Истина в гражданском процессе

Главным способом достижения объективной истины в гражданско-процессуальном праве является доказывание. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 12 ГПК РФ суд обязан осуществлять руководство процессом доказывания, начиная со стадии подготовки дела к судебному разбирательству и до конца его рассмотрения по существу. При этом суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, обязан создать условия для всестороннего и полного исследования доказательств и установления фактических обстоятельств с целью правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданского дела. На суд возлагается ряд обязанностей, которые выступают гарантией достижения истины по делу. Так, в соответствии со ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне подлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. Тем самым суд определяет предмет доказывания по делу. Кроме того, в соответствии со ст. 57 ГПК РФ на суд возлагается обязанность оказывать содействие лицам, участвующим в деле, в собирании и истребовании доказательств, если их представление затруднительно для этих лиц.

Существует много других норм ГПК РФ, которые также косвенно закрепляют принцип объективной истины: относимость доказательств (ст. 59 ГПК РФ), судебные поручения (ст. 62 ГПК РФ), обеспечение доказательств (ст. 64 ГПК РФ), оценка доказательств (ст. 67 ГПК РФ), назначение экспертизы (ст. 79 ГПК РФ). Также стоит отметить, что ст. 148 ГПК РФ называет такие задачи подготовки дела к судебному разбирательства, как: уточнение фактических обстоятельств; представление необходимых доказательств сторонами и другими лицами, участвующими в деле, что также способствует достижению объективной истины в судебном разбирательстве.

В последнее время дискуссия в отношении объективной истины снова считается открытой, но иначе формулируются вопросы: что есть объективная истина, принцип или цель гражданского судопроизводства?

Следует отметить, что в советском гражданском процессуальном праве не было такого вопроса, так как тогда было прямо закреплено, что под объективной истиной по делу понималось соответствие выводов суда действительным обстоятельствам дела (ст. 5 ГПК РСФСР 1923 г.). Обращенное к суду требование об установлении объективной истины и обязательность его выполнения рассматривается как принцип советского гражданского процессуального права. Согласно советской юридической теории объективная истина не только составляет содержание принципа, но и является целью процесса. В первом случае это — требование (правило), а во втором — сама истина.

В настоящее время ученые часто не разделяют понятия «принцип» и «цель», что представляется нам неправильным. Цель необходимо понимать как предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить. С определением понятия «принцип» все гораздо сложнее.

Если принципом считать «фундаментальные идеи» (которые допустимо смешивать с понятием «цель», на наш взгляд), то В.В. Ершов справедливо отмечает, что суд не может руководствоваться при вынесении судебных актов идеями. Если же понимать под принципом права «основания всеобщей связи, отражающие объективные закономерности и сущность единой и многоуровневой системы форм национального и международного права, реализуемых в государстве, обеспечивающие предсказуемость, ожидаемость и единообразие правотворческих и правореализационных процессов» или «теоретическое и практическое обобщение опыта, полученного на основе длительной и многообразной правотворческой и правореализационной деятельности, в результате которой выработаны средства правового регулирования общественных отношений, характеризующиеся максимальной универсальностью, высшей степенью императивности и абстрактности, объективно отражающие закономерные, существенные, типичные и системообразующие процессы в национальном и (или) международном праве», то данный термин не будет синонимичен понятию «цель».

М.Ф. Гараева в своей работе пишет, что законодатель отказался от непосредственного закрепления принципа объективной истины, но это не означает, что данный принцип перестал существовать как таковой. Весь судебный процесс направлен на достижение истины. Хотя эта цель не всегда достижимая и достигаемая. А.Ф. Клейман считает, что принцип объективной истины состоит в том, что суд при разбирательстве и разрешении дела должен ставить своей целью установить фактические обстоятельства, имевшие место в действительности, должен всемерно стремиться к выяснению действительных взаимоотношений сторон, а судебное решение должно основываться на достоверно установленных, т.е. доказанных, обстоятельствах дела. В данных примерах мы видим смешение понятий «принцип» и «цель». Нам представляется это неправильным ввиду того, что данные термины имеют разные значения. Законодательство не должно содержать нормы, допускающие их двоякое толкование. Необходимо добиться единообразия толкования норм.

Иной позиции придерживается В.В. Ершов. Он считает, что в ГПК РФ теоретически обоснованно не закреплен «принцип» объективной истины, поскольку «объективная истина», а точнее – всестороннее и полное исследование доказательств, установление действительных фактических обстоятельств – цель судопроизводства, а не принцип процессуального права. Цель, к которой необходимо максимально стремиться при рассмотрении споров. «Принцип» объективной истины в процессуальном праве в большей мере основываются на синтезированном подходе к праву, который в конечном итоге сводится к «размыванию» права неправовыми явлениями, неправом, например, целями, задачами.

Судебная практика не отрицает принципа объективной истины, однако одни и те же фактические обстоятельства в судебных актах толкуются двояко, т.е. стороны одни и те же факты воспринимают по-разному.

В качестве примера рассмотрим решение Санкт-Петербургского городского суда, в который обратился гражданин П. с жалобой об отмене принятых решений и прекращении производства по делу, указывая, что не было проведено всесторонне полное объективное и достаточное выяснение всех обстоятельств по делу, выводы о его виновности не основывались на доказательствах, способных достоверно подтвердить факт совершения им административного правонарушения. Инспектор ДПС не представил доказательств виновности П. Кроме того, в суд не представлен утвержденный в установленном порядке руководителем подразделения маршрут патрулирования либо постовая ведомость, т.е. не подтверждена обязанность инспектора ОБ ДПС ГИБДД А.А. находиться в указанном месте в указанное время и рассматривать дела об административных правонарушениях.

Свидетель А.А. в судебном заседании перепутал перекресток, где он находился в момент фиксации правонарушения, и утверждал, что находился на углу (адрес изъят), а правонарушение, якобы, зафиксировано им на (адрес изъят) ул., т.е. на перекрестке, который не попадает в его поле видимости. Данные о наличии светофора, требования сигнала которого по п. 6.13 ПДД РФ, якобы, нарушил П., фактическое наличие дорожных знаков, светофоров и разметки на дату совершения административного правонарушения не отражены в административном материале, схема места нарушения инспектором не составлена. Средствами видеофиксации правонарушение не зафиксировано, свидетели отсутствуют. Утверждение А.А. о том, что он находился на стационарном посту, противоречит фактам: по указанному адресу стационарного поста нет. Все вышеназванные факты, по мнению П., не были учтены судом, чем был нарушен принцип объективной истины.

В то же время суд счел допустимыми доказательствами, подтверждающими факт совершения административного правонарушения, протокол об административном правонарушении, составленный на месте правонарушения в присутствии П. уполномоченным должностным лицом и соответствующий требованиям ст. 28.2 КоАП РФ, а также показания указанного должностного лица — инспектора А.А., являвшегося очевидцем вмененного П. правонарушения и зафиксировавшего факт совершения такового.

В итоге суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что П. совершил вмененное ему административное правонарушение. В данном случае суд счел, что объективная истина достигнута, а гражданин П. придерживается противоположной точки зрения. Из этого можно сделать вывод, что принцип объективной истины в судебной практике трансформируется в субъективную истину, а объективная истина существует только как цель судопроизводства.

В свою очередь Арбитражный суд Московского округа в своем постановлении разъясняет, что принцип объективной истины не носит универсальный характер, поскольку действующим законодательством, в том числе ГПК РФ и АПК РФ, предусмотрено установление истины на основании представленных сторонами доказательств. Иначе говоря, объективная истина устанавливается на основании принципа состязательности сторон и предоставления сторонами судопроизводства доказательств по делу.

Интересной нам представляется практика Дзержинского районного суда г. Волгограда, который в своих решениях косвенно называет объективную истину целью судопроизводства. Об этом свидетельствует тезис, который присутствует почти во всех их решениях: назначить экспертизу «в целях установления объективной истины по делу». В данном решении не указано, что суд таким образом применяет принцип объективной истины, но говорится, что это способ достижения объективной истины, что подтверждает тезис: объективная истина – это цель судопроизводства.

На основе всего вышесказанного можно сделать следующие выводы:

1. В науке и практике часто смешиваются понятия «принцип» и «цель» гражданского судопроизводства.

2. Объективная истина является целью гражданского судопроизводства, а не принципом, так как принцип права должен содержать в себе точную регламентацию и механизм реализации, которых не содержит в себе «принцип» объективной истины. При этом гражданский процесс направлен на установление объективной истины. Поэтому установление истины в судопроизводстве является идеалом, целью, к которой нужно стремиться.

См.: Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01.09.1923 (утратил силу) // СУ РСФСР. 1923. № 46 – 47. Ст. 478 // СПС Гарант.

Ожегов С.И. Словарь русского языка: 70000 слов / Под ред. Н.Ю. Шведовой. 23-е изд., испр. М.: Рус. яз., 1991. С. 870.

См.: Ершов В.В. Правовая природа, функции и классификация принципов // Российское правосудие. 2016. № 03 (119). С. 11.

Там же. С. 35.

Там же.

Гараева М.Ф. Указ. соч. С. 25.

Клейман А.Ф. Советский гражданский процесс. М., 1954. С. 55.

Ершов В.В. Указ. соч. С. 15.

Там же. С. 16.

Решение Санкт-Петербургского городского суда от 24.12.2015 № 7 – 1705/2015 // СПС КонсультантПлюс.

Что есть истина? Вопрос вопросов философской науки получил весьма специфическое преломление в доктрине уголовного процесса, прежде всего в контексте ее (истины) совместимости с принципом состязательности, охраны прав и свобод человека и гражданина, презумпцией невиновности и прочими завоеваниями либеральной реформы уголовного судопроизводства новейшего времени.

Масло в огонь научной полемики подлил Следственный комитет РФ, при непосредственном участии которого в недавнем прошлом был подготовлен и внесен в Государственную Думу РФ законопроект №440058-6, предлагавший, как следует из пояснительной записки, восстановить в российском уголовном процессе институт установления объективной истины по уголовному делу.

Мнения ожидаемо разделились на pro et contra: часть исследователей высказала убеждение в том, что истина – это высший закон правосудия, другие принялись «ругать» ее фетишем и наследницей советского прошлого. К сожалению, основная масса работ по рассматриваемой проблематике, на мой взгляд, продолжает носить сугубо умозрительный характер, что не позволяет неискушенному читателю уловить практическую составляющую возможного реформирования уголовного судопроизводства в предложенном ключе. Однако, как известно, все наши знания предназначены в конце концов для того, чтобы вернуться обратно в практику и активно влиять на ее развитие.

В этой связи, давайте попробуем взглянуть на дискуссию об истине в уголовном процессе с утилитарной точки зрения и ответить на вопрос: что в практическом плане представляет собой институт установления истины в уголовном процессе и возможно ли его вплетение в ткань состязательного уголовного судопроизводства?

I. Истина в уголовном процессе.

Прежде всего, следует определиться с углом зрения, отражающим авторское отношение к предложенной проблематике. Анализируя институт установления истины в уголовном судопроизводстве необходимо исходить из того, что содержание понятия «истина» в уголовном процессе и в гносеологии не совпадает, как не совпадают по содержанию и многие другие изначально философские категории, используемые в уголовном процессе, например «личность», «справедливость», «права человека» и т.д. Более того, попытки искусственной имплантации философских категорий в правовое поле, как это попытались сделать авторы указанного выше законопроекта, на мой взгляд, заранее обречены на провал, поскольку такие категории во всей своей абстрактной неопределённости просто не годятся для целей правового регулирования. Таким образом, говоря об установлении истины в уголовном судопроизводстве, мы вкладываем в него строго определенный юридический смысл, отличный от более широкого понимания истины в философской науке.

При таком подходе в самом общем виде под установлением материальной (объективной) истины в уголовном процессе следует понимать такой подход к доказыванию, при котором субъект доказывания осуществляет его:

  • по собственной инициативе,
  • вне зависимости от доказательственной активности сторон,
  • руководствуясь при этом принципом всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела (средство достижения истины).

Если же инициатива в доказывании принадлежит сторонам, а суд, оставаясь относительно пассивным, выступает лишь в качестве независимого арбитра в споре сторон, говорят о формальной (юридической) истине.

При этом надо иметь в виду, что в обоих случаях истина по своей сути остается юридической, поскольку процесс ее отыскания всегда связан определенными процессуальными (юридическими) правилами и процедурами. Это очень важное уточнение в том смысле, что я не склонен ставить знак равенства между установлением истины и раскрытием преступления «во что бы то ни стало». Правила допустимости доказательств остаются незыблемыми, и в этом смысле они, конечно, в определенной степени затрудняют установление материальной (объективной) истины в угоду истине юридической. Но это не предмет спора, а данность, которую необходимо учитывать каждому криминалисту-практику.

Здесь необходимо сделать еще одно важное дополнение. Было бы большим заблуждением считать, что пассивный суд не стремится к установлению истины. Однако в рамках так называемой чистой состязательности она рождается в споре сторон. При этом стороны самостоятельно собирают доказательства для предоставления их суду, однако, в отсутствие независимого органа, обязанного действовать объективно, всесторонне и беспристрастно, вынуждены соблюдать определенные процедуры, связанные с взаимным раскрытием доказательств, что в значительной степени обеспечивает объективность предоставляемой суду информации.

На основании изложенного позволю себе подвести некоторые предварительные итоги:

а) понятие истины в философском смысле не тождественно понятию истины в уголовном процессе, поэтому любые философские споры на основе обусловленности одного понятия другим не имеют практической ценности;

б) истина в уголовном процессе, как ее не назови, суть истина юридическая, поскольку ни один существующий процессуальный порядок не предусматривает ее отыскание в отрыве от юридических процедур;

в) дискуссия об истине в уголовном судопроизводстве по своей сути сводится к выбору оптимальной модели уголовно-процессуального доказывания, что, впрочем, не мешает каждой из существующих моделей по-своему стремиться к отысканию истины.

II. Истина и состязательность.

В рамках правовой дискуссии довольно часто выдвигаются суждения о том, что институт установления истины в уголовном судопроизводстве вступает в непримиримое противоречие с его же принципом состязательности. Для того, чтобы понять так ли это, необходимо прежде всего разобраться с содержанием данного принципа. Такой разбор представляет определенную сложность, поскольку единого подхода к содержанию принципа состязательности на сегодняшний день в доктрине нет. В самом общем виде данный принцип в уголовном судопроизводстве можно свести к следующим тезисам:

а) жесткое разграничение процессуальных функций обвинения, защиты и разрешения дела, соединенное с запретом совмещения их в одном лице;

б) наделение сторон обвинения и защиты равными правами и возможностями в отстаивании своей позиции перед судом;

в) ограничение роли суда в процессе созданием необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Дискуссия противников и сторонников института установления материальной (объективной) истины развернулась вокруг последнего пункта и свелась, по сути, к противоположным ответам на вопрос: должен ли суд быть активным участником отыскания истины независимо от инициативы сторон или его роль сводится к пассивному арбитру в споре, опять таки независимо от активности сторон в процессе. Активность суда в практическом плане означает его возможность самостоятельно допрашивать свидетелей, назначать производство экспертизы, а также иным образом собирать доказательства по собственной инициативе в целях полноты и объективности судебного разбирательства. По мнению противников института установления объективной истины такая активность суда на практике может обернуться восполнением неполноты предварительного расследования, а значит является реализацией функции обвинения, что для суда недопустимо. С точки зрения юриста-практика должен сказать, что такие опасения не лишены оснований, но об этом чуть ниже. В любом случае, можно констатировать, что активная роль суда, стремящегося к установлению истины, подвергается остракизму со стороны сторонников чистой состязательности с точки зрения чрезмерного вмешательства государства со всеми его властными институтами в ход уголовного судопроизводства. В этом смысле такое чрезмерное вмешательство не может не отражаться на интересах сторон (особенно, когда все участники, призванные объективно и беспристрастно исследовать в ходе предварительного расследования материалы уголовного дела, находятся на стороне обвинения), что на мой взгляд нельзя признать допустимым.

III. Истина и состязательность в российском уголовном процессе.

Действующий УПК РФ, в отличие от предшествующих ему процессуальных законов, никак не упоминает ни об истине, ни о средствах ее достижения. Вместо этого правоприменителю предлагается смесь континентальной и англо-саксонской моделей построения уголовного судопроизводства с отказом от установления материальной истины, состязательностью на стадии предварительного расследования и пассивным судом-арбитром. При ближайшем рассмотрении, однако, выясняется, что УПК РФ закрепляет по сути классическую смешанную модель уголовного судопроизводства, активно сдобренную нормами-декларациями в духе чистой состязательности. Такое положение вещей явилось результатом очень непростой и разнонаправленной работы составителей нового российского процессуального кодекса.

Для иллюстрации сказанного, приведу два положения, которые имеют отношение к рассматриваемой проблематике:

1. В главе 6 УПК РФ следователь поименован в качестве стороны обвинения. Следовательно, в силу ч. 2 ст. 15 УПК РФ на него не могут быть возложены функции стороны защиты. Но в то же время он обязан в рамках расследования устанавливать обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния (п. 5 ст. 73 УПК РФ), а при их установлении вынести постановление о прекращении уголовного дела (гл. 29 УПК РФ), что, по идее, налагает на него обязанность в определенных случаях действовать в интересах защиты. Получается, что на стадии предварительного расследования реализация принципа состязательности в отношении следователя сводится к декларативному отнесению его к стороне обвинения, что, конечно, в определенной степени не может не дезорганизовывать его работу. Попытка же провести содержательный анализ процессуального статуса следователя приводит к убеждению, что на стадии предварительного расследования реализован как раз принцип установления материальной истины путем всестороннего, полного и объективного исследования материалов уголовного дела. Чем еще можно объяснить положения ч. 4 ст. 152 УПК РФ и ч. 2 ст. 154 УПК РФ, где всесторонность, объективность и полнота (как средства достижения материальной истины) упоминаются в качестве ценностных характеристик предварительного расследования?

2. Активность суда положениями УПК РФ действительно ограничена, что не позволяет говорить о том, что принцип установления материальной истины в настоящее время распространяется и на судебные стадии. В отличии от УПК РСФСР 1960 года российский суд не вправе по собственной инициативе возбудить уголовное дело, вернуть материал для производства дополнительного расследования, самостоятельно допрашивать свидетелей и иным образом восполнять неполноту предварительного расследования. Учитывая, помимо прочего, последствия отказа государственного обвинителя от обвинения, а также всевозможные сделки со следствием и правосудием, можно уверенно сказать, что в стадии уголовного судопроизводства материальная истина уступает место формальной в полном соответствии с принципом состязательности. Вместе с тем нельзя не отметить, что на практике правоприменитель зачастую сталкивается с явным непринятием судом своих ограниченных функций, что выражается, например, в активном допросе свидетелей и потерпевшего фактически вместо государственного обвинителя, а также содействии последнему в восстановлении допустимости доказательств, полученных с нарушением требований процессуального закона. Происходит это во многом потому, что государственный обвинитель ведет себя в процессе пассивно, а суд, несмотря на декларативные нормы о состязательности, продолжает считать себя обязанным устанавливать истину, то есть самостоятельно сделать за прокурора его работу. Беседуя со многими судьями, критикующими пассивность прокурора в процессе, мне приходилось слышать, что суд-де орган борьбы с преступностью, а некомпетентность отдельного участника уголовного судопроизводства (в данном случае прокурора) не может являться препятствием для установления истины по делу. Хотя все понимают, что это не от хорошей жизни.

IV. Истина и состязательность. Возможность симбиоза.

Возможность сблизить позиции противников и сторонников института установления истины по уголовному делу видится мне в создании модели построения уголовного судопроизводства, учитывающей основные «болевые» точки каждой из сторон дискуссии. В этой связи хочу предложить несколько тезисов, в самом общем виде отражающих суть авторского видения такой модели.

1. Суд, осуществляя свою основную и единственную функцию в уголовном процессе (функцию разрешения уголовного дела) не может являться в полном смысле субъектом доказывания как его понимает УПК РФ (ст. 85). Поясню сказанное. В ходе судебного разбирательства суд может быть сколь угодно активным в своем желании правильно разрешить дело, но изначально он связан пределами судебного разбирательства, которые задает сторона обвинения. Выход за такие пределы для суда невозможен. Поэтому в ходе судебного разбирательства суд всего лишь осуществляет ревизию доказательственного потенциала сторон с тем, чтобы в итоге соотнести его с парадигмой обвинительного заключения на предмет истинности или ложности содержащихся в нем тезисов как относительно вины, так и в части предложенной обвинением правовой квалификации содеянного. При этом он не вправе собирать доказательства, тем более по собственной инициативе, поскольку обратное неминуемо уводит его от функциональных начал разрешения дела в сторону обвинения или защиты. При такой постановке вопроса судебное разбирательство выступает в качестве средства верификации знания стороны обвинения об обстоятельствах деяния путем состязательного исследования доказательств сторон, и в этом смысле, суд, безусловно, выступает в качестве одного из ключевых субъектов отыскания юридической истины по уголовному делу.

2. Осуществление стороной обвинения возложенной на нее законом функции (уголовное преследование) невозможно без полного, объективного и всестороннего расследования. В свою очередь необходимость всесторонности и объективности расследования вынуждает нас четко отделить функцию обвинения от самостоятельной функции в уголовном процессе – функции расследования уголовного дела, которая осуществляется специально уполномоченным и независимым должностным лицом – следователем. Независимость следователя от сторон в рамках осуществления расследования уголовного дела, с одной стороны, диктует необходимость в отказе от самостоятельного принятия им правоприменительных решений о начале расследования (возбуждение уголовного дела), его прекращении (прекращение уголовного преследования), а также о привлечении лица в качестве обвиняемого, что является безусловной прерогативой стороны обвинения. С другой стороны, следователь не должен завесить от позиции сторон (в частности, стороны обвинения) в отношении необходимости применения мер процессуального принуждения.

3. Объективность и всесторонность расследования уголовного дела должна достигаться в том числе через предоставление возможности стороне защиты (вне зависимости от ее (стороны) желания такой возможностью воспользоваться) активно участвовать в процессе сбора доказательств вообще и опровержения доказательств обвинения (например, путем предоставления стороне защиты возможности осуществить перекрестный допрос свидетелей обвинения) в частности.

4. Подобный подход, при котором расследование уголовного дела осуществляется независимым следователем при участии сторон, а результаты такого расследования становятся объектом оценки беспристрастного, но, в известной степени, пассивного суда, на мой взгляд, способен, во-первых, придать элемент состязательности наряду с судебными и досудебным стадиям уголовного процесса, а во-вторых, обеспечить достижение юридической истины без совмещения функций сбора, проверки и оценки доказательств, с одной стороны, и уголовного преследования с другой, в руках стороны обвинения, объективность и беспристрастность которой подвергаются последнее время обоснованному сомнению.

Предложенные в настоящей работе тезисы так называемой «оптимальной» модели построения уголовного судопроизводства я планирую расширять в рамках отдельного исследования, чему, безусловно, будут способствовать критические замечания и содержательные дополнения читателя. Вместе с тем, оставаясь убежденным противником коренной переработки процессуального закона, считаю принципиально возможным на основе переосмысления и модернизации существующей модели уголовного процесса России создать условия, при который истина в уголовном судопроизводстве будет рождаться в муках состязательности на благо правосудия.

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28Spravka%29?OpenAgent&RN=440058-6

Философия в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / под ред. проф. Е.Е. Несмеянова. – М.: Гардарики, 2000. С. 278.

Не сложно обнаружить, что концепция материальной истины характерна для романо-германской системы уголовно-процессуального права. В свою очередь англосаксонская система концепцию материальной истины отвергает, оставаясь в парадигме истины формальной.

Независимого, в первую очередь, от интересов сторон.

Видимо, правильнее будет сказать, в рамках такой активности.

Имеются в виду Устав уголовного судопроизводства 1864 года, УПК РСФСР 1922, 1923 и 1960 годов.

Подробнее см.: Мизулина Е.Б. Как создавался УПК // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. М., 2002.

Например, по собственной инициативе вызывает и допрашивает следователя, проводившего предварительного расследование, об обстоятельствах производства спорных следственных действий. В итоге после такого допроса доказательство, полученное в результате следственного действия, признается допустимым полностью или в интересующей обвинение части.

Пассивного в том смысле, что он пассивно относится к стремлению стороны обвинения навязать ему повторное расследование уголовного дела, чем снять с себя часть ответственности (если не всю) за судьбу публичного обвинения.

Содержание к диссертации

Введение

Глава 1. Понятие и основные теоретические концепции истины в гражданском процессе 9

1. Понятие истины в гражданском процессе 9

2. Содержание (предмет) истины в гражданском процессе 19

3. Концепция «чистой» состязательности и «чистой» диспозитивности и ее влияние на формирование принципа формальной истины 36

а) инквизиционное и состязательное начала гражданского процесса 36

б) теоретическое обоснование концепции «чистой состязательности» 38

в) задачи суда 43

г) содержание принципа состязательности 44

д) содержание принципа диспозитивности 51

е) характер истины в гражданском процессе по концепции «чистой состязательности 56

4. Доктрина процессуальной активности суда в целях установления объективной истины 59

5. Объективная и формальная истина в гражданском процессе по законодательству Российской Империи и зарубежных стран 68

6. Принцип объективной истины в Российском гражданском процессе в период с 1923 г. по 1995 г 79

Глава 2. Необходимость и возможность установления истины. Принцип объективной истины по действующему законодательству 96

1. Необходимость установления объективной истины 98

а) задачи гражданского судопроизводства и установление истины 98

б) публичный интерес государства в гражданском процессе 103

в) распорядительные действия лиц, участвующих в деле и установление истины 105

2. Возможность установления объективной истины 118

а) преимущества состязательного процесса для установления истины 118

б) недостатки состязательного построения процесса, препятствующие установлению истины 125

в) пути преодоления недостатков состязательности 128

г) беспристрастие суда 134

3. Проблемы установления объективной истины по действующему законодательству 137

а) закон и практика 137

б) влияние отдельных процессуальных институтов на возможность установления объективной истины 145

4. Принцип объективной истины в современном гражданском судопроизводстве 165

Заключение 175

Источники, использованные при подготовке диссертации 180

Нормативный материал и проекты нормативных актов 180

Литература 180

  • Понятие истины в гражданском процессе
  • Содержание (предмет) истины в гражданском процессе
  • Необходимость установления объективной истины

Введение к работе

Актуальность темы исследования.

В предмет исследования процессуальной науки на протяжении всей истории ее развития входила и занимала одно из важных мест проблема истины в гражданском судопроизводстве. Несмотря на все многообразие высказывавшихся в мировой процессуальной литературе мнений по данному вопросу, в нашем гражданском процессе проблема истины, которую должен и может устанавливать суд при рассмотрении и разрешении гражданских дел, долгое время решалась практически однозначно, ибо нормы Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1923 г. и Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1964 г. прямо предписывали суду принимать все предусмотренные законом меры для установления действительных обстоятельств, имеющих значение для дела, прав и обязанностей сторон. Однако Федеральным Законом Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в гражданский процессуальный кодекс РСФСР» № 189-ФЗ от 30 ноября 1995 г. была изменена прежняя редакция ст.ст. 14 и 50 ГПК, с суда была снята обязанность принимать все предусмотренные законом меры к установлению действительных обстоятельств каждого рассматриваемого дела, и суд был лишен права собирать доказательства по собственной инициативе. Это дало основание ряду ученых утверждать, что «суд не устанавливает истину по гражданским делам…»1, и что в нашем гражданском процессе больше не действует принцип объективной истины. В трех из вышедших после 1995 года учебниках гражданского процесса принцип объективной истины исключен из состава принципов гражданского процессуального права.2

Таким образом, перед наукой гражданского процессуального права вновь с особой остротой встает проблема, насколько необходимо и возможно установление объективной истины при рассмотрении и разрешении гражданских

дел и действует ли в современном российском гражданском процессе принцип формальной или принцип объективной истины. Значение этих проблем возрастает также в связи с тем, что сейчас ведется разработка нового гражданского процессуального кодекса и потребуется принятие законодательных решений.

Приведенные выше положения, а также интерес автора к одной из центральных, с его точки зрения, проблем организации гражданского судопроизводства, определили выбор темы диссертационного исследования.

Конечной целью настоящего диссертационного исследования является обоснование необходимости и возможности установления судом объективной истины, существование в гражданском судопроизводстве принципа объективной истины, а также определение его содержания.

Методология исследования. Диссертация написана с использованием общенаучного диалектического метода познания, исторического, логического, социологического, сравнительно-правового, систематического, технико-юридического методов исследования, анализа научных концепций, действующего процессуального законодательства и практики его применения.

Юдельсон и других.

При написании диссертации были использованы опубликованные материалы обобщений практики рассмотрения гражданских дел Верховным Судом РФ и иная опубликованная судебная практика.

Научная новизна исследования. В настоящей работе впервые проводится детальный анализ существующих в процессуальной науке концептуальных подходов к построению гражданского процесса и показывается их влияние на характер устанавливаемой судом истины. Работа является первой попыткой системного исследования проблемы необходимости и возможности установления объективной истины по каждому делу в свете действующего с 1995 года законодательства. Автор приходит к выводу, что только содержащее в себе единый концептуальный подход комплексное исследование институтов гражданского процессуального права, влияющих на результат судебного познания, позволяет раскрыть все содержание проблемы истины.

В связи с изложенным, на основе проведенного исследования, на защиту выносятся следующие теоретические положения:

— о необходимости различения понятий объективная истина и формальная истина, как обозначающих, во-первых, различное построение процесса судебного познания и, во-вторых, различный итог познавательной деятельности суда;

— о необходимости установления в гражданском процессе объективной истины, что обусловлено задачами гражданского судопроизводства и заинтересованностью государства в обеспечении правопорядка в гражданских правоотношениях;

— о двояком значении для установления истины состязательного построения процесса — с одной стороны, способствующего ее выявлению, а с другой стороны, создающего известные препятствия для этого. Способом минимизации недостатков принципа состязательности должно быть введение активности суда в сферу формирования фактического и доказательственного материала процесса, мера которой определяется исходя из социально- экономического, культурного, нравственного уровня развития общества и уровня

правосознания;

о необходимости разграничения судебного познания — как исключительной деятельности суда, направленной на приобретение им знания об обстоятельствах, имеющих значение для дела, и судебного доказывания — как деятельности лиц, участвующих в деле, по убеждению суда в существовании определенных юридических фактов;

— о включении в содержание истины в гражданском процессе знания об имеющих значение для дела юридических фактах и знания смысла подлежащих применению правовых норм;

— о некорректности введения понятий «юридическая истина» и «судебная истина»;

— о соотношении распорядительных действий сторон и необходимости установления действительных обстоятельств дела;

— о том, что, несмотря на внесенные в ГПК изменения, в гражданском процессе продолжает действовать принцип объективной истины, который определяется автором, как такое начало, в силу которого движение процесса должно идти в направлении использования всех процессуальных средств для установления действительных фактических обстоятельств, необходимых для правильного рассмотрения и разрешения дела, а в случае невозможности или предусмотренной законом нецелесообразности — установления их в строгом соответствии с представленными доказательствами.

Значение результатов исследования. Сформулированные в настоящем диссертационном исследовании теоретические выводы могут использоваться в научно-педагогической деятельности, в том числе при преподавании в высших учебных заведениях курса гражданского процессуального права. Изложенные в работе предложения о совершенствовании гражданского процессуального законодательства могут быть использованы в нормотворческой деятельности. Проведенный анализ судебной практики может послужить основанием для дачи Верховным Судом РФ разъяснений по соблюдению судами процессуального закона.

Апробация результатов исследования. Диссертация рецензировалась и обсуждалась на кафедре гражданского процессуального права Московской Государственной Юридической Академии.

Все основные теоретические положения настоящей работы использовались диссертантом в процессе преподавания курса гражданского процессуального права в Московской Государственной Юридической Академии.

Наиболее принципиальные положения диссертационного исследования нашли отражение в двух научных статьях.

Понятие истины в гражданском процессе

Прежде чем приступить непосредственно к исследованию предмета настоящей работы — проблемы истины в гражданском процессе, необходимо предварительно определиться с тем, что же следует понимать под истиной.

Категория «истины» является философской категорией, относящейся к познанию человеком окружающего мира. С древнейших времен философы всего мира пытаются понять, познаваем ли окружающий нас мир, соответствуют ли наши знания, представления о нем самому миру. «Истина — адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение ее такой, какова она есть вне и независимо от сознания». Такое понимание истины уходит корнями в эмпирико-материалистическую философию и отражает точку зрения современной диалектико-материалистической философии.4

Вместе с тем, и в рамках диалектико-материалистической философии категории «истины» даются различные определения. Так, СВ. Курылев в своей докторской диссертации приводит еще три определения истины. «Под истиной понимают или — соответствие наших представлений об объективной действительности самой действительности; или — такое знание (суждение), содержание которого дано объективной действительностью; или — знание, положение правильно отражающее объективную действительность». Не вдаваясь в более глубокий анализ приведенных понятий, следует отметить, что разница между ними «лишь в признаках, на которые падает логическое ударение», которое не имеет существенного значения для уяснения принципиального смысла, вкладываемого в категорию «истина», и особенно в понимание истины в судопроизводстве.

В целях настоящего исследования будем считать, что истина означает адекватное отражение объективной действительности, тождественность объективной действительности и наших знаний о ней.

Рассмотрение и разрешение судом в порядке гражданского судопроизводства гражданских дел непосредственно связано с познанием объективной действительности. Для правильного применения нормы материального права, регулирующей спорные отношения, суд должен, в первую очередь, установить предусмотренные гипотезой этой нормы юридические факты. Иначе говоря, познать имеющие значение для дела фактические обстоятельства.

Исходя из этого, можно сказать, что истина в гражданском процессе — это такое получаемое судом в результате судебного разбирательства знание о юридических фактах и иных обстоятельствах, имеющих значение для дела, которое соответствует фактам, имевшим место в действительности.

Говоря об истине в гражданском процессе, ученые различают объективную или, как ее еще называют, материальную истину и формальную истину.

Понятие материальной истины было известно науке гражданского процессуального права уже в XIX веке. «Правильность судебного решения состоит в соответствии его, с одной стороны, действительному смыслу юридических норм, а с другой стороны — фактическим обстоятельствам каждого разбираемого дела. Первое требование можно назвать постулатом правомерности, второе обыкновенно именуется постулатом материальной правды «,- писал русский ученый — процессуалист Е.В. Васьковский.8 При этом под постулатом «материальной правды» имеется в виду соответствие решения суда именно действительным фактическим обстоятельствам дела.9 В аналогичном смысле другой русский ученый-процессуалист Е.А. Нефедьев употребляет такие понятия, как «материальная истина» и «действительная истина .

В процессуальной науке советского периода мы также сталкиваемся с понятием материальной истины. По мнению М.С. Строговича, «…исследование, проверка и оценка доказательств и установление при их помощи обстоятельств дела в соответствии с действительностью…» и является тем, что в теории уголовного процесса называется материальной истиной. «Отыскание по каждому рассматриваемому делу материальной истины, то есть установление фактов, событий, отношений в том виде, как они имели место в действительности, -обязательное требование, предъявляемое к суду…»,- пишет далее М.С. Строгович.

Содержание (предмет) истины в гражданском процессе

Вопрос о содержании, предмете истины в отечественной процессуальной науке является дискуссионным. Исторически сложились две точки зрения на решение данной проблемы. Одни ученые, в частности М.А Гурвич, О.В. Иванов, Л.А. Ванеева, В.Н. Щеглов, М.К. Треушников, считают, что предметом судебного познания в гражданском процессе является все спорное материальное правоотношение, а, следовательно, содержание истины составляют не только юридические факты, но и их правовая оценка, то есть субъективные права и обязанности участвующих в деле лиц. «Суд, рассматривая конкретное дело, не может ограничиться только установлением определенных фактов и остановиться на этом … Суд должен дать правовую оценку этому фару …, то есть суд должен пойти дальше и установить наличие целого ряда свойств, черт, сторон этого факта, наличие которых дало бы возможность суду сделать объективно-истинный вывод .. » «Фактические обстоятельства по делу, а также объективно существующие права и обязанности являются объектом судебного познания, предметом истинных суждений суда.»2 Придерживаясь изложенной позиции, ученые исходят из того, что субъективные материальные права и обязанности, как и правоотношение в целом, являются объективно существующими объектами реального мира. Подтверждение этого можно найти в следующем высказывании М.А. Гурвича: «… действие нормы права как выражение социальной воли, составляющей факт объективной действительности, является предметом истинного суждения. Но если это так, то правоотношение (права и обязанности), как форма проявления этой воли в определенном жизненном случае, есть также часть объективной действительности.» Подобным образом объясняет объективное существование субъективных прав и обязанностей и В.Н. Щеглов. Он считает, что права и обязанности, как и сами субъекты правоотношений, являются объективно существующими, поскольку объективно имеется закон, регулирующий спорное отношение, и совершались факты, предусмотренные этим законом, а значит возникли и объективно существуют права и обязанности.25 Сходное мнение высказывает и О.В. Иванов. «Правоотношения, составляющие их права и обязанности не могут быть восприняты непосредственно, так как это явления идеологического характера. Однако, они — явления действительности, явления общественной жизни, поэтому их существование, объем, содержание может быть установлено с полной достоверностью.»26 А коль скоро субъективные материальные права и обязанности, как и правоотношение, являются объективно существующими, значит, они могут быть объектом познания, и при осуществлении судебного познания они должны быть объектом такового. Следовательно, и содержание истины в правосудии составляют как юридические факты, так и субъективные права и обязанности.

Иной точки зрения придерживался СВ. Курылев. Он считал, что предмет истины составляют только юридические факты, то есть объективная истина достигнута, когда по делу установлены все имеющие значение действительные обстоятельства дела. Аргументируя свою точку зрения, СВ. Курылев, в первую очередь, возражает против положения об объективном существовании правоотношений, прав и обязанностей. «Правоотношение — не предмет познания, а его результат, как и другие явления идеальной сферы. Правоотношение -идеальное, возникающее на основе закона и материальных отношений», — пишет СВ. Курылев. И далее он отмечает: «Объективное существование правоотношений, прав и обязанностей не может быть выражено ни в чем ином, как в наличии закона, предусматривающего эти правоотношения и в фактах поведения людей, составляющем содержание прав и обязанностей, поэтому и о «познаний правоотношений» можно говорить лишь условно, лишь в смысле познания, во-первых, фактов, во-вторых, заключенной в законе воли законодателя, связавшего с этими фактами определенные юридические последствия.» При этом, по мнению СВ. Курылева, познание фактов, как и познание вообще, и применение права это различные процессы. Применение права есть волевой процесс, «… Правовая оценка фактов это не познание их «юридических свойств», а акт применения права, являющийся не только реализацией воли, выраженной в законе, но и актом воли суда… Можно требовать от суда, чтобы он строго соблюдал волю, выраженную в законе, но нельзя приписывать суду, что он якобы в применении закона своей воли не выражает, а лишь отражает объективно существующие правоотношения.» Таким образом, СВ. Курылев считает, что установление фактов и их правовая оценка взаимосвязанные, но качественно разнородные процессы. Установление фактов, предусмотренных гипотезой правовой нормы, представляет собой процесс познания объективной действительности и как таковой является разновидностью общечеловеческой деятельности познания действительности. Правовая же оценка фактов есть процесс применения права, то есть определение тех юридических последствий, которые диспозиция либо санкция юридической нормы связывает с предусмотренными в гипотезе фактами. «Применение права это не познавательный процесс, не отражение чего-либо объективно существующего в сознании, а воздействие сознания и воли на действительность». Раз познавательная деятельность заключается только в установлении фактов и уяснении заключенной в правовой норме воли законодателя, то и содержание истины в гражданском процессе составляют только юридические факты и нормы права.

Необходимость установления объективной истины

а) задачи гражданского судопроизводства и установление истины Необходимо ли суду устанавливать действительные обстоятельства рассматриваемого гражданского дела? Представляется, что ответ на этот вопрос надо начать с анализа задач гражданского судопроизводства.

Задачам гражданского судопроизводства в ГПК РСФСР посвящена специальная статья — ст. 2 ГПК. В соответствии со ст. 2 ГПК задачами гражданского судопроизводства являются правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях охраны общественного строя, собственности, защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций. При этом гражданское судопроизводство также должно способствовать укреплению законности, предупреждению правонарушений и воспитанию граждан в духе точного и неуклонного соблюдения законов. Несмотря на безусловную важность воспитательной и превентивной задач, основной задачей гражданского судопроизводства является, в соответствии со ст. 2 ГПК, правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов субъектов материальных правоотношений. Однако такая законодательная формулировка задач гражданского судопроизводства не кажется удачной. Не совсем понятно, что же является задачей гражданского процесса — то ли быстрое и правильное рассмотрение и разрешение гражданских дел, то ли защита прав и законных интересов физических и юридических лиц.

В литературе также существуют различные точки зрения относительно того, какова же основная, главная цель, задача гражданского судопроизводства. Одни ученые (О. Бюлов, Г. Нокс, Вах и др.) считали, что задача суда состоит в восстановлении «правового мира» между сторонами, в том, чтобы как можно скорее положить конец спору между участвующими в деле лицами.

Подобного мнения придерживаются и некоторые современные ученые, которые считают, что задачей суда, задачей гражданского процесса является разрешение спора в том виде, в котором он представлен на рассмотрение суда, а не установление некой мифической объективной истины. «Противники состязательного процесса утверждают, что при нем невозможно достичь объективной истины. Что ж, объективная истина известна лишь богу. Задача суда, таково мое мнение, рассудить стороны (обвинение и защиту), правильно оценить представленные ими доказательства, принять справедливое и законное решение», — считает М. Бобров. Говоря об уголовном процессе, В.М. Савицкий отмечает, что «… в суде спорят, доказывают свою правоту две противостоящие, но равноправные стороны — обвинение и защита; суд же не обвиняет и не защищает; он нейтрален, беспристрастен, его единственная задача разрешить спор и в приговоре определить кто прав, кто виноват. Это и есть состязательность.»165 Н.В. Федоров, в свою очередь, делает еще одно немаловажное замечание: «Гражданский же процесс должен стать прежде всего услугой, оказываемой государством сторонам.» Такое понимание задач гражданского судопроизводства максимально приближено формулировке стоящих перед судом задач, выработанной в рамках концепции «чистой» состязательности.

Другие ученые (Т.М. Яблочков, Ж. Сталев), исходя из постулата необходимости обеспечения предоставления судебной защиты только действительно управомоченному лицу и только против действительно обязанного, а также из правила о заинтересованности государства в обеспечении «действительного» правопорядка в гражданских правоотношениях наравне с самими субъектами этих правоотношений, считали обязательным установление объективной истины по каждому конкретному гражданскому делу. Исходя из таких теоретических позиций, они отмечали, что задача суда состоит именно в установлении объективной истины, выявлении действительных обстоятельств дела.

В отечественной процессуальной науке необходимость установления объективной истины была общепризнанной, чему в немалой степени способствовал закрепленный в ГПК 1923 г. и ГПК 1964 г. принцип объективной истины. Вместе с тем, существовали и существуют различия в понимании задач гражданского судопроизводства. Одни ученые поддерживают позицию Т.М. Яблочкова и Ж. Сталева, считая, что «установление объективной (судебной) истины, действительных обстоятельств дела — задача гражданского судопроизводства, а в большинстве случаев — и объективный результат рассмотрения конкретных гражданских дел.»

По мнению других (М.А. Гурвича, О.В. Иванова, СВ. Курылева, М.К. Треушникова), основной задачей гражданского судопроизводства является защита прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций. Представляется, что эта позиция наиболее правильна и наиболее обоснована. «Достижение объективной истины по делу не самоцель, а условие правильного применения закона и обеспечения охраны прав и интересов граждан и социалистических организаций.»

Так что же такое объективная истина? Принцип, цель или всё-таки задача?

В.В. Ершов в одной из своих статей приходит к выводу о том, что принцип объективной истины нигде не закреплён, что позволяет «размывать» границы этого понятия. Действительно, как можно считать принципом то, что не закреплено и рамки чего не очерчены законом? Принцип выражает общую суть, дух закона. Именно по этой причине необходимо документальное закрепление каждого принципа. Но определение или детализация принципа объективной истины в современном законодательстве отсутствует. Как отсутствуют и юридические обоснования по данному вопросу авторов, считающих объективную истину принципом (в большинстве своём подразумевающих это естественным фактом) .

Однако, не соглашаясь с тем, что существует принцип объективной истины, В.В. Ершов приходит к выводу, что объективная истина является целью, которую судопроизводство должно достигать при своём осуществлении . Также знаменитый русский процессуалист Т. М. Яблочков в своём учебнике русского гражданского судопроизводства отмечал, что объективная истина является целью гражданского судопроизводства .

На наш взгляд, с этим трудно согласиться. Целью осуществления правосудия является восстановление нарушенных прав и установление справедливости. Ещё в Древнем Риме юристы говорили «Jus aeqetatem semper spectare debet», что переводится как «судья всегда должен иметь в виду справедливость». Российский учёный-цивилист и процессуалист Е.В. Васьковский в своих трудах выдвигает справедливость как цель всего судопроизводства . Именно за восстановлением справедливости и идут граждане в суды, именно для установления справедливости и вершится правосудие.

Также не следует забывать и о такой цели осуществления правосудия, как защита прав и законных интересов лиц. Эта цель является немаловажной в судопроизводственной деятельности и является «вытекающей» из цели установления справедливости в результате гражданского судопроизводства. Однако не стоит их приравнивать. Эти две цели имеют различную правовую природу и, как следствие, по-разному реализуются.

Кажется более точным назвать установление объективной истины задачей, при решении которой возможно осуществление вышесказанной справедливости.

Так, согласно позиции профессора Г.А. Жилина защита прав и законных интересов лиц – цель судебного производства, а рассмотрение дела по правилам ГПК – задача судебного производства. Причём на каждой стадии процесса задачи свои .

Гражданский процессуальный кодекс РФ провозглашает, что задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.

Из данного определения можно сделать вывод, что задачами гражданского судопроизводства являются своевременное и правильное (т.е. объективное) рассмотрение и разрешение гражданских дел. В данном контексте можно заменить термин «правильное» на «объективное» в связи с тем, что именно установление объективной истины является залогом правильного решения. Целями же являются защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений – то есть восстановление справедливости по отношению к лицам, являющимся субъектами данных правоотношений.

Данный тезис подтверждается позицией, согласно которой объективная истина признается также задачей и уголовного судопроизводства.

При рассмотрении данного вопроса можно сослаться на точку зрения ученых, работающих в области уголовно-процессуального права: «… следует признать, что истина в уголовном процессе необходима, без ее установления приговор лишается качества правосудности. И необходима только объективная (материальная) истина, как адекватно и полно отражающая имевшие в реальности действия подсудимого, за совершение которых он несет ответственность.

Однако для успешного решения задачи установления объективной истины в УПК должны быть закреплены все необходимые средства» .

Полагаем, что для выполнения задачи установления объективной истины гражданскому суду необходимы следующие функции:

  • Непосредственное активное участие суда в сборе доказательств (отсутствует в современном гражданском процессе).
  • Непосредственное рассмотрение судом доказательств (присутствует в современном гражданском процессе).
  • Автономная и беспристрастная оценка судом доказательств (присутствует в современном гражданском процессе).
  • Вынесение решения суда, основанного на приведённых и подтверждённых доказательствах (присутствует в современном гражданском процессе).

Как можно заметить, суд на современном этапе развития процессуального права способен осуществлять не все функции, необходимые для установления объективной истины.

В постсоветское время гражданское процессуальное законодательство было существенным образом реформировано в направлении изменения ролей суда и сторон и повышения активности участников производства по делу. В соответствии с ранее функционирующими процессуальными нормами принцип состязательности в гражданском процессе «сглаживался» официальным признанием задачи установления объективной истины и активной ролью суда в процессе. Обязанность суда заключалась в принятии всех предусмотренных законом мер для установления фактических обстоятельств дела, не ограничиваясь рассмотрением доказательств, представленных сторонами. Другими словами, суд имел право собирать доказательства по своей собственной инициативе. В результате модификации ГПК суд был лишён данного права, что, на наш взгляд, не может не отразиться на качестве судебного процесса.

Для вынесения справедливого решения по делу нельзя руководствоваться исключительно теми доказательствами, которые были представлены сторонами. Часть 2 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ устанавливает, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. Однако, на наш взгляд, необходимо закрепление более активной позиции суда по данному вопросу. Считаем необходимым закрепление не только обязанности суда вынести обстоятельства на обсуждение и определить, какой стороне необходимо их доказывать, но и закрепление права суда на самостоятельный поиск и приобщение к делу доказательств, возложение права по опровержению данных доказательств на одну из сторон гражданского судопроизводства.

Следует отметить, что несмотря на все изменения в ГПК РФ и иных процессуальных нормативных правовых актах, задача по установлению объективной истины является центральной в деятельности суда. Именно ее выполнение и является гарантией осуществления по конкретному делу правосудия.

На основании всего вышесказанного можно сделать следующие выводы:

  1. В науке и практике часто смешиваются понятия принцип, цель и задачи гражданского судопроизводства.
  2. В науке и практике неясной остаётся роль объективной истины в процессе осуществления правосудия.
  3. Принцип объективной истины в гражданского судопроизводстве не имеет нормативно закреплённого механизма своей реализации, а следовательно, затруднительно обосновать и его наличие.
  4. Достижение объективной истины не является также целью гражданского судопроизводства, так как в противном случае умаляются цель восстановления справедливости и цель защиты нарушенных прав и законных интересов лиц.
  5. Достижение объективной истины является важнейшей задачей гражданского судопроизводства.

Следует отметить, что данные тезисы не являются окончательными, а наиболее полно отражают нашу точку зрения на данном этапе. Научные споры вокруг объективной истины не затухают и сегодня, что подчёркивает важность темы для развития науки гражданского процесса. Однако прийти к одной конкретной позиции по данному вопросу не представляется возможным, так как понятие «объективная истина» может определяться по-разному, а также по-разному могут формулироваться цели и задачи гражданского судопроизводства.

Алексеев А.П., Васильев Г.Г. Краткий философский словарь. М.: Изд-во Аспект Пресс, 2008. С. 171.

Клейнман А.Ф. Советский гражданский процесс: Учебник. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1954. С. 407.

Ершов В.В. Правовая природа, функции и классификация принципов // Российское правосудие. 2016. № 03 (119). С. 15-17.

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. 18.11. N 46. С. 2.

Свиридов М.К. Задача установления истины и средства её достижения в уголовном процессе // Вестник Томского государственного университета. Право. 2013. № 2 (8) С. 102.

admin