ГК РФ клевета

(Цыбулевская О. И., Власова О. В.) («Цивилист», 2008, N 3)

ЗАЩИТА ЧЕСТИ И ДОСТОИНСТВА ЛИЧНОСТИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

О. И. ЦЫБУЛЕВСКАЯ, О. В. ВЛАСОВА

Цыбулевская Ольга Ивановна, доктор юридических наук, профессор Поволжской академии государственной службы им. П. А. Столыпина (г. Саратов).

Власова Оксана Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Югорского государственного университета (г. Ханты-Мансийск).

В соответствии с Конституцией РФ достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления (ст. 21). Никакие события в государстве, никакие обстоятельства, даже чрезвычайные, не могут служить оправданием унижения человеческого достоинства. На ст. 21 Основного Закона не распространяются ограничения конституционных прав и свобод, предусмотренные ч. 3 ст. 55, ибо ни чрезвычайное, ни военное положение не оправдывают унижение человеческого достоинства <1>. ——————————— <1> Ранее действовавший Закон от 17 мая 1991 г. «О чрезвычайном положении» прямо упоминал о запрете ограничения данного права, ФКЗ «О чрезвычайном положении» не содержит такого положения (см.: СЗ РФ. 2001. N 23. Ст. 2277).

Обладание достоинством выступает как субъективное право, потому что принадлежит субъекту как его носителю и открывает перед ним определенную правовую возможность, использование которой зависит лично от него. Но субъективное право обладать достоинством предполагает не только гарантию государства обеспечивать это право, но и обязанность других лиц не предпринимать никаких действий для умаления достоинства данного человека. Каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени (ст. 23 Конституции РФ). Нормы, направленные на охрану чести и достоинства, получили закрепление как в Конституции, так и в отраслевом законодательстве. Так, Гражданский кодекс РФ (ст. 150) приводит перечень нематериальных благ, среди которых важнейшими являются честь и достоинство. В гражданском судопроизводстве право на непосредственную судебную защиту чести и достоинства как важнейших ценностей реализуется посредством предъявления иска в соответствии со ст. 152 ГК РФ. В последние годы обращения граждан в суды с требованиями о взыскании компенсации морального вреда по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации приняли распространенный характер, число таких дел ежегодно возрастает <2>. Однако в связи с небольшим периодом действия института компенсации морального вреда, отсутствием единых подходов к определению размеров такой компенсации, наличием проблем судебно-лингвистической экспертизы по делам о защите чести и достоинства рассмотрение подобных дел представляет значительную сложность. ——————————— <2> См.: Пархоменко В. С. Определение размера компенсации морального вреда: Анализ законодательства и судебной практики. Саратов, 2006. С. 3.

Дела данной категории связаны в основном с распространением недостоверных позорящих сведений в средствах массовой информации <3>. Имеется в виду недостоверная диффамация. ——————————— <3> См.: Там же. С. 31.

Понятие «диффамация» используется в праве, когда речь идет о гражданской или уголовной ответственности за распространение не соответствующих действительности порочащих сведений (ст. 152 ГК РФ) или за клевету (ст. 129 УК РФ). Под диффамацией понимается обнародование (произнесение слов или публикация) порочащих кого-либо сведений. Понятием «диффамация» в зарубежном законодательстве и в некоторых исследованиях отечественных ученых <4> охватывается не только распространение недостоверных, но и фактических порочащих сведений, т. е. диффамация понимается в широком смысле этого слова. Мы также придерживаемся данной точки зрения, ибо распространение достоверных сведений личного характера (заболевания, пристрастия, увлечения и т. д.) может дискредитировать человека в глазах других и формировать в обществе мнение о неполноценности таких людей. ——————————— <4> См.: Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. М., 2000. С. 131; Самородов Д. А. Достоверная диффамация и гражданско-правовая ответственность за нее // Юрист. 2001. N 8. С. 17.

Отметим, что достоверная диффамация существует пока только условно, и появление этого понятия в реалии возможно только в случае введения законодателем ответственности за такой деликт. Если же мыслить категориями сегодняшнего дня, то можно однозначно утверждать, что за распространение правдивых порочащих сведений не предусмотрено юридической ответственности. Отсюда вывод — эти действия (достоверная диффамация) не являются правонарушением (деликтом), следовательно, не влекут применения юридической ответственности. Однако следует заметить, что Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» не оставило без внимания случаи, когда распространенные правдивые сведения порочат потерпевшего <5>. ——————————— <5> В п. 8 Постановления Пленума N 3 судам рекомендовано отграничивать дела о защите чести, достоинства и деловой репутации (ст. 152 ГК РФ) при защите других нематериальных благ, перечисленных в ст. 150 ГК РФ, от нарушений, связанных с распространением о гражданине сведений, неприкосновенность которых специально охраняется Конституцией РФ и законами и распространение которых может причинить моральный вред даже в случае, когда эти сведения соответствуют действительности и порочат честь, достоинство и деловую репутацию истца. В частности, при разрешении дел, возникших в связи с распространением информации о частной жизни гражданина, необходимо учитывать, что в случае, когда имело место распространение без согласия истца или его законных представителей соответствующих действительности сведений о его частной жизни, на ответчика может быть возложена обязанность компенсировать моральный вред, причиненный распространением такой информации.

Как уже отмечалось, российское законодательство не содержит нормативно закрепленного определения понятия «диффамация». Вместе с тем его отсутствие само по себе не может служить основанием для отрицания в науке гражданского права такой категории. В условиях признания прав, свобод и законных интересов человека и гражданина высшей ценностью диффамационное право имеет важнейшее значение: на основе его регулятивных и охранительных норм строятся отношения между личностью, обществом и прессой. Институт диффамации имеет частноправовую природу, его нормы направлены на защиту нематериальных благ личности — чести и достоинства. Анализ специальной литературы, российского законодательства дает основания говорить, что сегодня проблема выделения диффамации в самостоятельный институт отечественного гражданского права нашла свое разрешение. «В системе гражданского права диффамационное право можно рассматривать как институт, входящий в подотрасль «защита нематериальных (личных неимущественных) благ». Диффамационный институт подпадает под понятие гражданско-правового института, поскольку представляет собой совокупность норм, регулирующих однородную группу общественных отношений по судебной защите чести, достоинства и деловой репутации от диффамации» <6>. ——————————— <6> Потапенко С. В. Судебная защита от диффамации в СМИ. Краснодар, 2002. С. 67.

Институт диффамации (в узком его понимании) — это сложная правовая реальность. Он состоит из множества предписаний и норм, содержащихся в многочисленных правовых актах (конституционных и отраслевых). Так, в него включены не только нормы ст. 152 ГК РФ, регулирующие защиту чести, достоинства и деловой репутации, но и предписания ст. ст. 151, 1099 — 1101 ГК РФ, регламентирующие компенсацию морального вреда, возмещение убытков (ст. 15 ГК РФ), судебную защиту гражданских прав (ст. 11 ГК РФ). К этому правовому институту можно отнести нормы Закона РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации» <7> (далее — Закон о СМИ). ——————————— <7> См.: Ведомости ВС РФ. 1992. N 7. Ст. 300.

Институт диффамационного права концентрирует в себе и конституционные нормы об охране достоинства личности государством (ст. 21); о праве каждого на защиту своей чести и доброго имени (ст. 23); о свободе слова и массовой информации (ст. 29); о гарантии каждому судебной защиты прав и свобод (ст. 46). Сюда же можно отнести нормы и принципы международного права, которые стали частью российской правовой системы. Являясь сторонниками широкого подхода к понятию диффамации, предлагаем закрепить его законодательно в трактовке, включающей распространение не только ложных, но и правдивых, соответствующих действительности порочащих другое лицо сведений. В данном контексте особый интерес приобретает проблема злоупотребления правами журналиста. Эта тема актуальна в связи с тем, что в последние годы число конфликтных ситуаций, связанных с оскорблением в прессе и других СМИ чести и достоинства граждан, резко возросло. Многие из них, как отмечалось выше, становятся предметом судебных разбирательств. Суть злоупотребления свободой массовой информации — осуществление предоставленных журналистам прав в противоречии с их назначением. Журналисты, реализуя свои права (получать, производить и распространять информацию), не выполняют надлежащим образом социально необходимые функции, что, как правило, приводит к появлению сообщений с необъективной, недостоверной информацией; распространению клеветнических слухов, домыслов; публикации оскорбительных высказываний; распространению ангажированного материала, публикации заказных статей; внедрению в массовое сознание отрицательных стереотипов, пропаганде правового нигилизма и негативизма. В ст. 4 Закона о СМИ названы виды злоупотреблений свободой массовой информации. Нам представляется, что данный перечень вряд ли можно считать исчерпывающим. Он носит выборочный характер и не подпадает под теоретическую конструкцию «злоупотребление правом». Кроме того, в Законе о СМИ (ст. 59) предусмотрены следующие виды ответственности за злоупотребление свободой информации: уголовная, дисциплинарная, административная. Однако особая роль в демократическом государстве должна отводиться имущественной ответственности. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» разрешило некоторые актуальные дискуссионные вопросы, признав диффамацию разновидностью злоупотребления правом. Вопросы внесудебной защиты чести и достоинства личности нашли отражение в специальном Законе о СМИ. В частности, если сведения, порочащие честь и достоинство, опубликованы в средствах массовой информации, то в соответствии со ст. ст. 43 — 46 Закона о СМИ гражданин или организация могут требовать опровержения <8>. ——————————— <8> См.: Ведомости ВС РФ. 1992. N 7. Ст. 300.

Кроме права потребовать опровержения Законом о СМИ предусмотрено и право на ответ. Это также способы непосредственной защиты чести и достоинства. Их особенностью является то, что конфликт между обидчиком и обиженным можно урегулировать без вмешательства государственных органов, в частности суда. Однако жизнь свидетельствует, что СМИ обладают несравненно большим потенциалом и возможностями не только для нарушения прав и свобод человека, но и для создания препятствий их защиты. Поэтому, чтобы обеспечить гражданам надежную защиту чести и достоинства от действий обидчика, государство не должно полностью игнорировать внесудебную процедуру. Вместе с тем регламентация такого порядка призвана оградить СМИ от чрезмерных и необоснованных притязаний, исключить возможность злоупотребления своими правами со стороны опороченного лица. Эта проблема также является особо актуальной для журналистов <9>. ——————————— <9> Так, в своем выступлении на заседании международной конференции «СМИ и правовые вопросы защиты чести и достоинства» (г. Москва, 26 марта 2004 г.) декан факультета журналистики профессор Я. Н. Засурский отметил, что не всегда вызывает доверие тот факт, когда, например иски мэра о защите своей чести и достоинства рассматриваются и выигрываются в судах города, где он — градоначальник (http://www. medialaw. ru).

Право на непосредственную судебную защиту чести и достоинства личности реализуется не только посредством предъявления иска в гражданском судопроизводстве (ст. 152 ГК РФ), но и путем привлечения к уголовной ответственности за клевету (ст. 129 УК РФ) и за оскорбление (ст. 130 УК РФ). В этих случаях честь и достоинство, деловая репутация и доброе имя являются непосредственными объектами посягательств. В частности, уголовная ответственность за посягательство на эти блага регламентируется в гл. 17 Уголовного кодекса РФ. Умышленное опорочение, унижение чести и достоинства другого человека при наличии предусмотренных в ст. ст. 129 и 130 УК РФ признаков являются преступлением и квалифицируются как клевета или оскорбление. Действующее законодательство не разрешает вопроса, в каких случаях следует обращаться в суд с заявлением о привлечении виновного к уголовной ответственности за клевету или оскорбление, а в каких — предъявлять иск о защите чести и достоинства в порядке гражданского судопроизводства. Нормами права закрепляется положение о том, что право выбора обращения в суд с иском или заявлением о возбуждении уголовного дела принадлежит потерпевшему, причем таким правом он обладает в том случае, если посягательство на его честь и достоинство было умышленным. В случае же неумышленного нарушения этих благ (по неосторожности или случайно) потерпевший может обратиться в суд в гражданско-правовом порядке. Обращение с иском о защите чести и достоинства в порядке гражданского судопроизводства возможно по истечении срока давности преследования за клевету и оскорбление, а также если лицо не подлежит уголовной ответственности в силу недостижения определенного возраста (16 лет) и невменяемости. Таким образом, привлечение лица к уголовной ответственности и вынесение в отношении его обвинительного приговора не исключают возможности предъявления иска о защите чести и достоинства, если лицо считает это необходимым. В данном случае приговор будет иметь преюдициальную силу. Не препятствует обращению с подобным иском и отказ в возбуждении уголовного дела или вынесение оправдательного приговора. По крайней мере, законодательство не содержит прямых запретов таких случаев, и судебная практика это подтверждает. То есть право выбора судебного способа защиты определяет потерпевший. Российское законодательное регулирование строится таким образом, что нельзя разграничить клевету, наказываемую одновременно в уголовном и гражданском порядке, следовательно, есть смысл отдать предпочтение более эффективному способу защиты. Так, в юридической литературе высказывается мнение, что потерпевшему легче добиться справедливости в гражданском, нежели в уголовном порядке <10>. ——————————— <10> См. подробнее: Иванов В. Д. Соотношение гражданско-правовой и уголовно-правовой защиты чести и достоинства личности // Правоохранительные органы в условиях развития частноправовых институтов в России: Тезисы межвузовской научно-теоретической конференции. Ростов н/Д, 1995. С. 8; Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом. М., 1997; Кузнецова Н. В. Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе. Ижевск, 1999; Нарижний С. В. Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России. М.; СПб., 2001.

Другим эта позиция представляется ошибочной ввиду значительного сужения значимости морального вреда в уголовном процессе, «фактически «низводя» его до одного из условий возникновения правоотношений по защите нарушенных прав потерпевшего» <11>. ——————————— <11> Кривощеков Н. В. Компенсация морального вреда: некоторые аспекты // Юрист. 2005. N 4. С. 2.

По этому поводу смеем заметить, что такое положение противоречит принципам права, представляется недопустимым. Очевидно, что правовые последствия и специфика ответственности за одни и те же действия существенно отличаются в уголовном и гражданском праве. Иными словами, уголовная ответственность за диффамацию, квалифицируемую как клевета, напрямую связана с судимостью, с жесткими санкциями уголовной репрессии. Нельзя не отметить в связи с этим и другого исключительно важного аспекта рассматриваемой проблемы: излишняя криминализация тех или иных правоотношений не является цивилизованным подходом к их решению. В настоящее время в Европейский суд по правам человека поступает множество жалоб в адрес Российской Федерации в связи с необоснованной криминализацией проблем, связанных с оскорблением, клеветой и другими нарушениями достоинства личности. Международная практика придерживается в этом вопросе использования гражданско-правовых мер и способов защиты. Нам представляется, что такой подход заслуживает пристального внимания и российского законодателя. Следует согласиться с мнением об исключении из ч. 2 ст. 129 УК РФ (состав «клевета») квалифицирующего признака — клеветы в СМИ, ограничив защиту чести и достоинства посредством норм гражданского права.

УДК 172 ББК 87.7

А.Е. Зимбули

ЛОЖЬ: НРАВСТВЕННО-ОЦЕНОЧНЫЕ АСПЕКТЫ

И в религиозных, и в светских моделях мировосприятия ложь считается явлением разрушительным. Открытыми остаются вопросы о возможности преодоления, минимизации лжи. Автор статьи отстаивает идею, что в основу объективного понимания лжи, а также для преодоления разрушительной лжи следует положить целостную нравственно-оценочную модель, структурно исходящую из ситуации лжи.

Ключевые слова:

культура, ложь, обман, оценка, преодоление лжи, ситуация лжи, честность.

Человечество погрязло во лжи. Лгут дети и старики, ученики и соискатели на учёную степень, торговцы и покупатели, контролируемые и контролёры, кандидаты в высшие политические органы страны и работники правоохранительных органов… Нынешнее моё намерение — попробовать целостным нравственно-оценочным образом всмотреться в ту сферу явлений, которую охватывает понятие «ложь». Ясно, что лишь непредвзято всмотревшись в природу этих явлений, можно вести речь о том, в какой мере они являются злом, в какой степени мы ответственны за искажение истины, и в какой мере способны воздерживаться от обмана.

народная мудрость сурово осуждает ложь. Можно приводить и приводить пословицы, однозначно осуждающие обман:

— Для мужчины солгать — умереть (уйгурская).

— Другого обманешь на день, себя — на всю жизнь (финская).

— Живи не ложью, будет по Божьи (русская).

— Когда появляется правда, ложь бежит прочь (турецкая).

— Лжец — начинающий вор (японская).

— Ложь — осколки правды (армянская).

— Соврёшь — не помрёшь, да вперёд не поверят (русская).

— Тысяча неправд не стоят одной правды (армянская).

— У лжи ноги коротки (английская).

— Хоть палач над головой — говори правду (абхазская).

—В библейских текстах ложь выглядит однозначно негативным явлением, она

Удаляйся от неправды.

Исх. 23: 7

Ложь — порок рабов, шпионов, подлецов.

Л. Сеттембрини Тля ест траву, ржа — железо, а лжа — душу.

А.П. Чехов

Отечественные традиции, в которых объединяются лучшие стороны Востока и Запада, столь же строги в отношении ко лжи. владимир Мономах поучает: «Лжи остерегайтеся и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело» . В «Домострое» читаем: «царю, и князю, и всякому вельможе не старайся служить ложью, и клеветою, и лукавством — погубит Господь всякого, глаголящего ложь» . Осуждается ложь в иудаизме. Так, слова молитвы «Амиды» звучат: «Бог мой! Убереги язык мой от злословия и уста мои от лживых речей» . Ислам учит: «взвешивайте верными весами, и не уменьшайте людям их вещей, и не ходите по земле, распространяя нечестие» .

Общество

Terra Humana

Запрещается в исламе и утаивание недостатков товара . Итак, от лжи в самых разных её разновидностях предостерегают духовные наставники.

Столь же единодушны в оценке лжи нерелигиозные мыслители. Аристотель в «Никомаховой этике рассматривает и обман вообще (обманывать = ф™§ю), и лицемерие (лицемеры = ваикоп^омруоі), лжесвидетельство (фєиборархиріа), коварство (какоируіа). Все это получает у Аристотеля однозначно негативную оценку: «Обман сам по себе дурен и заслуживает осуждения, а правда прекрасна и заслуживает похвалы» .

М. Монтень прямо пишет: «лживость -гнуснейший порок» . Лжец, полагает Монтень, смел перед Богом и труслив перед людьми. Причём Монтень, ссылаясь на Плутарха, ведёт речь даже не о смелости, а о презрительности и о дерзости в адрес Бога . Солидарный с Монтенем Бэкон пишет: «Нет другого порока, который бы так покрывал человека позором, как если его найдут лживым и вероломным» . Лабрюйер отмечает: «Ложная скромность — самая утончённая уловка тщеславия» , «Водись на свете меньше простаков, было бы меньше и тех, кого называют хитрецами и ловкачами, кто чванится умением обманывать и всю жизнь получает за это награды» . Из «Максим» Ларошфуко приведу три высказывания: «Люди кокетничают, когда делают вид, что им чуждо всякое кокетство» , «Своим недоверием мы оправдываем чужой обман» , «Лицемерие — это дань уважения, которую порок платит добродетели» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

И. Кант исходит из того, что «неправда постыдна сама по себе» . Он проводит несколько важных уточнений. «Не каждая неправда является ложью» , а лишь та, при которой человек сознательно вводит других в заблуждение. Или же — требует от других того, что сам не делает. Кант, кроме того, различает обман — лживое обещание, неправду — невыполненное обещание, сокрытие, притворство и нарочитую двусмысленность . Интересны размышления Канта о лести. Он полагает, что существуют «лесть от чистого сердца и лживая лесть. Первая — слаба, а вторая — мерзка» . Суть фарисейства мыслитель видит в стремлении заслужить благосклонность Бога изображением подчинения и преданности. «Полагать в этом способ богопочитания отвратительно и гнусно, ибо тогда мы надеемся завоевать благо-

склонность Бога лестью» . «Религия вымаливания благосклонности вредна и противна понятию о Боге и есть система религиозного грима и притворства» , — констатирует философ. И чуть позже безапелляционно добавляет, что «вымаливающая религия вреднее всех безверий» . В высшей степени омерзительными Кант считает «ложь, убийство из-за угла и с помощью яда» , истолковывая их как действия, благодаря которым другого человека можно застать врасплох. Губительная суть лжи, по мысли Канта, заключается в том, что лгун «разрушает сообщество» . В этом смысле предосудительна и ответная ложь, «поскольку направлена против всего человечества» .

В последние годы появилось несколько специальных публикаций. назову те, которые мне удалось разыскать в библиотеках Санкт-Петербурга. Прежде всего, это статья В.И. Свинцова в журнале «Философские науки»: «Заблуждение, ложь, дезинформация (соотношение терминов)» . Как видно из названия, автор задавался конкретной задачей разобраться в терминологии, и им проделана важная, скрупулёзная работа. Следующая публикация — это книга С.Г. Бернатосяна «Воровство и обман в науке» . Задачей своей книги С.Г. Берна-тосян ставил не выведение на чистую воду разного рода жуликов, подвизавшихся в науке со времён древности до наших дней, но, скорее, фокусирование внимания на сугубой важности щепетильности, взаимной требовательности, а также бдительности в научном сообществе.

Необходимо также назвать труд петербургского философа А.К. Секацкого «Онтология лжи». Монография содержит глубокий анализ выделенного аспекта интересующего нас явления, но, как явствует уже из самого названия, автор не задаётся вопросами этического анализа лжи. Фундаментально важным следует признать мнение автора о том, что «именно ложь есть то, что получается «само собой”, как чистая манифестация природы. Это она легка, а трудна истина» . Чуть ранее в своей книге А.К. Секацкий справедливо указывает на наивность создателей «полиграфа» (детектора лжи), который основан «на противоречащем житейскому опыту и здравому смыслу предположении, будто для человека говорить правду легко и естественно, тогда как лгать, напротив, трудно и неестественно. Для высказывания лжи требуются якобы некоторые усилия на физиологическом уровне» 17, с. 61].

Ещё одна интереснейшая работа — книга Д.И. Дубровского «Обман. Философско-психологический анализ» . Автор подробно разрабатывает вопросы социальных функций обмана , рассматривает суть добродетельного обмана (в том числе со стороны государства и его органов) . Тонкими рассуждениями отмечен параграф «Ложь Н.И. Бухарина» , где обосновывается необходимость различать благонамеренность и благодетельность обмана. Отдельно автор исследует так называемую полуправду, её природу и социальные функции , а также самообман .

И, наконец, нужно упомянуть ещё одно издание: философско-литературный журнал «Логос», № 5 которого за 2008 год был целиком посвящён научной дискуссии вокруг статьи И. Канта «О мнимом праве лгать из человеколюбия». Инициатор дискуссии Р.Г. Апресян прямо ставит под вопрос обоснованность нравственных абсолютов, таких как «не лги», «не причиняй насилия», «не вреди», «делай добро», полагая, что они лишь выполняют роль ценностных ориентиров . А.А. Гусейнов, напротив, воспринимает основоположения «Не убий», «Не лги» как абсолютные запреты . Н.М. Сидорова справедливо призывает учитывать многовариантность поведения в ситуации, подталкивающей ко лжи. Человек может, указывает она, «ответить правдиво не из правдолюбия, а из элементарной трусости. Или солгать — не потому, что сознательно пускает преступника по ложному следу, а от ужаса. Или теряет дар речи. Или поднимает истошный крик» . А.П. Скрипник свои рассуждения начинает с утверждения: «Отношение ко лжи — ахиллесова пята этической теории Канта» . Подводя итоги обсуждения, Р.Г. Апресян был вынужден прояснять свою позицию: «Я не говорю, что ложь достойна. Ложь всегда недостойна. Но обсуждаемая нами ситуация показывает, что ложь может быть допустимой и оправданной в качестве крайнего средства для противостояния злоумышленникам» . И ещё чуть раньше Апресян настаивает: «Разделение этического и юридического подходов не кажется мне сколько-нибудь продуктивным в анализе данной ситуации» . Представляется, что для объективного и всестороннего анализа лжи как раз следовало бы разводить, а потом синтезировать этический, юридический, логический, эстетический, политический

и какие ещё там могут быть ракурсы. И ещё. В дискуссии участвовали бесспорно маститые учёные. Но мне осталось непонятным, почему к обсуждению не были приглашены В.П. Фетисов из Воронежа,

В.Ш. Сабиров и О.С. Соина из Новосибирска, В.Г. Иванов из Петербурга. Убеждён, что их участие не только добавило бы новые грани к обсуждаемой теме, но и упрочило бы проект методологически.

В.П. Фетисов и В.Г. Иванов ушли из жизни в 2009 году, и это ещё более обостряет ощущение невосполнимости — мы так и не узнаем теперь, что бы они высказали по интересующей нас теме.

Итак, попробуем вновь подступиться к проблеме лжи — на этот раз уже исходя из того, что она (ложь) представляет собой не просто нечто жёстко запрещаемое или вынужденно терпимое. Понятием «ложь» охватывается сложнейший конгломерат явлений, с точки зрения этики очень по-разному воспринимаемых и оцениваемых. Впечатляет уже сам перечень слов, с которыми в русском языке сопрягаются наши опасения быть обманутыми, дезинформированными, введёнными в заблуждение: аллилуйщина, афера, блезир, бредни, брехня, бутафория, вероломство, враки, враньё, выдумка, вымысел, галлюцинация, гламур, двойник, двуличие, двурушничество, дезинформация, жеманство, жульничество, иллюзия, имитация, инсинуация, инсценировка, интриги, искажение, искусственность, кавычки, кажимость, камуфляж, клевета, коварство, кокетство, контрафакт, кривда, криводушие, кривотолки, легенда, лесть, лжесвидетельство, липа, лицемерие, лохотрон, лукавство, мания, марафет, маскарад, маскировка, мираж, мистификация, миф, мнимость, мошенничество, наваждение, навет, надувательство, нарочитость, небылица, неискренность, неправда, облапошивание, обман, обмер, обольщение, обсчёт, оговор, отмалчивание, очернительство, парик, пересортица, плагиат, плутовство, подвох, подделка, подлог, подмена, подстава, подтасовка, подхалимаж, показуха, поклёп, предательство, преувеличение, привидение, призрак, прикраса, приманка, приписки, притворство, приуменьшение, профанация, проформа, псевдоним, разводка, розыгрыш, самозванство, самооговор, самообольщение, сказка, сплетня, суррогат, умолчание, утаивание, утопия и антиутопия, фабрикация, фальсификация, фальшь, фальшивка, фальшивомонетничество,

Общество

Terra Humana

С указанной точки зрения нам нужно всмотреться в ситуацию лжи. А ещё прежде — определиться с ведущими понятиями. Вряд ли кто-то будет спорить, что существенно различаются неточность в рассуждениях, расчетах (ложность) и намеренное искажение информации (лживость). Это различие короче всего можно осмыслить как различие логического и этического, ошибочного и обманного. Общеизвестно, что существуют разнообразные явления, связанные с отступлением от прямолинейно понимаемой правды — искусство, миф, условность этикета, маскарад, первоапрельские шутки, даже кокетство — их мы оставляем в стороне, поскольку они охватывают те варианты межсубъектных взаимоотношений, которые разворачиваются в целом по культуросообразному, обоюдоприемлемому сценарию. Нас в данном случае интересует именно ситуация последнего рода, в которой кто бы то ни было творит ложь (говоря словами Монтеня, «скрывает или искажает истину» ), и эту ситуацию можно структурно представить следующим образом: КТО, КОГО, В КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, ИСХОДЯ ИЗ КАКИХ МОТИВОВ, В КАКИХ ЦЕЛЯХ, КАК, С КАКИМ УСПЕХОМ ОБМАНЫВАЕТ И КАК К ЭТОМУ ОТНОСЯТСЯ ВСЕ, КТО ВОВЛЕЧЁН В ДАННУЮ СИТУАЦИЮ.

Попробуем всмотреться поочерёдно в каждый из перечисленных компонентов ситуации лжи.

Кто. От социального уровня лгуна, от его влиятельности в обществе напрямую зависит серьёзность вреда, наносимого ложью. Одно дело, когда малыш не признаётся, что разбил чашку или съел без спросу конфету, и совсем другое — когда чиновник лжёт, заполняя анкету о своих доходах. Надо думать, в зависимости от возраста обманщика (малолетний ли он или взрослый) и от того, действует ли он в одиночку или с группой сообщников, осуждение лжи будет различным — соответственно, в каждом из названных случаев вторые варианты (ложь взрослых и групповая) заслуживают более серьёзного осуждения.

Кого. В самом общем виде можно говорить о лжи в адрес индивида и груп-

пы, лжи «вверх», «вниз» и «по горизонтали». «Вниз» — то есть в адрес более слабых. Обман слабого — подлость. А вот обмануть сильного — опасная дерзость. Ещё можно говорить об обмане прямом и заочном. Отдельного упоминания заслуживает обман себя. Если быть предельно лаконичным, то самообман, чаще всего, — это признак малодушия и слабости ума.

В каких обстоятельствах. Разговор об обстоятельствах — куда как сложен и важен. Князь Андрей Курбский прямо считал: «Если кто-либо по принуждению присягает или клянётся, то не на того падёт грех, кто крест целует, но всего более на того, кто принуждает к этому». Вовсе не обязательно полностью принимать эту точку зрения (что «не на того падёт грех»), ибо так недалеко до лукавого совета Оскара Уайльда: «Единственный способ отделаться от искушения — это поддаться ему» . Но объективности ради нужно разделять ответственность между солгавшим и вынудившим. Не перекладывать, а разделять. В смысле — распределять. Далее. В любом случае явно будут различаться ложь спровоцированная и инициативная. Ложь по собственному почину -и ложь, предпринятая в порядке подражания, «за компанию». Ложь по просьбе — и по приказу. Или по совету. Кроме того, обстоятельства всегда конкретны. Это всегда какая-то определённая сфера — быт, работа, досуг, торговля, искусство, зрелища, спорт и многое другое.

Мотивы. Давно известно, что чужая душа — потёмки. Да и в своих душевных состояниях люди часто не очень-то хорошо разбираются. Но вряд ли кто-то будет спорить, что существуют мотивы светлые, благородные, доброжелательные — и тёмные, злобные, разрушительные. Именно потому появляются рассуждения о лжи спасительной, во имя добра. Предоставим читателю самостоятельно оценить, оправдывают ли ложь состояния: высокомерие, жадность, жалость, зависть, злоба, испуг, лень, сострадание, усталость, озорство. Рассказывают, что слова знаменитой теперь «Молитвы» Булата Окуджавы не принимали в печать. Шёл атеистический 1963 год. И лишь когда Булат Шалвович придумал название «Молитва Франсуа Вийона», стихи опубликовали. Как прикажете относиться к этой выдумке замечательного поэта?

Цели. Люди далеко не всегда действуют целесообразно и даже целенаправленно. Но так или иначе подавляющее число наших поступков может быть рассмотрено сквозь призму вопроса: чьим интересам

они служат? Иначе бы нельзя было вести речь о вменяемости поведения. То есть, справедливо принято считать, что мы умеем сознательно соотнести свои действия с теми или иными возможными результатами. Ложь во спасение или ради наживы, во имя собственного благополучия, для утешения близкого или для устранения конкурента — вот лишь немногие варианты, которые, очевидно, несут разное нравственно-ценностное наполнение и должны получить разную нравственную оценку. Не мешало бы вспомнить мысль Лихтен-берга: «Кто желает увидеть красавцев разбойников, вылощенных обманщиков, очаровательных притеснителей сирот, вовсе не должен искать их на большой дороге и в деревенских тюрьмах. Пусть пойдёт туда, где едят на серебре» .

Как. Даже просто перечисляя способы лжи, мы скорее рискуем умножить случаи обмана, чем выработать у честного человека иммунитет ко лжи, и уж никак подобным образом не воздвигнуть щит, сберегающий от зла. А зло таково, что лгать можно словом, делом, жестом, интонацией, позой, взглядом, выражением лица. Вот, допустим, футболист, забивший гол рукой, признаётся в этом лишь через несколько лет. Заявляя вдобавок, что это как бы не его рука занесла мяч в ворота, а сам Господь Бог. Этого футболиста звали Диего Марадона. Столь же коварным способом забил гол и французский нападающий Анри. Не помню, кто оказался многострадальным неудачником (кажется, ирландцы), но и французская сборная в соответствующем цикле успехов не снискала. Не исключаю, что наставники, похожие на Марадону или Анри, могут организовать для своих спортсменов специальное обучение, как провоцировать соперника на грубость, а потом правдоподобно изображать боль, схватившись за шею, лицо, ногу и т.п. И уж совершенно я не ведаю, кто учит отечественных чиновников лживо отчитываться о своих доходах. По признанию президента России Д.А. Медведева за 2011 год из 233 тысяч чиновников, отчитывавшихся о своих доходах, 23 тысячи наврали. Запомнилось и продолжение этой мысли: «тех, кто наврал, нужно уволить». Как это уволить? Разве не судить? так ведь даже и не уволили. По крайней мере, что-то не слышно о массовых увольнениях.

Результат. Маршак в одном из своих переводов писал: «Мятеж не может кончиться удачей. В противном случае его зовут иначе». Победителей не судят. Из этого исходили и иезуиты, и Макиавелли, и

продолжают исходить многие персонажи грандиозной трагикомедии жизни, несть им числа.

А уж коли сомнительные матчи проводятся и не отменяются, если выборы проходят, и итоги их оказываются утверждёнными, если всё и вся функционирует, -значит, ложь показывает свою жизненную силу. Свою результативность. Хотя как раз подлинным результатом лжи нужно бы считать не сиюминутную выгоду, не обмен подпольных услуг на дензнаки, не добытый кем бы то ни было выгодный заказ, а куда более серьёзные и вдаль отставленные порчу нравов, развращение прямых участников, невольных свидетелей, современников, коррозию всей вместе взятой культуры.

Вот мы и подходим к последнему из выделенных компонентов рассматриваемой ситуации лжи: Как к этому относятся все, вовлеченные в данную ситуацию. Если обманщик преуспевает, если обиженный или не знает о коварстве обманщика, или смиряется с происходящим, если окружающим ни до чего нет дела — как нужно аттестовать подобный стиль взаимоотношений? Как достигнутую культурой стабильность? Давайте, вдумаемся, разве культура не призвана минимизировать боль, обиду, несправедливость? Убеждён: ложь, наподобие холеры, чумы, оспы нужно причислить к наиболее опасным видам зла общечеловеческого масштаба. Ведь можно придумывать самые разные системы кредитов-залогов-пору-чительства, рассрочки и ипотеки, но долг всегда останется долгом. В том числе долг перед истиной. Как-то удивительно, что в число семи смертных грехов ложь не попала. Там, напомним, перечислялись гордыня, алчность, вожделение, зависть, обжорство, гнев и уныние. Но весь фокус в том, что ложь, как правило, возникает не в безвоздушном пространстве, а порождается вполне определёнными обстоятельствами и состояниями. В частности, она чаще всего сопряжена, как мы уже упоминали, с ленью, малодушием, завистью, недоброжелательством и т.п. С той же самой гордыней. Со зловолением или равнодушием. Озорство и доброжелательство, осмелюсь предположить, выступают питательной средой для лжи куда реже. И хотелось бы надеяться, что задачу своего духовно-нравственного совершенствования берущиеся за ум люди смогут увидеть в необходимости минимизации зложелательной лжи.

«Простота хуже воровства» — бывало, говаривала моя матушка, имевшая на всякий повод подобающие меткие народные

Общество

Terra Humana

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

сентенции. И вправду, мир очень непрост. «Кто говорит ложь — не спасётся» (Притч. 19:5), — читаем мы в Священном Писании. А кто говорит правду — обязательно ли спасётся? Какие-нибудь головорезы вполне могут обходиться без неправды. Блистательно проиллюстрировал эту мысль Лихтенберг: «Парень, который украл однажды 100 000 талеров, уже может в дальнейшем честно прожить жизнь» . Очевидно, что безответственность, болтливость, грабёж, жадность, злорадство, лень, любопытство, наглость, насилие, неблагодарность, равнодушие, цинизм

— напрямую с ложью никак не связаны. Сексуальные меньшинства, в отличие от больных клептоманией открыто претендующие на общественное внимание, — как бы они в конечном счёте ни были разрушительны для культуры, не лживы. Векторы честности и гуманности не совпадают!

Понятно, ложь внедрена в мир не слабее, чем разные болезнетворные бактерии или мусор. Но бактериям-то мы силимся противостоять. И даже в целом со вполне наглядными успехами. Не подлежит сом-

нению, что и разрушительные виды лжи нужно воспринимать как серьёзнейшие культурные угрозы, требующие минимизации, преодоления, устранения. «Лживых историков следовало бы казнить как фальшивомонетчиков»

— писал умевший быть категоричным Мигель де Сервантес. Нужно стремиться создавать в обществе такие условия, чтобы лгать было невыгодно. Подчёркиваю: я не призываю к тому, чтобы специально поощрять правду — этим путём мы уже ходили. Началом здесь стало бы, не дай Бог, доносительство, а продолжением — пытки. Но так или иначе целостную продуманную программу минимизации лжи нужно разрабатывать. Нравственноправовую, экономическую, религиозную. Убеждён, что движение в рамках подобной культурной программы могло бы осуществляться не только и не столько при помощи реального юридического оздоровления общества, но и путём перенаправления энергии привычной нам лжи в сторону литературного сочинительства и прочего творчества.

Список литературы:

Апресян Р.Г. Гораздо насущнее — «этика ректора» / Этика профессора: «вне-алиби-бытие» // Ведомос-

ти НИИ ПЭ. Вып. 39. — Тюмень: НИИ ПЭ, 2011. — С.75-88.

Аристотель. Никомахова этика // Сочинения в четырёх томах. Т. 4. — М.: Мысль, 1983. — С. 53-293.

Бернатосян С.Г. Воровство и обман в науке. — СПб.: Эрудит, 1998. — 383 с.

Бэкон ф. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Мысль, 1972. — 582 с.

Домострой. — СПб.: Лениздат, 1992. — 141 с.

Дубровский Д.И. Обман. Философско-психологический анализ / Дополн. изд. — М.: «Канон+»; РООИ «Реабилитация», 2010. — 335 с.

Кант И. Лекции по этике. — М.: Республика, 2005. — 431с.

Кант И. О мнимом праве лгать из человеколюбия // Трактаты и письма. — М.: Наука, 1980. —

С. 232-237.

Лабрюйер Ж.де. О монархе или о государстве. — М.: АСТ, 2003. — 271с.

Ларошфуко Ф.де Мемуары. Максимы. — М.: Наука, 1993. — 280 с.

Лихтенберг Г.К. Афоризмы. — М.: Научно-издательский центр «Ладомир», «Наука», 1994. — 344 с.

Логос. Философско-литературный журнал. — 2008, № 5 (68). — 216 с.

Монтень М. Опыты. В трех книгах. — М.: Голос, 1992.

Новая философская энциклопедия: в четырёх томах. — М.: Мысль, 2010.

Поучение Владимира Мономаха // Изборник. Повести Древней Руси. — М.: Художественная литература, 1986. — С. 59-70.

Свинцов В.И. Заблуждение, ложь, дезинформация (соотношение терминов) // Философские науки. — 1982, № 1. — С. 76-84.

Секацкий А.К. Онтология лжи. — СПб.: СПбГУ, 2000. — 119с.

Сидур В. Врата молитвы. — Иерусалим-Москва: Маханаим, 1993. — 691с.

Словарь по этике. — М.: Политиздат, 1989. — 448 с.

Уайльд О. Избранные произведения. В 2 т. — М.: Республика, 1993.

Шейх Юсуф Кардави. Дозволенное и запретное в исламе. Третье издание. — М.: Умма, 2007. — 352 с.

Этика: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики, 2001. — 669 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Юнацкевич П.И, Кулганов В.А. Психология обмана. Учебное пособие для честного человека. — СПб.: АТОН, 199. — 320 с.

Способности человека к обману сугубо индивидуальны и простираются широким диапазоном от патологической правдивости («он совершенно не умеет врать!») до столь же патологической лживости («ни одному его слову верить нельзя!»). Они зависят от воспитания и жизненного опыта, влияния родителей, школы, ближайшего окружения и случайных знакомых. Однако, существуют и общие тенденции, связанные с возрастом, полом и психологическими установками.

Лжи подвержены почти все слои общества, независимо от социального положения и статуса . Ложь распространена в политике, экономике, искусстве, иногда даже в науке, в межгрупповых и межличностных отношениях. Людей, которые редко врут, очень мало. В отличие от других качеств человека, которые возникают, формируются у личности посредством соответствующего воспитания и обучения, лживость люди могут осваивать совершенно самостоятельно.

Ребенок в начале формирования сознания и личности не умеет лгать. Психология ребенка просто не воспринимает лжи. Поэтому, при правильном воспитании ребенка, из него легко можно сделать исключительно правдивого человека. Лжец обычно страдает от недостатка внимания или любви со стороны родителей, он испытывает трудности в общении со сверстниками, у него низкая самооценка. Часто лгущий ребенок очень озлоблен. Он начинает лгать, чтобы дать выход своей враждебности, а не из страха наказания .

По мнению доктора психологических наук В. А. Лабунской, появившаяся в раннем детстве, порочная черта личности сначала не проявляется без особой необходимости, но постепенно индивид привыкает применять ее в экстренных случаях. Склонность ко лжи может появиться в подростковом периоде и связана с особенностями психики подростка — обостренным стремлением к самостоятельности, сложными мечтаниями, критическим отношением к близким. Но одновременно с лживостью в ребенке воспитывается цинизм, подозрительность, неуважение к людям и т. п. Из таких детей нередко вырастают духовно опустошенные, расчетливые, несчастливые люди. Происходит деформация всей личности, результатом чего становится асоциальное поведение .

Сторонники биологизаторского направления отстаивают идею изначальной предопределенности нравственности. Согласно их позиции, такие качества, как правдивость и лживость могут быть врожденными. А если и признается влияние среды, то как фактор, замедляющий или ускоряющий развитие качеств, которые даны ребенку от рождения: ложь как творчество и фантазирование, ложь как способность к одновременному фантазированию и искажению истины, ложь как искажение истины с корыстной целью. Напротив, есть и другая точка зрения, что ложь — это явление не только психофизиологическое, но и психосоциальное. Моральное развитие ребенка является процессом его адаптации к требованиям социальной среды, в результате которого происходит формирование лживого поведения. Чтобы успешно лгать, кроме опыта нужна некоторая психологическая «предрасположенность» к ней .

Люди, которым от природы дан талант успешно лгать, знают о своих способностях, так же как и те, кто с ним хорошо знаком. Они лгут с детства, обманывая своих родителей, учителей и друзей, когда захочется. Они не испытывают боязни разоблачения вообще. Скорее наоборот — они уверены в своем умении обманывать. Такие лжецы — самонадеянны и у них отсутствует боязнь разоблачения — это признаками психопатической личности. Они испытывают «восторг надувательства». У прирожденных лжецов отсутствует недальновидность; они способны учиться на собственном опыте. Они умеют чрезвычайно ловко обманывать и вполне осознанно применяют свой талант. Но, в отличие от психопатических личностей, прирожденные лжецы способны учиться на собственном опыте, могут испытывать муки совести за свой обман, не обладают патологической эгоцентричностью. Психопатические личности часто, самозабвенно и с наслаждением лгут и при этом не испытывают раскаяния или стыда. Разоблачения не избавляет их от этого порока. Ложь, неискренность, обман, лицемерие, сплетни и тихое злорадство сопровождают их контакт с окружающими на протяжении всей жизни .

Наиболее известные Лжецы были индивидуалистами, стремящимися, во что бы то ни стало добиться успеха; такие люди, как правило, не годятся для коллективной работы, они предпочитают работать в одиночку. Они часто убеждены в превосходстве собственного мнения. Таких людей иногда, благодаря их эксцентричности и замкнутости, принимают за представителей богемы. Однако их искусство совершенно другого рода (это такие великие практики обмана, как Черчель, Гитлер и др.). Зарубежные специалисты в области психологии лжи: В.Штерн, П. Экман, Д. Моррис и др., заключили, что такие «великие практики» должны обладать двумя совершенно различными способностями: способностью планировать стратегию обмана и способностью вводить оппонента в заблуждение при личных встречах. Известно также, что искусные лжецы сами плохо распознают, когда лгут им .

Среди социальных форм обмана и самообмана особую роль играет конформизм — способность индивида подстраиваться под желания социальной группы, проявляющаяся в изменении его поведения и установок в соответствии с первоначально не разделявшейся им позицией большинства. Поверхностное самораскрытие приходится на лиц тревожных, беспокоящихся, депрессивных, неуверенных в себе, у которых интересы обращены на себя. Ф. Зимбардо указывает на то, что застенчивость удерживает человека от того, чтобы выражать свое мнение и отстаивать свои права. Застенчивому человеку приходится подавлять множество мыслей, чувств и побуждений, постоянно грозящих проявиться. Застенчивость обеспечивает человеку анонимность, она выступает как бы маской, за которой не виден человек. Лгать и изворачиваться люди с сенситивными чертами характера не умеют. Основные особенности сенситивного типа личности — чрезмерная впечатлительность и выраженное чувство собственной неполноценности. Они предъявляют высокие моральные требования к себе, но требуют того же и от окружающих. Всякое столкновение с ложью, грубостью, цинизмом глубоко ранит их и надолго выводит из равновесия. Самооценка у лиц с сенситивными чертами, как правило, занижена. Чтобы как-то скрыть чувство собственной неполноценности и легкую ранимость, они склонны надевать на себя маску развязности, грубости, веселости .

М. Стензак-Курес установил связь степени открытости с характером самооценки. У лиц с высокой степенью открытости наблюдается адекватная самооценка, у лиц с низкой открытостью — заниженная. Дефицит доверительных, близких отношений приводит к тяжелому чувству потери связи с людьми, к психологическому одиночеству. Этому способствует низкое самоуважение, тревожность, недоверие к людям, внутренняя скованность, коммуникативная неумелость. Имея неадекватную самооценку, одинокие люди или пренебрегают тем, как их воспринимают и оценивают окружающие (при завышенной самооценке), или непременно стараются им понравиться (при заниженной самооценке). Общаясь с другими людьми, одинокие больше говорят о самих себе и чаще, чем другие меняют тему разговора. Они мало доверяют людям, скрывают свое мнение, нередко лицемерны. Важнейшими психологическими механизмами порождения неправды, лжи и обмана являются защитные механизмы личности — рационализация и отрицание. Примером могут служить случаи защиты своего «Я», состоящие в искажении или отрицании самого факта высказывания лжи или обмана. Такое поведение защищает личность от понижения самооценки, «потери лица». Ю. Щербатых отмечает, что с одной стороны, психологическая защита способствует адаптации человека к своему миру, а с другой — ухудшает приспособление к внешней, в том числе социальной, среде.

Патологические обманщики знают, что лгут, но не могут контролировать свое поведение. К. Леонгард к патологическим лгунам относит демонстративный тип акцентуированной личности. Он считает, что в беседе с такими людьми очень легко «попасться на удочку». Получаемым ответам в большинстве случаев нельзя доверять: демонстрант рисует себя не таким, каким является на самом деле. Свою истерическую сущность такие люди выдают всем своим поведением: все у них преувеличено — выражение чувств, мимика, жесты и тон. Но патологические мошенники могут прятать назойливые манеры демонстративной личности, так как хорошо знают, что с помощью спокойного поведения можно снискать доверия. Они в любое мгновение могут вытеснить из своей психики знания о каком-либо событии, а при необходимости вспомнить о нем. Не исключено, что эти личности могут забыть то, что они длительное время вытесняли из своей психики . Недаром еще Монтень говорил, что самая большая опасность для лжеца, опасающегося разоблачения, — иметь плохую память.

В. Т. Кондрашенко считает, что истероидные подростки склонны лгать и фантазировать, чтобы выставить себя в лучшем свете. Чаще всего фантазии истероидов носят альтруистическое содержание, но иногда могут иметь и криминальную асоциальную окраску. Самооговоры среди подростков с истероидными чертами характера — явление довольно частое. Стремление казаться интересными, «нестандартными» заставляет их почти все время разыгрывать какую-либо роль (театральность, наигранность). Эмоционально незрелые, инфантильные личности с гипертрофированным честолюбием и самолюбием лгут в стремлении выделиться, вызвать восторг окружающих. Они страдают трудноисправимой лживостью, которая ограничивается преувеличением своих достоинств. Чаще к такому роду лжи прибегают девушки. Большинство из них по мере созревания избавляются от этого недостатка .

Макиавеллизм как личностная черта отражает желание и намерение человека манипулировать другими людьми в межличностных отношениях. Макиавеллист манипулирует всегда осознанно и исключительно ради собственной выгоды. При этом он не испытывает чувства вины за способы, которыми действует, а скорее относится к ним с одобрением, не видит в них ничего предосудительного. Главными психологическими составляющими макиавеллизма как черты личности являются: 1) убеждение субъекта в том, что при общении с другими людьми ими можно и даже нужно манипулировать; 2) владение навыками, конкретные умения манипуляции. Э. Шостром указывает, что в деятельности учителя можно найти внешние атрибуты, способствующие формированию манипулятивных тенденций: наличие жестких рамок, задаваемых правилами поведения в школе и стандартами обучения, постоянный контроль, усреднение учеников, деление их на двоечников, троечников, хорошистов, отличников. Л. И. Рюмшина характеризует манипуляцию как одностороннюю игру, когда цель и правила известны только одному партнеру, а другой пребывает в полном неведении относительно их. Е. Л. Доценко среди индивидуальных источников манипуляции выделяет невротические потребности и инерционные процессы (характерологические особенности, привычки и т. п.). Манипулятор совершает трагическую ошибку, когда подлинное личностное общение он подменяет игрой на тщеславии и других человеческих страстях. Манипулятор только наблюдает со стороны, как реагирует на «потягивание» тех или иных «нитей» души тот, кем он пытается управлять как предметом, хотя и одушевленным. Эрих Фромм сравнивает манипулятора с роботом, так как он наделён чертами бесчеловечности, жестокости — что приводит к шизоидному самоотчуждению .

Манипулятивное общение напрямую связано с самопрезентацией (или управлением впечатлением). Под самопрезентацией обычно понимают намеренное и осознаваемое поведение, направленное на создание определённого впечатления о себе у окружающих при помощи различных стратегий и тактик. По Д. Майерсу, «самопрезентация — акт самовыражения и поведения, направленный на то, чтобы создать благоприятное впечатление или впечатление, соответствующее чьим-либо идеалам».

И. А. Церковная наиболее подробно исследовала личностные детерминанты лжи. Ей было выявлено, что лживость, как индивидуально-психологическая особенность, проявляет сложный характер взаимосвязей с психофизиологическими, психологическими, социально-психологическими характеристиками личности. Она по принципу дихотомичности рассмотрела отдельные компоненты лживости: эргичность (ложное демонстрирование активности, оперативность, стремление быть лучше других)/аэргичность (ложное отрицание, несамостоятельность, пассивность); стеничность (лживая демонстрация положительных эмоций)/астеничность (лживое отрицание негативных эмоций); интернальность (лживая демонстрация самокритики)/ экстернальность (лживое отрицание зависимости от других людей или обстоятельств); социоцентричность (лживая демонстрация желания быть среди людей)/ эгоцентричность (ложное отрицание своей незначимости, стремление избегать наказаний); осмысленность (ложная демонстрация самостоятельности при принятии решения)/осведомленность (ложное отрицание своей неосведомленности): предметность (ложная направленность на общественно значимый результат/субъктивность (ложное отрицание значимости личностного результата.

Психологические исследования свидетельствуют, что чаще лгут люди с малой устойчивостью к стрессу, повышенной тревожностью, невротичностью, а также склонные к совершению антисоциальных поступков. Искреннему общению мешает тревожность, которая вносит элемент подозрительности, необоснованных страхов и является помехообразующим фактором. Тревожность делает общение неполноценным, свернутым и односторонним.

В то же время, И. Крюгер отмечает, что уровень интеллекта и образование человека влияют на частоту произносимой им лжи. Чем выше показатели тревожности, тем чаще подростки оправдывают ложь в защиту себя без неприятных последствий, ложь-умолчание и бессознательную ложь. У экстерналов наблюдается более выраженная тенденция лгать, чем у интерналов .

Наряду с личностными особенностями субъектов общения, важную роль в порождении и понимании лжи играют ситуативные факторы. В зависимости от ситуации, от контекста общения, от особенностей третьих факторов, ложь может называться ложью и быть ложью, либо маскироваться под ложь, либо считаться справедливой, желаемой и оправданной. В. В. Знаков считает, что важным параметром социальной обстановки является степень нормативной ситуативной поддержки, которая предоставляется лжецу. Разные люди по-разному понимают правду и ложь. К тому же правдивость человека зависит не только от личностных, но часто и от социальных факторов. Можно быть в принципе честным человеком, но в ситуациях жизненного выбора — а они сегодня очень жесткие — поступать нечестно. И психологические исследования, и реальная жизнь показывают: прямой зависимости между пониманием человеком правды и следованием ей в конкретных случаях нет. Давно установлено, что существуют ситуации, в которых ложь почти целиком обусловлена обстоятельствами, и такие, в которых моральная ответственность возлагается на солгавшего .

Вывод. Таким образом, необходимость, возможность и желание человека соврать определяется социально-демографическими, ситуативными факторами, его личностными особенностями. На искажение информации о себе оказывают влияние экстернальность, демонстративность, неустойчивость к стрессам, повышенная тревожность и невротичность, застенчивость и неуверенность в себе, внутренняя конфликтность и низкая самооценка. Дефицит доверительных, близких отношений приводит к психологическому одиночеству.

Литература:

1. Гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

По требованию заинтересованных лиц допускается защита чести и достоинства гражданина и после его смерти.

2. Если сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, распространены в средствах массовой информации, они должны быть опровергнуты в тех же средствах массовой информации.

Если указанные сведения содержатся в документе, исходящем от организации, такой документ подлежит замене или отзыву.

Порядок опровержения в иных случаях устанавливается судом.

3. Гражданин, в отношении которого средствами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законодательством интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации.

4. Исключен.

5. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением.

6. Если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно, гражданин, в отношении которого такие сведения распространены, вправе обратиться в суд с заявлением о признании распространенных сведений не соответствующими действительности.

7. Правила настоящей статьи о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица, кроме возмещения морального вреда.

Организации в отличие от физических лиц не могут претендовать на возмещение им морального вреда при распространении сведений, порочащих их деловую репутацию (п. 11 ст. 152 Гражданского кодекса). Однако это не исключает возможности требовать возмещения ущерба, причиненного такими действиями. Верховный суд Российской Федерации рассказал, в каком случае юридические лица могут рассчитывать на получение компенсации за умаление их деловой репутации (п. 21 Обзора судебной практики ВС РФ № 1, утв. Президиумом ВС РФ 16 февраля 2017 г.).

На сайте издания, учредителем которого является «М», 17 апреля 2014 года была опубликована статья содержащая информацию о том, что администрация Университета нарушает ст. 29 Конституции РФ, гарантирующую гражданам свободу слова.

Поскольку эта публикация распространяла не соответствующие действительности сведения, деловой репутации Университета был причинен вред, который он оценил в 1 млн руб. Однако общество «М» отказалось его компенсировать.

Поэтому Университет обратился с иском в суд и просил признать опубликованные на сайте сведения не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию, обязать общество удалить статью с сайта и разместить текст опровержения на главной странице, а также взыскать с «М» 1 млн руб. в качестве компенсации вреда. Факт размещения указанной статьи на сайте истец подтвердил протоколом осмотра доказательств от 5 мая 2015 года, составленным нотариусом.

Для составления искового заявления о защите чести, достоинства и деловой репутации воспользуйтесь «Конструктором правовых документов» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный доступ на 3 дня!
Получить доступ

Суд первой инстанции частично удовлетворил заявленные требования – он согласился с тем, что статья порочит деловую репутацию Университета, и обязал ответчика удалить ее, разместив текст опровержения на главной странице в открытом доступе. А вот взыскивать компенсацию вреда суд не стал (решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 ноября 2015 г. по делу № А56-58502/2015). Свою позицию он, сославшись на п. 11 ст. 152, п. 1 ст. 1064 ГК РФ, объяснил тем, что вред, причиненный юридическому лицу, носит имущественный характер, что исключает возможность присуждения юридическому лицу неимущественного вреда, в какой бы форме он ни выражался. Тем не менее, суд признал, что истец имел бы право на компенсацию убытков, если бы подтвердил, что распространение сведений привело к потерям имущественного характера в указанном размере.

Университет с этим не согласился и обжаловал решение в апелляции, которая акт нижестоящего суда отменила и взыскала в пользу истца 1 млн руб. компенсации вреда (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 февраля 2016 г. № 13АП-32346/15). Юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено, по мнению суда, вправе требовать возмещения ему нематериального вреда, если доказаны общие условия деликтной ответственности (наличие противоправного деяния со стороны ответчика, неблагоприятных последствий этих действий для истца и причинно-следственной связи между этим). Суд также отметил, что общество «М»:

  • распространило сведения, не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Университета;
  • разместило эту информацию в Интернете, в результате чего неопределенное и неограниченное число пользователей получило к ней свободный доступ.

Таким образом, порочащие истца сведения получили неограниченную степень распространения. А, значит, и заявленный размер компенсации вреда вполне обоснован.

Общество «М» не согласилось с обязанностью выплатить истцу компенсацию вреда и обратилось с жалобой в кассацию, которая отменила апелляционное постановление, оставив в силе решение суда первой инстанции (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 апреля 2016 г. № Ф07-1147/16).

Университет, пояснил суд, при рассмотрении дела не представил доказательств того, что после опубликования спорной статьи снизился спрос потребителей на оказываемые им услуги или наступили другие отрицательные для него последствия.

Окончательную точку в этом споре поставил ВС РФ (Определение СК по экономическим спорам ВC РФ от 18 ноября 2016 г. № 307-ЭС16-8923).

Суд отметил, что несмотря на то, что ст. 152 ГК РФ исключает возможность компенсации юридическому лицу морального вреда в случае умаления его деловой репутации, это не мешает ему заявлять требования о возмещении вреда, причиненного репутации (Определение КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 508-О).

При этом под вредом, причиненным деловой репутации, следует понимать всякое ее умаление, которое проявляется, например, в наличии у юридического лица убытков, обусловленных распространением порочащих сведений и иных неблагоприятных последствиях в виде утраты конкурентоспособности, невозможности планирования деятельности и т. д.

Однако одного лишь факта распространения ответчиком сведений, порочащих деловую репутацию истца, недостаточно для того, чтобы сделать вывод о причинении деловой репутации ущерба, и для выплаты денежного возмещения, добавил ВС РФ. Истец при этом должен подтвердить:

  • наличие сформированной репутации в той или иной сфере деловых отношений (промышленности, бизнесе, услугах, образовании и т. д.);
  • наступление для него неблагоприятных последствий в результате распространения порочащих сведений;
  • факт утраты или снижения доверия к его репутации.

Университет, в свою очередь, ссылался на предоставление обществом «М» свободного доступа к порочащей истца информации неопределенному и неограниченному числу пользователей. Но не предоставил ни доказательств, свидетельствующих о своей репутации, сформированной до публикации на сайте оспариваемой статьи, ни доказательств, позволяющих установить наличие неблагоприятных для него последствий в результате такой публикации.

Отсутствие таких доказательств, пояснил Суд, во-первых, мешает сделать вывод о том, что судебного решения об опровержении порочащих репутацию сведений недостаточно для восстановления баланса прав участников спорных правоотношений. А во-вторых, не позволяет определить размер справедливой компенсации.

С учетом этого ВС РФ признал отказ кассации во взыскании с ответчика компенсации за распространение сведений, порочащих деловую репутацию университета, обоснованным и оставил жалобу истца без удовлетворения.

admin