартиру женщины, чтобы забрать оттуда около 2 млн рублей. Остальные в это время решили задушить ее, чтобы скрыть следы преступления. Тело закопали на берегу Финского залива, но после того, как начались поиски Захаровой, сообщники при помощи еще двух человек вырыли ее тело и утопили в одном из водоемов.

Юлия Новоденская и четыре похитителя обвинялись в совершении разбойного нападения, похищении и убийстве, а два других фигуранта дела – в заранее не обещанном укрывательстве этого преступления.

Как рассказал «АГ» адвокат Юлии Новоденской Игорь Толчильщиков, основным доводом обвинения о причастности его подзащитной к преступлению было то, что у нее и Захаровой имелся конфликт на работе, который привел к увольнению, указывалось, что Новоденская и один из похитителей дружили семьями. Кроме того, в изъятом у нее телефоне обнаружилось сообщение, написанное за несколько месяцев до происшествия, в котором говорилось о желании Новоденской убить бывшую начальницу.

Однако, по словам Игоря Толчильщикова, эти аргументы легко были «разбиты». «Во-первых, другие подсудимые заявляли, что убийство изначально не планировалось. Во-вторых, все, кроме Сорокина, указали, что не знают Новоденскую и что она не имеет никакого отношения к преступлению», – рассказал адвокат. По поводу якобы имевшего место конфликта между его подзащитной и жертвой он указал, что его наличие не подтвердил ни один из свидетелей в суде; более того, на приказе об увольнении стояла подпись другого сотрудника Росреестра, что исключило мотив преступления.

Что касается сообщения в телефоне Новоденской, обвинение не смогло доказать, что оно свидетельствует о реальном намерении. Кроме того, телефон был изъят с нарушениями, как и многие другие предъявленные следствием доказательства. «В соответствии со ст. 75 УПК РФ они не имели юридической силы и не могли быть положены в основу обвинения», – уточнил защитник.

По итогам рассмотрения дела суд полностью оправдал Юлию Новоденскую, а также частично оправдал еще двух фигурантов дела, в том числе Александра Смирнова, которые обвинялись в убийстве, но признал их вину в похищении и разбойном нападении. Остальные были признаны виновными в полном объеме предъявленных им обвинений.

Комментируя «АГ» приговор, адвокат Андрей Поляков, защищавший Александра Смирнова, отметил: обвинению не удалось доказать, что участники преступления специально организовали группу для его совершения. «Изначальным замыслом было хищение денежных средств. Способ придумали такой: похитить Захарову, узнать, где деньги, ключи от квартиры, и забрать имущество. Уже во время совершения преступления у лиц, признанных виновными в убийстве, возникла идея устранить потерпевшую, чтобы замести следы», – рассказал он.

Говоря о дальнейшем развитии событий, Андрей Поляков указал, что прокуратура будет обжаловать судебный акт. Что касается его доверителя, то он пока не может сказать, будет ли подана жалоба на вынесенное решение. «Сначала нужно получить приговор и посмотреть мотивировку судьи. Мой доверитель настаивал, что совершал кражу, а суд признал его виновным в совершении разбоя», – заметил он.

Игорь Толчильщиков согласился с тем, что сторона обвинения обязательно обратится в апелляцию по поводу оправдания его подзащитной. При этом он отметил, что неясно, какие доводы могут быть приведены в обоснование апелляционного представления: «Аргументы, которые приводил в суде прокурор, были необоснованными, анализа обстоятельств, ставших известными в ходе судебного заседания, представлено не было. Несмотря на то что несостыковок в деле было много, прокуратура не сочла нужным разбираться», – пояснил адвокат.

КАШАПОВ Р.М., кандидат юридических наук, доцент, kashapovr@yandex.ru Кафедра уголовного права и криминологии; Дальневосточный юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 680020, г. Хабаровск, Казарменный, 15

ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫЙ ДОНОС И ОГОВОР ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО: ПОНЯТИЕ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ПОСЛЕДСТВИЯ

Реферат. По заведомо ложным доносам проводятся процессуальные проверки и нередко возбуждаются уголовные дела, к невиновным лицам необоснованно применяются меры пресечения, предъявляется обвинение и, как следствие, причиняется значительный ущерб нормальной деятельности правоохранительных органов, создается противодействие раскрытию и расследованию преступлений. Обосновывается, что закон не содержит прямых указаний, обязывающих обвиняемого давать правдивые показания, однако и не предоставляет ему право на ложь. Подозреваемый или обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний или давать показания, не нарушая, не затрагивая права и свободы других лиц, не причастных к совершению преступления. Вследствие различия заведомо ложного доноса и оговора невиновного лица предлагается различать ложные сведения о самом событии и ложные сведения о лице, якобы совершившем преступление. Аргументируется, что не следует распространять состав заведомо ложного доноса на любые попытки виновного лица уклониться от уголовной ответственности. Главное — отсутствие оговора конкретного лица в совершении того преступления, за которое виновное лицо привлекается к уголовной ответственности. Заведомо ложное сообщение о совершении лицом преступления, опубликованное в средствах массовой информации, следует квалифицировать как заведомо ложный донос, а не как клевету (основное отличие проводится по субъективной стороне). С учетом изложенного автор статьи остается на позиции установления уголовной ответственности за оговор невиновного лица и предлагает следующую редакцию оснований уголовной ответственности: «Инсценировка, оговор, искусственное создание доказательств обвинения заведомо невиновного лица и фальсификация доказательств обвинения, — наказываются…».

Ключевые слова: заведомо ложный донос, оговор заведомо невиновного, совершение преступления, противодействие раскрытию и расследованию преступлений.

DELIBERATELY FALSE INFORMATION AND SLANDER OF INNOCENT PERSON:

CONCEPT, LIABILITY, CONSEQUENCES

Опасность заведомо ложного доноса и оговора заведомо невиновного состоит в том, что рассматриваемое преступление и один из видов негативного посткриминального поведения ведут к необоснованной затрате времени, средств и сил сотрудников правоприменительных органов, вынужденных заниматься их проверкой, в результате чего возможно неосновательное возбуждение уголовного дела и даже осуждение невиновного.

Ложный донос состоит в сообщении заведомо ложных сведений с целью добиться осуждения или привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного лица. Сообщение должно содержать сведения о совершенном или готовящемся преступлении, покушении на него, приготовлении к тяжкому или особо тяжкому преступлению, но не информацию об административных, дисциплинарных или иных правонарушениях. Ложность доноса может касаться как самого события преступления, так и обвинения невиновного лица.

Как ложный донос должно рассматриваться сообщение о событии преступления, которого в действительности не было, о совершении каким-либо лицом преступления, которого оно не совершало. В связи с этим уместно привести следующий пример: В конце декабря 1999 года сотрудница учреждения ИЗ-27/1 г. Хабаровска была избита дома своим мужем, который, ревнуя ее к другим сотрудникам учреждения, чтобы она не пошла на работу, порвал ее служебное удостоверение и нанес ей побои (после чего остались кровоподтеки на лице). Женщина четыре дня не выходила на службу. Чтобы ее не наказали на работе, она обратилась с заявлением в УВД Железнодорожного района о том, что вечером, когда она шла с работы домой, на нее напали неизвестные лица, избили, забрали кошелек с деньгами и служебное удостоверение*. В итоге она была уволена с работы за прогулы, а возбужденное уголовное дело прекращено за отсутствием события преступления. Но сколько было затрачено сил и средств для проверки заявления, отработки версий и т.д.! Если бы она не рассказала правды одной из своих

* Уголовное дело N 501302, возбужденное по факту разбойного нападения // Архив СО УВД Железнодорожного района г. Хабаровска за 2000 г.

подруг, то возбужденное уголовное дело по факту разбойного нападения так и значилось бы не законченным.

Ложность сведений может также заключаться в измышлении фактов, квалифицирующих преступное деяние, либо обстоятельств, повышающих общественную опасность содеянного. Что же касается ложной обрисовки деталей действительно совершенного преступления, то искажение этих обстоятельств не следует рассматривать как ложный донос. При ложном доносе, соединенном с оговором невиновного лица, не требуется, чтобы было обязательно выдумано событие преступления. Доносчик может воспользоваться и реальным, действительно имевшим место преступным фактом. Для ответственности за ложный донос важно лишь то, что преступное событие связано с лицом, не имевшим к его совершению какого-либо отношения.

По данным С.М. Юдушкина, ложный донос с использованием для оговора невиновного действительно совершенного преступления составил всего 3,2 %. В подавляющем же числе случаев (96,8 %) при доносе ложно выдумывалось само событие преступления .

Согласно результатам проведенного Ю.И. Кулешовым исследования, по ложному заявлению было возбуждено 34,1 % уголовных дел. При этом к лицам, привлекаемым к уголовной ответственности за заведомо ложный донос, применялись следующие меры процессуального принуждения: в 20,7 % случаев лицо задерживалось или ему избиралась мера пресечения — заключение под стражу, а в 13,7 %

— предъявлялось обвинение .

По данным исследования, проведенного С.В. Смолиным, заведомо ложный донос является самым распространенным преступлением против правосудия. В 2010 г. факты заведомо ложного доноса составили 34 % (4 120 из 11 849 случаев) от всех зарегистрированных преступлений против правосудия .

«Вне обвинения в преступном деянии,

совершении преступления. Ложный донос, следовательно, означает… ложное обвинение в совершении какого-либо преступления определенным лицом» .

Мы солидарны с авторами, которые полагают, что уголовная ответственность за ложный донос должна наступать не только при желании отомстить следователю, дознавателю и другим сотрудникам правоохранительных органов (о применении ими якобы недозволенных методов воздействия: угроз, избиения, пыток и т.д.), но и тогда, когда ложный донос используется как средство самозащиты .

Вместе с тем есть и другие точки зрения. Так, Т.В. Кондрашовой высказано мнение о том, что заведомо ложные показания обвиняемого или подозреваемого по поводу преступления, в совершении которого он обвиняется или подозревается, в том числе и о совершении этого преступления другим лицом, не влекут уголовной ответственности по рассматриваемой статье, так как подобные показания являются способом защиты . Аналогична позиция авторов «Комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации», указывающих, что «…не подлежит ответственности за ложный донос, например, обвиняемый в убийстве, если он сообщит о совершении этого преступления абсолютно непричастным к убийству лицом (выделено нами. — Р. К.)» . Другие ученые также считают, что не подлежат уголовной ответственности за заведомо ложный донос лица (обвиняемые или подозреваемые) в случаях, когда ими делаются ложные сообщения как метод защиты .

Из определения по делу Незнамова следует, что заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образуют, поскольку они были даны с целью уклониться от уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения. Приговор по ч. 2 ст. 306 УК РФ отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления*.

С приведенными высказываниями и судебными решениями трудно согласиться. Возникает резонный вопрос: кто давал право подозреваемому, обвиняемому, подсудимому обвинять, оговаривать неви-

* Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 4.

новных лиц? В действовавшей ранее ст. 46 УПК РСФСР говорилось, что обвиняемый вправе «…защищать свои права и законные интересы любыми другими средствами и способами, не противоречащими закону». Сейчас, согласно п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе «.защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом».

К сожалению, действующим законодательством уголовная ответственность за оговор невиновного лица не установлена.

Профессор Ю.И. Кулешов в связи с этим справедливо замечает и приводит пример из судебной практики Приморского края: «.чаще всего никакой реакции государства на подобного рода действия, сопряженные с оговором заведомо невиновного лица, не следует. Однако (хоть и в редких случаях) такой оговор способен привести к достаточно серьезным последствиям для правосудия: задержанию невиновного, его аресту, проведению длительного расследования и опасности осуждения. Так, по заявлению Г., совершившего ДТП с тяжелыми последствиями, Толмачев незаконно задерживался в качестве подозреваемого и привлекался по делу в качестве обвиняемого. Все эти факты суд установил в приговоре. Вместе с тем, следуя правовой традиции в практике применения ст. 306 УК, Спасский городской суд Приморского края оправдал Г. за заведомо ложный донос на Толмачева, указав на то, что он являлся одним из способов защиты Г., предусмотренных ст. 46 УПК РСФСР» .

Можно констатировать, что в большинстве случаев судебная практика складывается таким образом, что оговоры подозреваемыми, обвиняемыми и подсудимыми невиновных лиц рассматриваются как способ защиты от обвинения, поэтому не являются заведомо ложным доносом и, следовательно, в их действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 306 УК РФ.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В связи с этим совершенно правильно высказывался П.С. Пороховщиков: «Под влиянием тех или других причин подсудимому предоставляется невозбранно лгать как ему угодно, поносить, кого угодно и сколько ему нравится, что, по личному моему убеждению, нельзя не признать совсем не соответствующим ни истинным задачам правосудия, ни его достоинству» .

Подозреваемый, обвиняемый, подсудимый за дачу заведомо ложных показаний не несет ответственности, а свидетели и потерпевшие несут ответственность. Ведь в первом и во втором случае имеет место посягательство на интересы правосудия, создается противодействие раскрытию и расследованию преступлений. Естественно, что заведомо ложные и ошибочные показания обвиняемого против других лиц имеют различное правовое значение и, следовательно, их неправильно объединять и называть одним и тем же термином «оговор».

Возможно, на позицию судов общей юрисдикции, рассматривающих уголовные дела, повлияет разъяснение Конституционного Суда РФ*. В жалобе Н.Н. Шагиева оспаривались нормы, устанавливающие уголовную ответственность за заведомо ложный донос. По мнению заявителя, положения неконституционны. Нормы являются таковыми в той мере, в какой они применяются к осужденному, который сообщил о причастности к совершенному им преступлению иного лица (ранее не привлекавшегося к ответственности за него). как указал заявитель, оспариваемые нормы позволили возбудить в отношении его уголовное дело за то, что он сообщил об обстоятельствах, связанных с преступлением, за которое отбывает наказание.

Конституционный Суд РФ отклонил такие доводы и разъяснил следующее: «…Исходя из Конституции РФ, лицо освобождается от обязанности давать показания, которые могут ухудшить положение его самого или его близких родственников (т.е. наделяется свидетельским иммунитетом). Это означает, что не допускается любая форма принуждения к свидетельству против самого себя или своих близких.

Данное право должно обеспечиваться на любой стадии уголовного судопроизводства. Это предполагает, что лицо может отказаться не только от дачи показаний, но и от представления других доказательств,

* Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шагиева Нурыахмата Нуры-хановича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 306 Уголовного кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 апр. 2013 г. N 661-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013. N 6.

подтверждающих его виновность в совершении преступления.

Вместе с тем наделение гражданина правом представлять доказательства в свою защиту от подозрения или обвинения в совершении преступления не означает возможности его реализации незаконными, в том числе преступными, средствами. Обвиняемый вправе в целях своей защиты либо хранить молчание, либо давать показания таким образом, чтобы с очевидностью не нарушать права других лиц, не прибегать к запрещенным законом способам защиты.

Любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Тем самым в случае заведомо ложного доноса о совершении преступления виновный посягает не только на интересы правосудия, но и на права личности, умаляя ее достоинство.

Следовательно, такие действия лица, хотя и предпринятые в качестве инструмента своей защиты, не могут рассматриваться как допустимые, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, согласно которому обвиняемый вправе защищаться средствами и способами, не запрещенными данным Кодексом, возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний (пункты 3 и 21 части четвертой статьи 47), а также противоречат положениям статей 17 (часть 3) и 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Устанавливая ответственность за заведомо ложный донос, государство исполняет свою конституционную обязанность защищать достоинство человека, его права и свободы, обеспечивать права потерпевших от преступления и компенсацию причиненного им ущерба, а также гарантировать надлежащий порядок осуществления правосудия»**.

Таким образом, Закон не содержит прямых указаний, обязывающих обвиняемого давать правдивые показания, однако и не предоставляет ему права на ложь.

** См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 апр. 2013 г. N 661-О.

Подозреваемый или обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний или давать показания, не нарушая, не затрагивая права и свободы других лиц, не причастных к совершению преступления, которое, возможно, совершено виновным, пытающимся уйти от уголовной ответственности.

Весьма показательны данные, полученные в ходе обобщения дел этой категории С.М. Юдушкиным: к уголовной ответственности по ст. 180 УК РСФСР (ст. 306 УК РФ) в 56,5 % случаев были привлечены лица за ложное сообщение, носящее характер оговора, и в 43,5 % — за ложное заявление о самом факте преступления, совершение которого не связывалось в заявлении с каким-либо конкретным лицом . Следовательно, более 50 % обвиняемых предпочитают оговаривать невиновных лиц.

Термин «заведомо ложный донос» по объему шире, чем «оговор невиновного лица», и охватывает ложные сведения как о событии, так и о лице, якобы совершившем преступление. В принципе, в ч. 2 ст. 306 УК речь как раз и идет об оговоре невиновного, но поскольку в диспозиции нормы об этом не упоминается, получается, что на практике при оговоре невиновного подозреваемым, обвиняемым последствия наступают не для них, а для оговоренного.

Трудно согласиться с предложением Л.В. Лобановой о квалификации случаев оговора заведомо невиновного лица при самозащите не по ст. 306, а по ст. 129 УК РФ (сейчас это ст. 128.1 УК РФ. — Р. К.) как клевету . Выход из положения Л.В. Лобанова видит в конструировании самостоятельного состава, которым бы охватывались не только случаи оговора заведомо невиновного лица, но и факты искусственного создания обвиняемым доказательств совершения преступления другим лицом. При этом, поскольку оговор является средством самозащиты, постольку данное деяние должно наказываться менее строго, чем ложный донос .

На наш взгляд, спорное мнение высказано А. Бриллиантовым, считающим, что «.вполне правомерной является постановка вопроса о некоторой корректировке судебной практики и признании наличия состава заведомо ложного доноса также и в тех случаях, когда его основным целевым

назначением является попытка уклониться от уголовной ответственности» .

Большинство подозреваемых и обвиняемых стараются уклониться от уголовной ответственности. Считаем, что не следует распространять, расширять состав заведомо ложного доноса на любые попытки виновного лица уклониться от уголовной ответственности (вполне можно предположить, что будут даны ложные показания в части того, что он не совершал инкриминируемое преступление, что кто-то другой мог совершить и т.д.). Главное здесь, чтобы не было оговора конкретного лица в совершении того преступления, по которому виновное лицо привлекается к уголовной ответственности.

По мнению Т.А. Костаревой, заведомо ложное сообщение о совершении лицом преступления третьим лицам или в средствах массовой информации следует квалифицировать как клевету . На наш взгляд, предложено спорное решение. В соответствии с ч. 1 ст. 140 УПК РФ поводами для возбуждения уголовного дела служат: 1) заявление о преступлении; 2) явка с повинной; 3) сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников; 4) постановление прокурора о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании.

К иным источникам можно и нужно относить, помимо заявления и явки с повинной, и средства массовой информации.

Согласно ч. 2 ст. 144 УПК РФ по сообщению о преступлении, распространенному в средствах массовой информации, проверку проводит по поручению прокурора орган дознания, а также по поручению руководителя следственного органа следователь. Редакция, главный редактор соответствующего средства массовой информации обязаны передать по требованию прокурора, следователя или органа дознания имеющиеся в распоряжении соответствующего средства массовой информации документы и материалы, подтверждающие сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, за исключением случаев, когда это лицо поставило условие о сохранении в тайне источника информации.

В случае получения сообщения о совершенном или готовящемся преступлении из иных источников (в том числе из СМИ) лицом, получившим данное сообщение, составляется рапорт об обнаружении признаков преступления (ст. 143 УПК РФ).

Следовательно, согласно ст. 145 УПК РФ по результатам рассмотрения сообщения о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь, руководитель следственного органа принимает одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела в установленном порядке; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела; 3) о передаче сообщения по подследственности в соответствии со статьей 151 УПК РФ, а по уголовным делам частного обвинения — в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

Таким образом, заведомо ложное сообщение о совершении лицом преступления, опубликованное в средствах массовой информации, следует квалифицировать как заведомо ложный донос, а не как клевету. Основное отличие здесь проводится по субъективной стороне.

В целях совершенствования уголовно-правовых норм об ответственности за посягательства на интересы правосудия несомненный интерес представляет предложенная Ю.И. Кулешовым теоретическая модель главы, названная «Преступления в сфере судопроизводства», где предложен проект ст. 306 УК РФ .

Следует поддержать также предложения С.В. Смолина по совершенство-

ванию уголовного законодательства, а именно авторскую редакцию ст. 306 УК РФ с примечаниями . Он считает необходимым разграничить заведомо ложный донос о преступлении и лице, его совершившем, в разных частях статьи 306 УК РФ, дополнив вторую часть указанием на совершение из корыстных побуждений либо по мотиву укрывательства действительного преступника. В третьей части предлагается предусмотреть ответственность за заведомо ложный донос в отношении представителя власти в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности либо совершенный по предварительному сговору о заведомо ложном доносе с другим лицом. Часть четвертая предусматривает привлечение лица за заведомо ложный донос, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения или повлекший тяжкие последствия, а равно инсценировку совершения преступления .

С учетом изложенного автор данной статьи остается на позиции установления уголовной ответственности за оговор невиновного лица. Ранее нами было предложено дополнить УК РФ статьей 306.1 следующего содержания:

«Инсценировка, оговор, искусственное создание доказательств обвинения заведомо невиновного лица и фальсификация доказательств обвинения, -наказываются…» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Списоклитературы

2. Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А.И. Коробеева. Т. V: Преступления против государственной власти. Преступления против военной службы. Преступления против мира и безопасности человечества. Международное уголовное право. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2008. 674 с.

3. Смолин С.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. 30 с.

4. Трайнин А.Н. Уголовное право. Часть Особенная. М., 1927.

5. Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. М.: Юрид. лит., 1968. 144 с.

6. Нафиев С., Васин А. Право на защиту — не беспредельно // Законность. 1999. N 4. С. 6-7.

7. Николаев М. Привлечение к уголовной ответственности за заведомо ложный донос // Законность. 2000. N 8.

8. Уголовное право. Особенная часть: учебник для вузов / под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. М., 1997. 768 с.

9. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1997. 832 с.

10. Миньковский Г.М., Магомедов А.А., Ревин В.П. Уголовное право России. М., 1998. 526 с.

11. Горелик А.С., Лобанова Л.В. Преступления против правосудия. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005. 491 с.

12. Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: проблемы теории, законотворчества и правоприменения: монография. Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 2007. 296 с.

13. Пороховщиков П.С. Ложь и правда на суде // Журнал Министерства юстиции. 1911. N 8.

14. Лобанова Л.В. Уголовная ответственность за ложную информацию. Волгоград, 1997. 75 с.

15. Бриллиантов А. Заведомо ложный донос: вопросы квалификации // Уголовное право. 2014. N 3. С. 13-18.

17. Кашапов Р.М. Проблемы квалификации действий лица, искусственно создающего доказательства обвинения // Совершенствование организационно-управленческой деятельности в органах внутренних дел. Хабаровск: ДВЮИ МВД РФ, 1998. Ч. 2. С. 126-129.

4. Traynin A.N. Ugolovnoe pravo. Chast’Osobennaya . Moscow, 1927.

6. Nafiev S., Vasin A. Pravo nazashchitu — ne bespredel’no . Zakonnost’- Legality, 1999, no. 4, pp. 6-7.

8. Ugolovnoe pravo. Chast’Osobennaya . Moscow, 1997. 768 p.

10. Min’kovskiy G.M., Magomedov A.A., Revin V.P. Ugolovnoe pravo Rossii . Moscow, 1998. 526 p.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

admin