Как засчитывается домашний арест?

А. Кузнецов― Здравствуйте! Это программа «Быль о правах». В студии Алексей Кузнецов и Калой Ахильгов. Здравствуйте, Калой! Сегодня мы говорим об очень важной вещи. В июле этого года закончились 10-летние, по-моему, баталии вокруг одной очень существенной поправки в Уголовный Кодекс: о том, как исчисляется и как потом засчитывается в срок лишения свободы то время, которое человек провел в следственном изоляторе или под домашним арестом до суда. Какие изменения приняты в законодательство?

К. Ахильгов― Изменения существенные, потому что они касаются изменения сроков, которые человек находился во время предварительного следствия или судебного следствия (в зависимости от того, какая мера была ему избрана) либо под домашним арестом, либо в следственном изоляторе. И в этом смысле, конечно, это существенные изменения — изменения, я считаю, в сторону, как мы обычно говорим, либерализации законодательства. Это позволит очень многим людям — фактически, как некая амнистия…

А. Кузнецов― Частичная такая.

К. Ахильгов― Позволит очень многим людям обрести свободу.

А. Кузнецов― Какой раньше был принцип, как исчислялись сроки раньше?

К. Ахильгов― 1 в 1.

К.Ахильгов: Любое изменение, которое влечет смягчение судьбы, имеет обратную силу

А. Кузнецов― То есть, независимо, в СИЗО человек находится, под домашним арестом — всё равно 1 проведённый день засчитывается как 1 день лишения свободы по приговору суда, независимо от того, какой режим приговором определён.

К. Ахильгов― Совершенно верно.

А. Кузнецов― То есть что колония-поселение, что строгий режим — всё равно 1 в 1. А что теперь?

К. Ахильгов― Теперь весь срок, который человек провёл в СИЗО до приговора, ему будет исчисляться как 1 к 1,5, если его приговорили к колонии общего режима. Условно говоря, человек получил 5 лет лишения свободы в колонии общего режима. Из них 2 года он просидел в СИЗО. Значит, юридически будет считаться, что он просидел не 2 года, а умножаем на 1,5 — соответственно, 3.

А. Кузнецов― И ему, соответственно, останется 2 в колонии общего режима.

К. Ахильгов― Что касается приговоров, в которых люди приговорены к отбытию наказания в колонии строгого режима, то здесь 1 в 1 так и остаётся, как было раньше.

А. Кузнецов― То есть строгий, особый и тюрьма остается прежним, 1 в 1.

К. Ахильгов― Совершенно верно. Есть существенные изменения по домашнему аресту. Если раньше 1 день под домашним арестом считался как 1 день в СИЗО и, соответственно, в колонии, то сейчас 2 дня под домашним арестом будет считаться как 1 день в СИЗО или колонии.

А. Кузнецов― То есть, иными словами, законодатель признал, что домашний арест — это более легкие условия ограничения свободы, чем нахождение в колонии, скажем, общего режима.

К. Ахильгов― Совершенно верно. Потому что человек а) находится дома б) имеет возможность определенное время находиться вне дома: 2 часа, 3 часа — в зависимости от того, как суд постановит находиться вне дома.

А. Кузнецов― Еще есть колонии-поселения.

К. Ахильгов― Да, там 1 день, проведенный в СИЗО, будет приравниваться к 2 дням, проведенным в колонии-поселении. То есть если человек получил 2 года колонии-поселения и при этом 1 год просидел в СИЗО, то он должен быть немедленно освобождён.

А. Кузнецов― Он будет освобожден в зале суда из-под стражи.

К. Ахильгов― Совершенно верно.

А. Кузнецов― Как на практике сейчас будет идти работа по реализации этого задним числом? Ведь, как я понимаю, вот та часть нормы, которая людям предоставила более льготный режим — вот эти 2 и 1,5 — она же имеет обратную силу, поскольку это смягчает положение…

К. Ахильгов― Совершенно верно. В законодательстве любые изменения, которые приняты даже после того, как человек был задержан и так далее, любое изменение, которое влечет смягчение судьбы, имеет обратную силу. И наоборот, любое изменение, которое влечет усложнение судьбы, соответственно, не имеет обратной силы.

А. Кузнецов― То есть к тем, кто из-под домашнего ареста попал в колонию, никакого пересчета применяться не будет? Им не будет удлиняться этот срок.

К. Ахильгов― Да, не должен удлиняться. То есть до сего дня будет считаться 1 в 1. А если от сегодняшнего дня, условно говоря, человек будет задержан и ему изберется мера пресечения в виде домашнего ареста, то, соответственно, будет начисляться.

А. Кузнецов― Это июль, если я не ошибаюсь.

К. Ахильгов― В июле закон вступил в силу. А действует он спустя 3 месяца. В самой статье 72-й есть изменения, которые внесены. Там говорится, что эти изменения действуют спустя 3 месяца в отношении лиц, которые отбывают наказание в воспитательной колонии или колонии-поселении, и в течение 6 месяцев в отношении лиц, которые отбывают наказание в исправительной колонии общего режима.

А. Кузнецов― Имеются в виду сроки, в течение которых администрация колонии должна проверить и пересчитать. Выносить окончательное решение будет администрация колонии, или это всё-таки очередное рассмотрение судом?

К. Ахильгов― Нет, тут автоматически будет пересчитываться. Администрация колонии должна будет сама считать. То есть автоматически будет считаться, что если после вступления в силу этого закона срок, который осужденный отбыл в колонии, уже подошёл к тому, что он уже должен выйти, то колония автоматически сама должна пересчитать и, соответственно, рассчитать срок. И никаких дополнительных обращений в суд не нужно.

А. Кузнецов― Вообще человеку, который понимает, что его затрагивает эта норма — предположим, он сейчас находится в местах лишения свободы — нужно проявлять какую-то активность или ему нужно ждать, пока не пройдет этот срок (либо 3, либо 6 месяцев), и ждать, что администрация сама сделает всё необходимое?

К. Ахильгов― Администрация обязана это делать, потому что они необоснованно будут ограничивать его свободу в случае, если они не сделают этого.

А. Кузнецов― Какой порядок жалоб, если всё-таки человек считает, что его права нарушены? Администрация, там, нерасторопна, забыла его, просмотрела…

К. Ахильгов― Есть два варианта. Осужденный имеет право прямо в колонии обратиться к руководству колонии. И есть второй вариант: как называется, с воли адвокат может…

А. Кузнецов― То есть нужно как-то связаться с родственниками или непосредственно с адвокатом и просить заняться этим делом. На ваш взгляд, этот новый способ исчисления — это шаг в правильном направлении?

К. Ахильгов― Абсолютно. Это гуманизация законодательства. Учитывая, что у нас тюрьмы переполнены, колонии переполнены.

А. Кузнецов― Есть какие-то примерные оценки, какого количества людей это может сейчас коснуться практически?

К. Ахильгов― Данные есть разные, но в самом ФСИНе говорят, что это примерно около 100 тысяч человек.

А. Кузнецов― Из примерно 650 тысяч тех, кто сейчас находится в местах лишения свободы.

К. Ахильгов― Да, то есть 15-20%. Это достаточная сумма.

А. Кузнецов― Далеко не всякая амнистия дает такой результат. Хорошо. Чем отличается режим в колонии-поселении от режима СИЗО? Почему законодатели сочли, что в колонии-поселении, условно говоря, в 2 раза легче находиться, чем в СИЗО?

К. Ахильгов― Потому что там нет таких ограничений, нет такого режима, как в СИЗО. В СИЗО ты постоянно находишься в камере. У тебя есть определённое время, когда ты выходишь на прогулки или в спортзал, если он там есть. А колония-поселение — это некая ограниченная территория, огражденная территория, на которой есть типовые здания типа общежитий, в которых, соответственно, осужденные живут и, возможно, на территории же работают.

А. Кузнецов― То есть по территории колонии-поселения он может перемещаться свободно? Внутри вот этого охраняемого периметра.

К. Ахильгов― Да, она и есть колония-поселение.

К.Ахильгов: Сейчас 2 дня под домашним арестом будет считаться как 1 день в СИЗО или колонии

А. Кузнецов― То есть это, действительно, ну, не пионерский лагерь, конечно, но несравненно более лёгкое положение, чем в СИЗО. Почему даже колония обычного, общего режима всё равно получается легче, чем СИЗО? Неужели в СИЗО настолько у нас всё скверно?

К. Ахильгов― Вопрос даже не в том, насколько скверно в СИЗО. Это, безусловно, отдельная тема. Но вопрос в том, что у нас СИЗО переполнены. В случае, когда в камере должно находиться 10 человек, у нас находится примерно 25 — чтобы вы понимали пропорцию, насколько переполнено.

А. Кузнецов― То есть законодатель, фактически, согласился с тем, что наши условия содержания людей до суда, в общем, не выдерживают серьезной критики.

К. Ахильгов― Совершенно верно. Более того: сейчас-то еще более-менее ситуация складывается, скажем так, в сторону гуманизации, в сторону стабилизации. А вот лет 10 назад, я помню, для нас в практике, когда суд избирал домашний арест, это было что-то из ряда вон выходящее.

А. Кузнецов― Сейчас это чаще?

К. Ахильгов― Да, сейчас это в порядке вещей, особенно в экономических делах. Это вполне себе нормальная история.

А. Кузнецов― Вот это я читал комментарии: высказывается такое осторожное предположение, что теперь адвокаты в первую очередь людей, которые находятся под следствием, будут искусственно затягивать прохождение дела к суду именно в тех случаях, когда вот это вот досудебное нахождение будет давать наибольшую льготу после. То есть, иными словами, адвокаты, понимая, что, скорее всего, их подзащитному светит колония-поселение, будут стараться оттянуть отправку туда их доверителя для того, чтобы сократить максимальный срок. Возможны такие ухищрения?

К. Ахильгов― У меня есть два варианта ответа. Первое: у нас, у адвокатов, не особо-то есть возможность затягивать, потому что следствие в свое время может сразу написать куда нужно, и адвоката сразу подтянут куда надо.

А. Кузнецов― То есть вот это сложившееся представление, что адвокат может бесконечно забалтывать и откладывать…

К. Ахильгов― Обычно бывает наоборот. Первые полгода следователи обычно затягивают всё. Потом, когда подходят сроки, они вдруг начинают всё это впопыхах, быстренько расследовать. Во-вторых, даже если это так, если законодатель это допускает, то, например, нахождение в СИЗО — я вам не скажу, что это такая легкая прогулочка. Даже по сравнению с колонией-поселением.

А. Кузнецов― То есть большинство людей лучше выберут подольше побыть в колонии-поселении, чем провести лишний день в СИЗО?

К. Ахильгов― Тут вопрос очень индивидуальный. В СИЗО очень разные подходы к людям, и СИЗО тоже разные бывают. Некоторые, например, с точки зрения собственного восприятия не могут себе позволить находиться в камере постоянно, 24 часа в сутки, с 30 разными незнакомыми людьми.

А. Кузнецов― То есть люди с разными формами социопатии.

К.Ахильгов: Теперь весь срок, который человек провёл в СИЗО до приговора, ему будет исчисляться как 1 к 1,5

К. Ахильгов― Да, то есть это такой психологический вопрос. Может быть, он предпочтет один 1,8 года просидеть в колонии-поселении, чем год просидеть в СИЗО. По-разному бывает. А может, и наоборот. Но в любом случае ответ на ваш вопрос таков, что у адвокатов не особо много возможностей затягивать процессы, особенно на предварительном следствии. А во-вторых, даже если и попытаться затянуть, я не вижу в этом ничего плохого. До определенного момента это может быть и способ такой защиты.

А. Кузнецов― То есть это не уловка, это допускаемая законом профессиональная, скажем так, тактика.

К. Ахильгов― Такой лайфхак.

А. Кузнецов― Да, лайфхак для тех кто его ценит. Ну и последний вопрос, который я успеваю задать. Как вы думаете, это просто какой-то разовое решение, или за этим могут последовать ещё какие-то действия законодателя в направлении смягчения положения людей, попавших под лишение свободы?

К. Ахильгов― Действительно, вы в самом начале сказали, что у нас очень много людей сидят в тюрьме. Более 600 тысяч — это очень много для нашего населения и для нашей страны. Поэтому я очень рассчитываю, что это не последняя мера, которая будет приниматься в сторону гуманизации нашего законодательства.

А. Кузнецов― Почему так долго? 10 лет ведь обсуждались эти поправки!

К. Ахильгов― Честно говоря, я и в этот раз очень скептически отнесся. Когда этот вопрос заново подняли еще в начале этого года, я очень скептически к этому отнесся. Я думал: наверное опять ещё затянут на пару лет. Ну, слава Богу, что приняли. Я думаю, что руководство страны понимает, что нельзя вот в таких условиях содержать людей. Действительно плачевные условия в СИЗО, плачевные условия в колониях. И сажать людей за что попало — это тоже не самое правильное. Ведь есть же цели наказания. Цели — исправление, но люди же не исправляются. Поэтому из этого тоже нужно исходить.

А. Кузнецов― Это были 12 минут осторожного оптимизма на правовые темы, которые называются «Быль о правах». С вами были Калой Ахильгов и Алексей Кузнецов. Встретимся в следующую пятницу. Всего вам доброго!

Главная » Пресс-центр » Зачёт срока нахождения в СИЗО или под домашним арестом в срок отбывания наказания: новые правила

14 июля 2018 года вступил в силу Федеральный закон №186-ФЗ о зачёте срока нахождения в СИЗО или под домашним арестом в срок отбывания наказания по новым правилам. Раньше действовал принцип «один к одному»: один день нахождения под стражей в СИЗО или под домашним арестом приравнивался к одному дню лишения свободы вне зависимости от режима исправительного учреждения. Учитывая, что условия содержания в следственных изоляторах часто хуже, чем в исправительных учреждениях, было принято решение изменить коэффициенты зачёта сроков. Также теперь чётко определены коэффициенты перерасчёта нахождения под стражей в СИЗО или под домашним арестом для других видов наказания – ограничения свободы, обязательных, исправительных и принудительных работ, содержания в дисциплинарной воинской части и ограничений по военной службе.

Зачёт срока нахождения в СИЗО в срок лишения свободы

  • 1 день в СИЗО = 1 день отбывания наказания в тюрьме или колонии строгого или особого режима;
  • 1 день в СИЗО = 1,5 дня отбывания наказания в колонии общего режима или воспитательной колонии;
  • 1 день в СИЗО = 2 дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Например, человек, не имеющий судимости, обвиняется по ч.2 ст.111 УК РФ, находился под стражей 9 месяцев. При назначении ему наказания в виде реального лишения свободы в колонии общего режима срок нахождения под стражей в срок лишения свободы будет зачтён по принципу «один к полутора» (то есть 13,5 месяцев).

При этом «льготные» коэффициенты («один к двум» и «один к полутора») не распространяются на

  • осуждённых с особо опасном рецидивом;
  • осуждённых за преступления, предусмотренные ст.205-205.5, ч.2 и ч.3 ст.228, ст.228.1, ст.229, 275, 276, 361 УК РФ;
  • осуждённых за преступления, предусмотренные ст.277-279 и 360 УК РФ, сопряжённые с террористической деятельностью;
  • осуждённых, которым смертная казнь в порядке помилования заменена на пожизненное лишение свободы или лишение свободы на 25 лет.

В отношении этих категорий осуждённых во всех случаях действует коэффициент «один к одному».

Например, человек, не имеющий судимости, обвиняется по ч.1 ст.228.1 УК РФ, находился под стражей 5 месяцев. При назначении ему наказания в виде реального лишения свободы в колонии общего режима срок нахождения под стражей в срок лишения свободы будет зачтён «один к одному» (то есть 5 месяцев), несмотря на то, что отбывать наказание он будет в колонии общего режима.

Кроме того, «льготные» коэффициенты не применяются в отношении срока нахождения осужденного, отбывающего наказание в строгих условиях в воспитательной колонии или исправительной колонии общего режима, в штрафном или дисциплинарном изоляторе, помещении камерного типа либо едином помещении камерного типа, в случае применения мер взыскания к осужденному.

Зачёт срока нахождения в СИЗО для других видов наказаний

  • 1 день в СИЗО = 1,5 дня содержания в дисциплинарной воинской части;
  • 1 день в СИЗО = 2 дня ограничения свободы или принудительных работ;
  • 1 день в СИЗО = 3 дня исправительных работ или ограничения по военной службе;
  • 1 день в СИЗО = 8 часов обязательных работ.

Перерасчёт срока нахождения в СИЗО к наказанию в виде штрафа законом не предусмотрен. В таком случае обвиняемому и его адвокату целесообразно заявлять об освобождении от назначенного наказания.

В практике адвоката было дело, когда человек сначала обвинялся по ч.2 ст.111 УК РФ, провел 8 месяцев под стражей, затем дело ещё на следствии было переквалифицировано на ч.1 ст.114 УК РФ, а обвиняемый из-под стражи освобождён. Прекратить дело за примирением сторон не получилось из-за действующей судимости. В результате правильно выстроенной позиции защиты суд вынес обвинительный приговор с назначением штрафа, учёл длительный срок нахождения под стражей и освободил осуждённого от назначенного наказания.

Зачёт срока нахождения под домашним арестом в срок лишения свободы

Из-за неудачно сформулированной нормы (ч.3.4 ст.72 УК РФ в новой редакции) пока неясно, как правильно пересчитывать срок нахождения под домашним арестом в срок лишения свободы. В законе указано: «Время нахождения под домашним арестом засчитывается в срок нахождения лица под стражей до судебного разбирательства и в срок лишения свободы из расчёта два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы». Вариантов трактовок нормы несколько.

Первый вариант: действует простой коэффициент «два к одному» – два дня домашнего ареста приравнены к одному дню лишения свободы. При таком толковании неясно, зачем было указывать, что срок нахождения под домашним арестом засчитывается в срок нахождения лица под стражей. Например, человек провёл под домашним арестом 6 месяцев. Если на практике будет применяться первый способ расчёта, то в срок лишения свободы зачтут только 3 месяца.

Второй вариант: необходимо сначала пересчитывать срок нахождения под домашним арестом в сроки нахождения под стражей по коэффициенту «два к одному», а затем использовать правила пересчёта, установленные для зачёта сроков нахождения в следственном изоляторе в срок лишения свободы. Например, человек провёл под домашним арестом 6 месяцев, осуждён по ч.2 ст.162 УК РФ к отбыванию наказания в виде лишения свободы в колонии общего режима. Если суды станут придерживаться второго варианта, расчёт будет следующий: 1) 6 месяцев под домашним арестом * 0,5 = 3 месяца в СИЗО, 2) 3 месяца в СИЗО * 1,5 = 4, 5 месяца засчитываются в лишения свободы.

Каким образом будет развиваться ситуация – в ближайшие месяцы покажет практика. Однако уже сейчас судебную практику обвиняемым и осуждённым, а также их адвокатам-защитникам целесообразно формировать в благоприятном для себя ключе.

Применение закона для тех, кто был осуждён до его вступления в силу

Федеральный закон №186-ФЗ от 03.07.2018 года улучшает положение не только тех, кто сейчас находится в СИЗО или под домашним арестом, но и тех, кто уже отбывает наказание. Вступивший в силу приговор может быть пересмотрен на основании ст.10 УК РФ, если осуждённым или его адвокатом будет подано ходатайство об этом.

Важно не пропустить сроки обращения с таким ходатайством. Для тех, кто отбывает наказание в воспитательной колонии и колонии-поселении, этот срок составляет 3 месяца. Те, кто отбывает лишение свободы в колонии общего режима, ограничение свободы, все виды работ или ограничения по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской части, должны уложиться в 6 месяцев.

Влияние закона №186-ФЗ на условно-досрочное освобождение

Для тех, кто уже отбывает наказание в виде лишения свободы, применение закона №186-ФЗ от 03.07.2018 года может повлечь приближение срока, предоставляющего право на рассмотрение ходатайств об условно-досрочном освобождении или о замене лишения свободы на другой вид наказания. Для этого целесообразно сначала подать ходатайство о пересмотре приговора на основании ст.10 УК РФ и получить постановление суда с перерасчётом сроков, а затем подавать ходатайство об УДО или о применении ст.80 УК РФ.

За оказанием юридической помощи по уголовным делам (в том числе за составлением ходатайств о пересмотре приговора в порядке ст.10 УК РФ на основании Федерального закона №186-ФЗ, об условно-досрочном освобождении, о замене наказания на более мягкий вид наказания) Вы можете обратиться по телефону 8-910-188-73-21 или написав на электронную почту nikonov@33advokat.ru.

Новация домашнего ареста в УПК не сопровождалась серьезными комментариями. Какие из рисков ст.177 УПК предотвращает круглосуточный домашний арест? Какие риски не предотвращает ночной арест, требуя еще и дневного? На эти базовые вопросы не дал ответ ни УПК, ни кассационный суд.

В развитых странах существует три вида домашнего ареста: curfew (ночной плюс выходные), home detention (круглосуточный минус время для работы или учебы), home incarceration (круглосуточный минус медицинское обслуживание и религиозные услуги). Основной задачей домашнего ареста по сравнению с тюремным заключением там видят разгрузку тюрем и социализацию нарушителей, включая выведение мелких преступников из-под влияния матерых уголовников. Эти цели чужды украинскому УПК.

Домашний арест обычно рассматривается как мера пресечения для тех, кто не может уплатить залог. В украинском праве, эта связь отсутствует.

Домашний арест применяется в развитых странах только для мелких нарушителей. В Украине эта связь очень слабо прописана в ст.177 как риск рецидива. В результате, под домашний арест выходят подозреваемые в тяжких и особо тяжких преступлениях. Полицейский контроль неэффективен — полицейских мало, проверяют они редко, и нарушитель всегда может сказать, что ему нужно было срочно пойти к врачу, и даже принести поддельную справку. Практически никогда полицейские не проверяют домашних арестантов ночью. Поэтому ничто не мешает преступнику, находящемуся под домашним арестом, продолжить свой промысел.

Поскольку целью домашнего ареста является социализация нарушителей, круглосуточный арест применяется крайне редко. Если преступник так опасен, что его нельзя выпустить из дому даже на работу, то скорее всего, его нельзя было выпускать из тюрьмы. И наоборот, если его выпустили из тюрьмы под домашний арест, то он не так уж опасен, и нет оснований удерживать его дома круглосуточно.

Домашний арест это точно такое же лишение свободы, как тюремное заключение (Бузаджи против Молдовы). ЕСПЧ видит небольшое количественное отличие между этими режимами, но считает их качественно схожими. И это он еще не рассматривает тот факт, что для некоторых мужчин длительное пребывание с женой является сомнительным удовольствием даже по сравнению с сокамерниками. Надеемся, что таких мужчин немного.

Украинский суд часто рассматривает домашний арест как практически свободу. «Скажите спасибо, что вы не в СИЗО”. Это абсолютно ошибочный подход, который противоречит практике ЕСПЧ.

В некоторых аспектах, домашний арест даже суровее предварительного заключения. Так, составители УПК забыли про прогулки и медицинское обслуживание при круглосуточном домашнем аресте, хотя это право четко предусмотрено для заключенных в СИЗО.

ЕСПЧ постоянно обращает внимание украинских судов на необходимость указать конкретные факты, которыми подтверждаются риски. Очень часто, суды пренебрегают этой обязанностью. Точно так же, суд игнорирует свою обязанность проанализировать, почему более мягкая санкция не предотвратит эти же риски.

При домашнем аресте, суду очень нелегко, практически невозможно указать такие факты. Основные риски по ст.177: побег, давление и рецидив. Очевидно, что ни один из них не контролируется домашним арестом. Никто не мешает сбежать из дома, даже срезав электронный браслет. В нынешней ситуации, нарушитель имеет фору от несколько часов до одного дня, пока полиция начнет его розыск. На практике, ловят почти всех, но это только потому, что срезают браслет не самые квалифицированные нарушители, которые потом совершают ошибки, на которых их и ловят. Никто не мешает давить на потерпевших по анонимным мессенджерам. Никто не мешает, как упоминалось выше, вести преступный промысел в ночное время, когда проверки жилища полицией практически исключены. Именно поэтому в развитых странах домашний арест не рассматривается как эффективное средство предотвращения рисков; это прежде всего, способ разгрузки тюрем для нарушителей с незначительным риском.

Но тогда зачем нужен домашний арест, если риск и без него незначителен? Дело в том, что существует две функции домашнего ареста: досудебный и как форма пробации. Целесообразность домашнего ареста во втором случае очевидна: приговор нужно исполнять, и даже если дальнейшее тюремное заключение признано излишним, то какое-то наказание должно иметь место. Таким умеренным наказанием становится домашний арест.

Досудебный домашний арест, как в Украине, так и в развитых странах, является неудачной уступкой судебной системы общественному мнению. Там, основными кандидатами на домашний арест являются малолетние нарушители, наркоманы и выпившие водители. Всем понятно, что они не убегут. Водители или подростки все равно ночуют дома; домашний арест это декларативная суровость. Судья показывает нарушителю и обществу строгость закона, при этом ничем реально не отягощая арестованного. В чуть усиленном виде, «домашний арест кроме работы и учебы” посылает сигнал от строгого судьи нарушителю, что он должен вести добропорядочный образ жизни хотя бы до суда. Таким образом, не только в Украине, но и в юридически развитых странах, домашний арест является несомненной формой наказания и перевоспитания. И это, хотя и неконституционно, однако разумно: по мелким нарушениям вроде пьяного ДТП, судье очевидна вина; мысленно, он уже осудил человека и начинает его перевоспитывать.

Ситуация в корне меняется, когда домашний арест становится круглосуточным. Это крайне нетрадиционная форма санкции. С одной стороны, она возникла как якобы логическое развитие домашнего ареста: если суд может решить, для каких целей выпускать нарушителя из дому, то может и вообще не выпускать. Логическая ошибка здесь проста: сродни вопросу, простирается ли свобода человека до свободы продать себя в рабство. Или, как любят говорить гегельянцы, о переходе явления в свою противоположность. Вторая причина возникновения круглосуточного ареста это необходимость альтернативы залогу, когда его не могут уплатить. Иначе возникла бы ситуация, что закон наказывает бедность.

Украинский вариант домашнего ареста получил худшее от этих двух вариантов. УПК предусматривает круглосуточный арест как совершенно обычную, а не крайнюю и редчайшую, меру. И вообще не предусматривает ареста «кроме работы и учебы”. Его слабо эмулирует арест на определенное время суток, но УПК не делает различия между выходными и рабочими днями, не предусматривает гибкого графика работы или учебы, и не ограничивает отлучку из дома этими социально полезными функциями. Украинскому домашнему заключенному ничто не мешает общаться в свободное от дома время с другими уголовниками.

Попытка украинского законодателя формализовать применение домашнего ареста столь же абсурдна, как его же попытка формализовать запрет применения залога по отдельным статьям. Но если второе явно противоречит практике ЕСПЧ, то первое менее очевидно. Мы видели, что основными задачами домашнего ареста являются разгрузка тюрем и социализация нарушителей. Но как это изложить в терминах кодекса? Вместо этих размытых категорий, законодатель предложил суду исследовать риски — которые заведомо ничтожны для тех, кого можно отпустить под домашний арест. Как же сравнивать ничтожные риски? Из математики мы помним, как трудно сравнивать величины, приближенные к нулю.

Риск побега уменьшается ли от круглосуточного домашнего ареста по сравнению с ночным? Если нарушитель не убежал ночью, то убежит ли он днем?

Риск давления на пострадавших уменьшается ли от круглосуточного домашнего ареста по сравнению с ночным? Если арестант не давит на них ночью, то будет ли он давить днем? Что мешает ему давить посредством анонимных мессенджеров? Правосудие должно быть не декларативным, а эффективным. Нельзя запрещать то, что невозможно проконтролировать. Запрет общения нередко нарушает фундаментальное право на защиту. Если подозреваемому запрещено общаться с потерпевшими, как же выплатить им компенсацию или достичь примирения? Если запрещено общение со свидетелями, то как же быть с правом сбора доказательств — которое включает право опрашивать свидетелей?

Аналогично, риск рецидива днем ничуть не больше, чем ночью. Украинский суд сталкивается с заведомой невозможностью аргументировать, почему он выбрал круглосуточный арест вместо ночного.

Круглосуточный домашний арест порождает клубок проблем. Как проходить медицинское обследование? УПК предусматривает возможность отлучиться с позволения суда из города, но не из дому. С домашнего ареста не может забрать даже скорая.

Круглосуточный домашний арест плохо сочетается с требованием являться по вызову суда или следователя. Как арестант может получить отправленную по почте повестку, если ему запрещено выходить из дома? Он не может выйти из квартиры даже к почтовому ящику.

Странности домашнего ареста усугубляются использование электронного средства мониторинга (браслета). Казалось бы: зачем человеку находиться именно дома, если полиция контролирует его местоположение в любой момент, и даже могла бы сопоставить его с расположением злачных мест? Это противоречие снова уходит корнями в историю.

Первые мониторы не имели GPS. Это были модемные устройства. Из полиции звонили на домашний телефон, и арестант должен был приложить браслет к трубке телефона. Так полиция могла удостовериться, что он находится дома. Чтобы исключить фальсификации, телефонная линия должна была быть отдельной и специальной: например, без конференц-связи. Поэтому система работала только в заранее подготовленных условиях — дома.

С появлением GPS браслетов, используемых в Украине, необходимость привязки к дому отпала, но сохраняется по традиции.

Необычно, кстати, что в Украине использование электронных средств контроля бесплатно. И это при том, что государству браслет обходится в две тысячи долларов (правда, функционально аналогичные смарт-часы стоят в двадцать раз дешевле), плюс зарплата персонала. В Лос-Анджелесе, например, за браслет нужно платить около тысячи долларов в месяц.

Институт домашнего ареста, некритично скопированный авторами УПК с законодательства юридически развитых стран, требует реформы. Его нужно привести в соответствие с требованиями ЕСПЧ и просто логикой.

Автор статтьи: Черный Вадим

Разъяснение подготовлено старшим помощником прокурора Октябрьского района г. Саратова П.В. Логиновым

Президиумом Верховного суда 31.07.2019 даны разъяснения по отдельным вопросам, возникающим у судов в связи с изменением порядка зачета времени нахождения под стражей или домашним арестом в сроки наказаний.

Федеральным законом № 186-ФЗ от 03.07.2018 «О внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса Российской Федерации» порядок зачета времени нахождения под стражей или домашним арестом в сроки наказаний дифференцирован в зависимости от совершенного преступления, назначенного судом наказания, вида и режима исправительного учреждения, а также иных юридически значимых обстоятельств.

Федеральным законом № 569-ФЗ от 27.12.2018 «О внесении изменений в статьи 58 и 72 Уголовного кодекса Российской Федерации» расширен перечень преступлений, совершение которых препятствует применению льготных правил зачета наказания.

В связи со вступлением в силу указанных Федеральных законов, Верховным Судом Российской Федерации даны разъяснения по вопросам, поступивших из судов, по применению положений ст. 72 УК РФ.

Так, срок лишения свободы по правилам, предусмотренным в ч. 3.1 ст. 72 засчитывается период со дня фактического задержания до дня вступления приговора в законную силу.

Если время содержания под страже, засчитанное на основании ст. 72 УК РФ, поглощает срок назначенного наказания, то суд постановляет приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания, а осужденный подлежит немедленному освобождению в зале суда.

При назначении лишения свободы условно, если осужденный содержался под стражей, указывать в приговоре на применение ст. 72 УК РФ не следует.

При назначении наказания по совокупности преступлений льготные правила зачета времени содержания под стражей по общему правилу подлежат применению.

Коэффициенты кратности, предусмотренные ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, не подлежат применению при решении вопросов о зачете в срок отбывания наказания периодов содержания под стражей на стадии исполнения приговора.

Положения о порядке зачета срока содержания под стражей в срок лишения свободы применяются, в том числе и к освобожденным условно-досрочно и к осужденным, которым неотбытая часть наказания в виде лишения свободы заменена более мягким видом наказания.

Изменение коэффициента кратности при изменении осужденному вида исправительного учреждения на основании ст. 78 УИК РФ невозможно.

Федеральным законом № 569-ФЗ от 27.12.2018 «О внесении изменений в статьи 58 и 72 Уголовного кодекса Российской Федерации» расширен предусмотренный ч. 3.2 ст. 72 УК РФ перечень преступлений, совершение которых препятствует применению льготных правил зачета наказания, в частности это ст. 208 УК РФ (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем) и ст. 209 УК РФ (бандитизм).

С 14 июля этого года поменяется порядок зачёта времени содержания подсудимых под стражей в срок отбывания наказания. Эти порядки не менялись с 1996 года.

Каков расчёт?

Ранее действовала так называемая формула «день за день». Один день, проведённый гражданином в СИЗО или под домашним арестом до приговора, приравнивался к одному дню лишения свободы.

Но с вступлением в силу федерального закона от 03.07.2018 N 186-ФЗ «О внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса Российской Федерации» всё изменится.

Теперь законом установлено, что время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу засчитывается в сроки наказания следующим образом:

— в дисциплинарной воинской части из расчета один день за полтора дня (ранее — один день за один день);

— принудительных работ и ареста — из расчета один день за два дня (ранее — один день за один день).

Время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы (за исключением случаев, предусмотренных частями 3.2 и 3.3. ст. 72 УК РФ) из расчёта один день за:

— один день отбывания наказания в тюрьме либо исправительной колонии строгого или особого режима;

— полтора дня отбывания наказания в воспитательной колонии либо исправительной колонии общего режима;

— два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Почему изменился закон?

Председатель Бердского городского суда Павел Яковинов рассказал сайту Бердск-онлайн, что новый закон улучшает положение осуждённых.

— Госдума указала на то, что, действительно, содержание в СИЗО отличается от содержания в колониях общего режима и колониях-поселениях прежде всего. Конечно, с точки зрения режима и условий разница серьёзная, — отмечает Павел Валерьевич.

В следственном изоляторе действуют достаточно жёсткие ограничения по передвижению, а также по количеству передачек и свиданий с родственниками. В СИЗО человек сидит в небольшой камере под замком. Пребывание на свежем воздухе – не более одного часа в сутки.

Режим в колониях (кроме колоний строгого и особого режимов) несколько свободнее. Там гарантированы длительные и короткие свидания. Быт больше напоминает общежитие. В колониях осуждённые могут трудиться и учиться. Иными словами, в колонии жить проще, чем в СИЗО.

Сами заключённые и правозащитники нередко обращали внимание законодателей на существенную разницу между СИЗО и колонией. И отмечали, что приравнивать их несправедливо. В Госдуме, в конце концов, согласились с этим. Хотя обсуждение изменений закона шло несколько лет.

Павел Яковинов объяснил, что с 14 июля новый закон вступает в силу, и с этого дня, безусловно, будет исполняться.

— К примеру, мы назначаем наказание – два года исправительной колонии общего режима. А подсудимый уже год содержится в СИЗО. Человек фактически уже отбыл наказание, и он может сразу выйти из-под стражи. Но это улучшает положение только в колониях-поселения и общего режима. Для колонии строгого и особого режимов и тюрьмы по-прежнему расчёт «один к одному», — подчёркивает Павел Яковинов.

Приговор уже вынесен. Можно ли сократить срок?

Как быть тем, кто выслушал свой вердикт до 14 июля? Есть ли у них шанс выйти на свободу пораньше? Установлен порядок исполнения новых положений закона. Поэтому некоторым осуждённым могут перезачесть срок:

— в течение трех месяцев со дня вступления в силу настоящего Федерального закона в отношении лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в воспитательной колонии и колонии-поселении;

— в течение шести месяцев со дня вступления в силу настоящего Федерального закона в отношении:

а) лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

б) лиц, отбывающих наказание в виде обязательных работ, исправительных работ, ограничения свободы, принудительных работ;

в) военнослужащих, отбывающих наказание в виде ограничения по военной службе или содержания в дисциплинарной воинской части.

С исправительными учреждениями уже ведётся подготовительная работа. Ко всем заключённым, попадающим в вышеуказанные категории, применят новый закон.

Есть ли исключения?

Не все арестанты могут рассчитывать на применение нового закона. Прежняя формула «день за день» останется для назначения наказания за терроризм (в том числе международный), захват заложников, угон самолёта, судна или поезда, госизмену и шпионаж.

Если такие преступления как захват власти, вооружённый мятеж, нападение на лиц под международной защитой и посягательство на жизнь чиновника или общественного деятеля будут сопряжены с террористической деятельностью, то осуждённые тоже могут не надеяться на новые расчёты.

Поблажек не будет и лицам, осуждённым за хранение наркотиков в особо крупном размере, а также производство, сбыт и хищение наркотиков. Сюда же относятся особо опасные рецидивисты и осуждённые на смертную казнь, наказание которым заменили на пожизненный срок или 25 лет лишения свободы.

Под домашним арестом теперь сидеть «не выгодно»?

Новый закон таит в себе не только послабления, но и ужесточения. Домашний арест теперь не приравнивается к аресту в СИЗО. Сутки под домашним арестом отныне равны лишь половине дня под стражей или половине дня в колонии.

Мера пресечения в виде домашнего ареста довольно широко применяется в Бердске. Но это вовсе не означает, что обвиняемых и подсудимых массово отправляют домой, а не в камеру изолятора. Разумеется, суд учитывает совокупность обстоятельств: тяжесть преступления, в котором обвиняют человека, личность, семейное положение и прочие факторы.

— Действительно, домашний арест применяется чаще. Не только наш суд, но и другие суды стали более гуманно подходить (к вынесению решений) и применять менее строгую меру пресечения, — говорит Яковинов.

Дома, а не в изоляторе, сейчас находятся фигуранты нескольких громких дел. Это, к примеру, экс-начальник ОМВД Бердска Сергей Проценко и его дочь Екатерина Песляк, обвиняемые в махинациях с земельными участками. Тут стоит напомнить, что более трёх месяцев Проценко провёл в СИЗО.

Также под домашним арестом – Анна Захарова, обвиняемая в хищениях из бюджета экс-директор муниципального ЦИМО.

На днях облсуд смягчил меру пресечения подельникам экс-директора КБУ Александра Кожина – замдиректора МУП «САХ» Сергею Оленичу и гендиректору МК «Сибиряк» Владимиру Дыненкову. До 3 июля они содержались в СИЗО.

Если всем перечисленным лицам вынесут обвинительные приговоры с реальными сроками, то их время, проведённое под домашним арестом, разделят пополам. Что не выгодно для зачтения в срок наказания.

Стоит подчеркнуть, что Уголовный кодекс запрещает ухудшать условия при принятии новых законов. Поэтому тем, кто уже отбывает наказание, а до этого находился под домашним арестом, увеличивать срок не будут.

admin