ГК РФ 384

Комментарий к Ст. 384 ГК РФ

1. При переходе права к новому кредитору происходит изменение обязательства. Меняется управомоченное лицо (кредитор). В остальном по общему правилу обязательство остается неизменным (тот же должник, те же самые права и обязанности). Иное может предусматриваться законом или договором. Так, в силу ст. 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежащие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требования кредитора. В соответствии с п. 2 ст. 313 ГК РФ третье лицо, подвергающееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога и др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае к третьему лицу переходят права кредитора. В п. 1 ст. 965 ГК РФ предусмотрено, что к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования (иное может быть установлено договором). В случае объявления комиссионера несостоятельным (банкротом) его права и обязанности по сделкам, заключенным им для комитента во исполнение указаний последнего, переходят к комитенту (ст. 1002 ГК).

Договором также может устанавливаться иное правило, нежели сформулированное в комментируемой статье. Например, по соглашению передается часть права.

2. Несмотря на кажущуюся простоту правила, содержащегося в комментируемой статье, при его применении возникали и возникают различного рода затруднения и разногласия. Судебная практика длительное время была довольно противоречивой. Как представляется, в большинстве случаев причинами противоположных подходов были отнюдь не соображения юридического свойства. Противоречия чаще всего обусловлены трудностями перевода экономических реалий на юридический язык, а также неприятием ситуации, когда, скажем так, в респектабельной (правовой) форме осуществляются действия, противные государству и обществу (нередко попросту криминальные).

В частности, длительное время обсуждался вопрос о допустимости уступки части требования. Например, кредитор вправе требовать от должника уплаты 10 тыс. рублей и желает уступить кому-либо право требовать 3 тыс. рублей, оставляя за собой право на 7 тыс. рублей. В судебной практике чаще всего отрицалась возможность совершения таких действий. В настоящее время признано, что уступка части права (требования), предмет исполнения по которому делим, не противоречит законодательству .

———————————
См.: п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120.

Так, суд признал соглашение об уступке права (требования) недействительным, полагая, что уступка права в соответствии с положениями § 1 гл. 24 ГК РФ влечет полную замену кредитора в обязательстве, и, следовательно, она допустима только при условии, если к новому кредитору переходят в полном объеме все вытекающие из обязательства права (такая аргументация имела широчайшее распространение). Суд кассационной инстанции решение суда отменил, сославшись на то, что в соответствии со ст. 384 Кодекса, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Данная норма является диспозитивной и допускает возможность установления договором регулирования, отличного от определенного ею общего правила. Поэтому первоначальный кредитор, если предмет обязательства, из которого уступается право (требование), делим, вправе уступить новому кредитору принадлежащее ему право (требование) к должнику как полностью, так и в части. В данном случае уступка части права (требования) была осуществлена по денежному обязательству, которое является делимым .

———————————
См.: там же.

В другом случае суд указал, что «предмет договора аренды (имущественное право пользования несколькими помещениями) является делимым, поэтому соответствующие арендные права могли быть уступлены в определенной части», и признал допустимой передачу арендатором арендных прав в отношении «трех из пяти нежилых помещений, предоставленных по договору аренды, сохранив за собой право пользования в отношении оставшихся» .

———————————
Там же.

Уступка части права (требования) возможна и в длящихся обязательствах (например, по энергоснабжению). При этом допустима передача права требовать определенной части долга (например, суммы денег) либо передача долга, возникающего за определенный период (например, за месяц). Как правило, избирается второй способ. В соответствующих случаях в соглашении об уступке права надлежит указать основание возникновения передаваемого права (требования), а также предусмотреть условия, позволяющие его индивидуализировать (конкретный период, за который передается право (требование)). В противном случае считается, что не согласован предмет договора, и, следовательно, договор признается незаключенным .

———————————
См.: п. 13 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120.

Законом или договором может быть запрещена уступка части права (требования).

Долгое время оставался предметом дискуссий вопрос о допустимости уступки права (требования) полностью или в части юридическим лицом, обладающим специальной правоспособностью (например, банком), другому лицу. Наконец, Высший Арбитражный Суд РФ определился: уступка банком прав кредитора по кредитному договору юридическому лицу, не являющемуся кредитной организацией, не противоречит законодательству . Уступка страховщиком права (требования), полученного в порядке суброгации, лицу, не имеющему лицензии на осуществление страховой деятельности, не противоречит законодательству .

———————————
См.: там же (п. 2).

См.: там же (п. 3).

3. К новому кредитору право (требование) переходит на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (если не предусмотрено иное). Так, Президиум ВАС РФ в информационном письме от 24 сентября 2002 г. N 69 «Обзор практики разрешения споров, связанных с договором мены» указал: «Статья 384 ГК РФ не дает оснований считать, что сама по себе уступка влечет изменение места исполнения обязательства. По условиям договора мены каждая сторона должна была доставить другой стороне товар своим транспортом. Это условие не изменилось. Поэтому товар подлежал передаче обществу по месту нахождения товарищества».

4. В комментируемой статье предусмотрено, что к новому кредитору переходят права, обеспечивающие обязательство. Как известно, обязательства могут обеспечиваться неустойкой, залогом, поручительством и другими способами, предусмотренными законом или договором (см. ст. ст. 329 — 381 ГК РФ и комментарий к ним).

Переход таких прав к новому кредитору происходит при условии, что иное не предусмотрено законом или договором. Причем иное может быть предусмотрено договором кредитора и должника, а также договором цедента и цессионария.

Если в соглашении об уступке права (требования) не упоминается передача прав, обеспечивающих исполнение обязательства, то по общему правилу эти права все же считаются перешедшими к новому кредитору.

При отсутствии соглашения об ином при уступке части права (требования) к цессионарию переходят в части, пропорциональной переданному требованию, и права, обеспечивающие обязательство, и иные права, связанные с данным требованием.

5. Необходимо различать неустойку как способ обеспечения обязательства и взыскание неустойки как меру ответственности. Наличие неустойки в законе или договоре стимулирует должника к надлежащему исполнению обязательства под страхом того, что в случае нарушения обязательства произойдет взыскание неустойки, т.е. наступит ответственность. В этом и состоит обеспечительная функция неустойки. Если же происходит нарушение обязательства, то возникает новое обязательство — охранительное. В содержание последнего входит право требовать уплаты неустойки. К обеспечению основного обязательства это право отношения не имеет.

Стало быть, согласно терминологии, используемой в комментируемой статье, оно не является правом, обеспечивающим исполнение обязательства. Но право на взыскание неустойки является связанным с требованием.

Таким образом, если не предусмотрено иное, при переходе права, обеспеченного неустойкой, к новому кредитору переходит и право на взыскание неустойки в случае, если обязательство будет нарушено (переход права, обеспечивающего исполнение обязательства). Если же переходит уже нарушенное право, которое было обеспечено неустойкой, то поскольку не установлено иное, постольку к новому кредитору переходит и право на взыскание неустойки как право, связанное с требованием.

Право на взыскание неустойки может быть уступлено и в отрыве от основного права. В том числе уступка возникшего в связи с нарушением обязательства права (требования) на подлежащую уплате неустойку допустима и в том случае, когда на момент совершения уступки размер неустойки окончательно не определен. Право может перейти в том же неопределенном размере, существовавшем на момент перехода права .

———————————
См.: п. 16 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120.

6. Поскольку не предусмотрено иное, новый кредитор одновременно с правом (требованием) получает права в отношении поручителя. При этом также складываются различные правовые ситуации в зависимости от того, передается ли ненарушенное право, обеспеченное поручительством, или передается нарушенное право, в обеспечение которого был заключен договор поручительства. В первом случае новый кредитор занимает место первоначального кредитора в договоре поручительства; одновременно с получением права (требования) по основному обязательству он становится условно управомоченным в отношении поручителя. Если обязательство будет нарушено должником, то у кредитора появится право требования к поручителю.

Если новый кредитор получает уже нарушенное право, в обеспечение которого был заключен договор поручительства, то ситуация иная. Одновременно с правом из основного обязательства новый кредитор получает и право требования к поручителю.

В случае, когда соглашением предусмотрено, что новый кредитор не получает права в отношении поручителя, поручительство прекращается.

7. В силу ст. 355 ГК РФ залогодержатель вправе передать свои права по договору о залоге с соблюдением правил о передаче прав кредитора путем уступки требования (ст. ст. 382 — 390 ГК). Таким образом, ст. 355 ГК РФ введено исключение из общего правила, установленного в комментируемой статье (и возможность введения таких исключений законом или договором предусмотрена и комментируемой статьей). Для перехода права залога требуется соглашение о его переходе, автоматический переход исключен.

Между тем судебная практика пошла по другому пути. Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании суммы основного долга путем обращения взыскания на заложенное имущество.

Требования мотивированы сделкой уступки права (требования), в соответствии с которой цедент передал акционерному обществу (цессионарию) право (требование) на уплату суммы основного долга по договору с ответчиком. При этом основное обязательство было обеспечено залогом принадлежащего ответчику имущества.

Решением суда в иске было отказано по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 384 ГК РФ право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, в частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства. При этом согласно этой же статье Кодекса иное может быть предусмотрено законом или договором.

В силу ст. 355 ГК РФ залогодержатель вправе передать свои права по договору о залоге другому лицу с соблюдением правил о передаче прав кредитора путем уступки права (требования). Следовательно, закон устанавливает исключение из общего правила ст. 384 Кодекса и предполагает необходимость заключения самостоятельной сделки уступки прав по договору о залоге.

Таким образом, в отсутствие указанной сделки в данном случае залоговое право следует считать неперешедшим и, следовательно, прекратившимся в силу своего акцессорного характера.

Суд кассационной инстанции решение суда отменил, дело направил на новое рассмотрение в связи с неверным истолкованием ст. ст. 355 и 384 ГК РФ.

Согласно прямому указанию закона (ст. 384) к новому кредитору вместе с правом первоначального кредитора переходят и права, обеспечивающие исполнение обязательства. К таким правам относится и право залога, акцессорный характер которого подчеркивается и ст. 355 ГК РФ, в соответствии с ч. 2 которой уступка залогодержателем своих прав по договору о залоге другому лицу действительна, если тому же лицу уступлены права (требования) к должнику по основному обязательству, обеспеченному залогом.

Таким образом, в силу акцессорного характера залогового права последнее переходит к новому кредитору в порядке, установленном ст. 384 Кодекса, и не требует дополнительного оформления .

———————————
См.: п. 19 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120.

Особые правила установлены в отношении уступки прав по договору об ипотеке (залоге недвижимости). В соответствии с правилом, содержащимся в ч. 3 ст. 355 ГК РФ, если не доказано иное, уступка прав по договору об ипотеке означает и уступку прав по обеспеченному ипотекой обязательству. Это правило воспроизведено в абз. 2 п. 2 ст. 47 Закона об ипотеке. В этой же статье названного Закона предусмотрено, что лицо, которому переданы права, занимает место прежнего залогодержателя по этому договору. Если договором не предусмотрено иное, к лицу, которому переданы права по основному (обеспечиваемому) обязательству, переходят и права, обеспечивающие исполнение обязательства. Уступка прав по обеспеченному ипотекой обязательству должна быть совершена в той форме, в какой заключено обеспеченное ипотекой обязательство.

Уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права из которых удостоверены закладной, не допускается. При совершении такой сделки уступка является ничтожной. При уступке части обеспеченного залогом права (требования) в случае, если сторонами не выражена воля на полную замену кредитора в залоговом обязательстве, цедент и цессионарий становятся сокредиторами по залоговому обязательству .

———————————
См.: там же (п. 20).

8. При наличии соответствующих условий новый кредитор вправе удерживать вещь, подлежащую передаче должнику либо лицу, указанному должником (ст. 359 ГК). Но это право не переходит к нему от первоначального кредитора. Оно появляется при нарушении должником обязательства по оплате вещи и т.д.

9. В соответствии со ст. 372 ГК РФ принадлежащее бенефициару по банковской гарантии право требования к гаранту не может быть передано другому лицу, если в гарантии не предусмотрено иное. Таким образом, права по банковской гарантии могут перейти к новому кредитору только в том случае, когда это допускается гарантией.

10. Вопрос о правовой природе процентов является дискуссионным. Как представляется, в одних случаях проценты есть плата (см., например, ст. 809 ГК). В других — мера ответственности (см. ст. 395 ГК). Иногда закон, говоря о процентах, имеет в виду неустойку. Так, если иное не предусмотрено законом или договором, в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК РФ (п. 1 ст. 811 ГК). (Речь только о размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК, но не о порядке и условиях, указанных в этой статье.)

>Статья 384 ГК РФ. Объем прав кредитора, переходящих к другому лицу

Имеет ли право коллекторское агентство, которому было уступлено право истребования кредита, требовать погашения задолженности после истечения срока исковой давности?

В силу п 1 ст 382 ГК РФ право требования, принадлежащее ему как кредитору, банк может уступить коллекторскому агентству. И на основании такой уступки это агентство станет новым кредитором для должника. Оно будет обладать правами предыдущего кредитора в объеме, в котором они были у того на момент перехода права (ст 384 ГК РФ). Исковая давность подразумевает время, в течение которого нарушенные права лица подлежат защите в суде. По истечению его суд более не рассматривает иски, касающиеся именно этого нарушения. Общий срок исковой давности — три года с определенного дня. День начала исчисления этого времени, если иного нет в законе, определяется датой, когда истец узнал, что его право нарушено, и то, кем оно было нарушено (ст 200 ГК РФ). Срока исковой давности не продлевает то, что одно из лиц в обязательстве было заменено (изменился кредитор). Однако суд не отказывается рассматривать требования только потому, что срок давности по делу истек. Исковая давность не применяется без волеизъявления стороны. Поэтому только заявление должника о том, что этот срок истёк, сделанное до вынесения решения судом, будет основанием отказать кредитору в иске. В рассматриваемом случае нарушены права кредитора-коллектора, и он просит у суда защиты права. Согласно ст 384 ГК РФ, исковая давность будет начинать исчисляться с того дня, когда первый кредитор (банк) должен был получить денежные средства. Но право выдвинуть требование о взыскании денег коллектор имеет и по прошествии трех лет со дня нарушения права банка. Чтобы суд отказал коллектору, должнику нужно заявить об истечении срока исковой давности. Тогда только будет принято решение о невозможности взыскания денег.

Можно ли оспорить договор цессии, заключенный между организациями, на основании отсутствия условия о цене передаваемого права требования?

Для признания сделки незаключенной, отсутствие в договоре условия о цене передаваемого права является недостаточным. Такой вывод исходит из анализа судебной практики. Должник по обязательству совершает какое-то действие в пользу кредитора. Это может быть обязанность передать деньги, имущество, выполнить работу. Кредитор вправе требовать исполнения действия должником, а также может передать право такого требования (уступить) другому лицу. Согласно ст 384 ГК РФ, если кредитор уступает свои права иному лицу, то это происходит в том же объеме, в котором они имеются у него на момент передачи. Все условия первоначального соглашения сохраняются, меняется лишь субъект на одной из сторон. К этому новому субъекту переходит и право требования неоплаченных процентов. Уступка требования другому лицу допускается только без противоречия закону или договору (ст 388 ГК РФ). Если из существа или содержания сделки не вытекает иное, то любой договор по умолчанию считается возмездным. Когда же имущественное право передается безвозмездно, то оно обладает признаками дарения (п 1 ст 572 ГК РФ). Между коммерческими организациями дарение недопустимо. Сделку можно признать в суде недействительной, если она противоречит требованиям закона. Поэтому, если в договоре есть информация, указывающая на безвозмездность этой сделки, то её можно признать ничтожной с силу нарушения пп 4 п 1 ст 577 ГК РФ , запрещающего дарение между организациями. Простое отсутствие в договоре цессии пункта о цене передаваемого права не будет являться признаком ничтожности договора, если из его содержания не следует, что передача безвозмездна. Оспорить договор цессии только на основании отсутствия в нем условия о цене не удастся.

>Комментарий к Статье 384 ГК РФ

Комментарий дорабатывается и временно отсутствует.

Другой комментарий к Ст. 384 Гражданского кодекса Российской Федерации

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

Комментируемая статья устанавливает общее правило, согласно которому передаваемое право переходит от первоначального кредитора к новому в том объеме и на тех условиях, которые существуют к моменту перехода прав. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства (например, право залога), а также другие, связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

На практике нередки случаи, когда уступаются только требования о взыскании неустойки или убытков и не передается право на требование исполнения обязательства. Обосновывается это обычно тем, что срок действия соответствующего договора истек. Следует иметь в виду, что истечение срока действия договора само по себе не прекращает обязательство (п. 3 ст. 425 ГК РФ), например обязательство, вытекающее из договора поставки. Поэтому обязательство поставщика восполнить недопоставку сохраняет силу. Однако в этом случае сохраняется обязательство и для другой стороны (в частности, обязательство покупателя по оплате товара). Поэтому перемена кредитора путем уступки требования будет одновременно означать и перевод долга (см. ст. 391 ГК РФ), который требует согласия другой стороны обязательства. В связи с этим сделка об уступке требования может быть признана недействительной, если такое согласие получено не было.

В.Ю. Джермакян,
кандидат технических наук,
советник юридической фирмы «Городисский и Партнеры»

«Журнал Суда по интеллектуальным правам». — 2016 г. — № 12, июнь. — С. 58-63

В статье «Изменение формулы изобретения: условия реализации и правовые последствия», Журнал Суда по интеллектуальным правам1, от 23 марта 2016 г., судья В.А. Химичев2 пишет: «Независимый пункт формулы изобретения, который должен относиться только к одному изобретению, характеризует изобретение совокупностью его признаков, определяющей объем испрашиваемой правовой охраны (п. 10.8.1.4 Регламента)».

Так и написано процитированное правило, но оно основано на изначально ошибочном изложении3 и механически переносится из одного документа (Правила) Роспатента в другой его документ (Регламент), хотя в норме закона установлено, что «объем правовой охраны определяется формулой», а не её независимым пунктом, если он же не является единственным в формуле.

Когда же формула изобретения или полезной модели содержит наряду с независимым еще и зависимые пункты, объем правовой охраны тем самым определен всей формулой, а не только независимым пунктом.

Именно так объем правовой охраны определялся еще в п. 4 ст. 3 Патентного закона РФ, и позже этот же принцип был сохранен в п. 2 ст. 1354 ГК РФ:

«Охрана интеллектуальных прав на изобретение или полезную модель предоставляется на основании патента в объеме, определяемом содержащейся в патенте формулой изобретения или соответственно полезной модели. Для толкования формулы изобретения и формулы полезной модели могут использоваться описание и чертежи (п. 2 ст.1375 и п. 2 ст. 1376).»

Объем правовой охраны, определяемый содержанием независимого пункта формулы, рассматривается в контексте достаточного при подтверждении факта использования, что непосредственно следует из п. 3 ст.1358 ГК РФ:

«Изобретение признается использованным в продукте или способе, если продукт содержит, а в способе использован каждый признак изобретения, приведенный в независимом пункте содержащейся в патенте формулы изобретения, либо признак, эквивалентный ему и ставший известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения.

Полезная модель признается использованной в продукте, если продукт содержит каждый признак полезной модели, приведенный в независимом пункте содержащейся в патенте формулы полезной модели.

При установлении использования изобретения или полезной модели толкование формулы изобретения или полезной модели осуществляется в соответствии с пунктом 2 статьи 1354 настоящего Кодекса».

При установлении использования изобретения (полезной модели) действительно является достаточным подтверждение использования каждого признака, приведенного только в независимом пункте формулы несмотря на то, что используются при этом признаки из зависимых пунктов или нет. Однако отмеченное ранее не меняет установленного в патентной формуле объема прав, относящегося ко всей формуле, если она является многозвенной. Кроме того, закон также не связывает установление временной правовой охраны изобретения (п. 1 ст. 1392) только с независимым пунктом формулы со всеми вытекающими из этого последствиями4.

Ошибка в толковании объема прав только по независимому пункту многозвенной формулы приводит в дальнейшем к ошибочному мнению о том, что признаки зависимых пунктов не входят изначально в предоставленный объем прав в выданном патенте.

Это не так, и именно исходя из того, что зависимые пункты формулы также участвуют в формировании ее объема прав, патентообладатель при рассмотрении возражения против выданного ему патента вправе предпринимать действия по уточнению ранее предоставленного объема именно «внутри» этого объема. Привлечение признаков, ранее не входивших в установленный в формуле объем прав, но показанных в любых других местах описания, выходит за рамки установленного ранее объема прав, причем — в сторону его расширения.

Судья В.А. Химичев пишет:

«Не вызывает сомнения использование таких вариантов изменения формулы изобретения, включая использование признаков, содержащихся в описании, при рассмотрении возражений на решение об отказе в выдаче патента или о выдаче патента на изобретение при условии соблюдения общих требований к изменению документов заявки.

Можно ли такой подход применять при рассмотрении возражений против выдачи патента?

В силу абзаца 3 п. 4.9 Правил № 56 изменения формулы изобретения при рассмотрении возражения против выдачи патента должны соответствовать изменениям формулы изобретения, которые предусмотрены правилами составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на изобретение; правилами составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на полезную модель и правилами составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на промышленный образец, действовавшими на дату подачи заявки.

Подпунктом 2 п. 24.4 Регламента предусмотрено, что если при проверке формулы изобретения установлено, что в независимом пункте формулы изобретения отсутствует признак, который, по мнению экспертизы, является существенным, т.к. без него не достигается технический результат (ни один из результатов, если заявитель указал несколько их видов), но этот признак содержится в описании или в зависимом пункте формулы, заявителю предлагается включить такой признак в независимый пункт формулы.

Таким образом, указанный нормативный акт, которым следует руководствоваться и при рассмотрении возражений против выдачи патента, допускает изменения формулы изобретения путем включения в независимый пункт формулы признаков, присутствующих в ее зависимых пунктах или описании, а также других вариантов, рассмотренных выше. То есть, действующее законодательство не предусматривает каких-либо дополнительных ограничений по изменению формулы изобретения при рассмотрении возражений против выдачи патента на изобретение, чем те, которые установлены при внесении изменений в документы заявки на изобретение».

Позиция, высказанная судьей В.А. Химичевым, как представляется, базируется на ошибочном тезисе о том, что «действующее законодательство не предусматривает каких-либо дополнительных ограничений по изменению формулы изобретения при рассмотрении возражений против выдачи патента на изобретение, чем те, которые установлены при внесении изменений в документы заявки на изобретение».

Президиум Суда по интеллектуальным правам не поддержал высказанную выше позицию при рассмотрении кассационной жалобы по делу СИП-32/2015 (патент РФ № 22223325) и, ссылаясь на нормы российского патентного права, пришел к выводу о том, что при рассмотрении возражения против выданного патента оценке патентоспособности подлежит уже запатентованный объект с формулой, выражающей сущность изобретения и определяющей объем его правовой охраны по выданному патенту, отметив при этом следующее:

«Положения Правил № 826 не следует механически переносить на стадию рассмотрения возражений против выдачи патента. Необходимо различать функции экспертизы, проводимой в процессе рассмотрения заявки, и функции палаты по патентным спорам при рассмотрении возражения против выданного патента. В первом случае объем правовой охраны изобретения только еще формируется, и допустимы любые изменения его формулы, не изменяющие сущности изобретения, вплоть до включения в нее объекта, ранее не заявленного в формуле, но раскрытого в описании. Во втором – оценке подлежит уже запатентованный объект с формулой изобретения, выражающей сущность изобретения и определяющей объем его правовой охраны».

Напомним, как эта же позиция излагалась ранее7:

«Рассмотрение возражения в Палате по патентным спорам Роспатента неадекватно по назначению тому, что можно осуществлять на этапе экспертизы заявки по существу, т. е. когда объем исключительных прав еще не установлен и допустимы практически любые изменения заявленной формулы, вплоть до включения в нее объекта, ранее не заявленного в формуле, но раскрытого в описании. Но не следует приравнивать возможность изменения заявленной формулы путем включения в нее признаков из описания, с возможностью аналогичного изменения формулы патента, которая определяет объем исключительных прав».

Таким образом, эти позиции идентичны и если допустить изменение объема прав в независимом пункте формулы выданного патента используя не только признаки из зависимых пунктов, но и признаки из описания (не приравнивать к возможному исправлению допущенной в патенте ошибки), то по множеству таких патентов невозможно будет провести достоверный анализ патентной чистоты продукции и технологии, так как невозможно установить все те вариации объемов прав, которые могут быть изменены. Если объем прав может быть оценен с учетом возможных вариаций признаков, имеющихся в зависимых пунктах, находящихся в определенной правовой подчиненности, то при заимствовании признаков, упомянутых только в описании, такую оценку практически осуществить крайне затруднительно.

В примерах реализации изобретения многих патентов, количество признаков и разных их комбинаций, характеризующих частные формы выполнения изобретения, значительно превышает количество признаков, указанных во всех пунктах формулы, что наглядно иллюстрируется, например, формулой и описанием патента РФ № 25788018, опубликованного 27 марта 2016 г. в бюллетене Роспатента.

Если лица, проводящие анализ патентной чистоты, знают, что в процессе рассмотрения заявки в независимый пункт формулы могут быть перенесены признаки из зависимых пунктов и/или описания, что закон допускает на этом этапе, то после публикации патента с установленным объемом исключительных прав никто и не предполагает, что может появиться новый патент, независимый пункт формулы которого сформирован с учетом признаков, отсутствовавших в формуле и заимствованных из описания.

В мировой практике считается, что патентообладатель подарил обществу все те примеры, которые он привел в описании, но не внес в патентную формулу (ее зависимые пункты). Патентообладатель сам несет риски в этой связи, если его патент будет оспорен и потребуется изменить формулу изобретения. Принцип «патент действует не в отношении того, что раскрыто в описании, а в отношении того, что запатентовано в патентной формуле» неукоснительно соблюдается.

На практике, при оспаривании действительности патента, Роспатент давно применяет изложенные выше соображения о недопустимости изменения патентной формулы за счет включения в нее признаков из описания. Была попытка внести соответствующее правило в предыдущую редакцию проекта9 регламента для палаты по патентным спорам, но после серьезного анализа и критики Роспатент, отказался от этого предложения. В последней редакции рассматриваемого проекта10 административного регламента такого правила в принципе уже нет.

Анализ решений Роспатента (палаты по патентным спорам) за последние десять лет11 не выявил решений, когда при частичном аннулировании патента в изменяемый независимый пункт формулы вносились признаки из описания, отсутствовавшие в зависимых пунктах.

Евразийская патентная конвенция предусматривает возможность административного аннулирования евразийского патента самим ЕАПВ12, и в соответствии с правилом 53(1) Патентной инструкции Евразийской патентной конвенции возражение по административному аннулированию может быть подано только в течение шести месяцев с даты публикации сведений о выдаче евразийского патента.

Дальнейшая процедура определена Порядком подачи и рассмотрения возражений против выдачи евразийского патента по процедуре административного аннулирования евразийского патента, утвержденным приказом ЕАПВ от 22 декабря 2015 г. № 63, согласно которому патентовладелец вправе представить в Евразийское ведомство отзыв на возражение с указанием доводов против требований, содержащихся в возражении, а также предложения о внесении исправлений и изменений в евразийский патент с учетом требований, изложенных в п. 4.7 указанного Порядка.

Согласно пункту 4.7. Порядка, патентовладелец вправе представить предложения о внесении изменений в евразийский патент. Предлагаемые патентовладельцем изменения описания изобретения, формулы изобретения и чертежей, за исключением исправления технических и очевидных ошибок, должны быть сделаны в пределах раскрытия изобретения в описании изобретения. При этом представленные изменения не должны вносить в формулу изобретения признаки, отсутствовавшие в первоначальных материалах евразийской заявки, и приводить к расширению объема правовой охраны, предоставляемой евразийским патентом в том виде, как он выдан.

Таким образом, при уточнении формулы изобретения по евразийскому патенту также не допускается вносить те признаки, которые ведут к расширению объема правовой охраны (объем правовой охраны с учетом признака из описания всегда шире нулевого объема аннулированного полностью патента), предусмотренной ранее выданным патентом, что перекликается с позицией, отмеченной Президиум Суда по интеллектуальным правам в деле СИП-32/2015 (патент РФ № 2222332): «В связи с этим допустимыми будут являться те изменения формулы изобретения, которые не направлены на расширение объема охраны, например путем изменения назначения изобретения, а основаны на использовании признаков, ранее включенных в эту формулу, что приводит к сужению объема охраны.»

Далее представим три примера из практики Роспатента.

А. При рассмотрении возражения против выдачи патента на полезную модель № 96102 «Упаковка» с приоритетом от 07июля 2010 г., был представлен отзыв на возражение, в котором выражено согласие с тем, что упаковка, охарактеризованная в независимом первом пункте формулы полезной модели по оспариваемому патенту, не соответствует условию патентоспособности «новизна», и предлагалось сохранить патент путем уточнения независимого первого пункта формулы полезной модели по оспариваемому патенту путем включения в него признака, касающегося соединения внутренней и внешней стенок с образованием отсека.

В отзыве указано, что данный признак изложен в описании оспариваемого патента.

По данному поводу коллегия палаты по патентным спорам высказала следующее.

Пункт 4.9 Правил подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам предполагает возможность внесения изменений в формулу охранного документа. Однако наличие в представленной патентообладателем формуле признака «соединенными друг с другом у отверстия контейнера и у дна контейнера с образованием отсека» (данная информация содержалась в описании оспариваемого патента), ранее в ней не содержащегося, — приводит не к изменению формулы полезной модели, с которой выдан оспариваемый патент, а к появлению новой совокупности признаков, которая ранее не характеризовала полезную модель по оспариваемому патенту.

Б. В решении Роспатента об аннулировании патента № 2182889 с приоритетом от 12апреля 2001 г. на изобретение «Дезинфицирующее средство» отмечено следующее.

Патентообладатель представил откорректированную формулу изобретения, при этом он не исключил из формулы изобретения неохраноспособный вариант дезинфицирующего средства, а изменил родовое понятие, включив в независимый пункт формулы изобретения признак «для обеззараживания воды», который был указан только в описании к оспариваемому патенту.

Однако законодательство, как действовавшее на дату выдачи патента (ст. 20 Закона), так и действующее в настоящее время (п. 1 ст.1378 ГК РФ), не предусматривает возможности внесения признаков в формулу изобретения после принятия решения о выдаче охранного документа. Действительно, внесение признака из описания в формулу уже выданного охранного документа приводит к возникновению иного объекта правовой охраны, который характеризуется другой совокупностью признаков, с которой оспариваемый патент никогда не действовал.

Таким образом, представленная патентообладателем формула изобретения является новой формулой, которая не может быть принята в качестве измененной формулы изобретения.

Данное решение Роспатента по патенту № 2182889 было принято в суде, и Президиум Суда по интеллектуальным правам в Постановлении от 27 июня 2014 г. по делу № СИП-436/2013 отметил следующее.

«Суд правильно мотивировал свою позицию тем, что в силу п. 1 ст. 20 Патентного закона заявитель имеет право внести в документы заявки на изобретение, полезную модель или промышленный образец исправления и уточнения без изменения сущности заявленных изобретения, полезной модели или промышленного образца до принятия по этой заявке решения о выдаче патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец либо решения об отказе в выдаче патента.

С учетом данной нормы суд верно указал, что законодательство не предусматривает возможности внесения дополнительных признаков в формулу изобретения после принятия решения о выдаче патента. В связи с этим Роспатент обоснованно не принял уточненную заявителями формулу, так как, оценив ее, установил, что она не охватывается первоначальной формулой».

В. Не происходит изменения объема прав, если при замене в формуле первоначально указанного родового понятия приведены понятия, которые равнозначны, находятся в отношении подчинения или пересекаются между понятиями, ранее указанными в формуле.

Такая ситуация имела место при рассмотрении возражения против выдачи патента №12720 на полезную модель «Элемент опоры светильника» с приоритетом от 13 октября 1999 г., выданного с формулой полезной модели:

«Элемент опоры светильника, выполненный в виде полого усеченного конуса, отличающийся тем, что соотношения размеров элемента опоры выбраны из условий:

0,01 ≤ γ ≤ 0,02,
dn — d1 + (n-1)Lγ,
Dn — d1 + nLγ,
δ = 2 + 1,105n,
где
γ -– конусность элемента опоры,
dn -– меньший диаметр n-го элемента,
Dn — больший диаметр n-го элемента,
n -– порядковый номер элемента опоры,
L -– длина элемента опоры,
δ — толщина стенки элемента опоры».

При рассмотрении возражения против данного патента коллегия палаты по патентным спорам отметила, что формула полезной модели содержит в качестве родового понятия объект в единственном числе -– «элемент опоры светильника», тогда как остальные признаки, выраженные в виде математических зависимостей, включают аргумент «n» — порядковый номер элемента опоры, т.е. подразумевают множественность таких элементов. Следовательно, имеет место противоречие: родовое понятие («элемент опоры светильника») охарактеризовано признаком объекта, содержащего несколько таких элементов («n» — элементов).

Представленная патентообладателем измененная формула полезной модели содержала родовое понятие, отражающее ее назначение, — «Опора светильника» (вместо «Элемент опоры светильника»). Данное изменение родового понятия признано относящимся к заявленной полезной модели, поскольку понятия «опора светильника» и «элемент опоры светильника» находятся в отношении подчинения, т.е. их объемы частично совпадают, а текст представленной формулы полностью основан на описании.

Внесённые патентообладателем изменения в формулу полезной модели устраняют основания для признания оспариваемой полезной модели не соответствующей условию охраноспособности «новизна», поскольку из уровня техники, представленного в возражении, неизвестно средство того же назначения, которому присущи все существенные признаки, приведенные в измененной редакции формулы полезной модели.

В итоге патент был частично аннулирован и выдан новый патент на полезную модель «Опора светильника» с измененной формулой полезной модели.

При рассмотрении возражения о недействительности патента следует оценить, не возникает ли в каждом конкретном случае ситуация с установлением очевидной или технической ошибки в выданном патенте, что может повлечь за собой необходимость исправления ошибки13 в формуле выданного патента, которое не должно подменяться внесением признаков из описания, ранее отсутствовавших в формуле и приводящих к расширению объема прав.

Если имеет место ситуация, предусмотренная п. 4 ст. 1393 ГК РФ, правообладатель оспариваемого патента вправе обратится в Роспатент с ходатайством о внесении соответствующих исправлений в выданный патент, и до принятия решения по данному обращению Роспатент вправе приостановить рассмотрение возражения против выданного патента.

2Химичев В.А., кандидат юридических наук, председатель 2-го судебного состава Суда по интеллектуальным правам.

3Об этой ошибке сообщалось в Роспатент, и будем надеяться, что со временем она будет устранена.

4Целью статьи не является описание всех преимуществ и особенностей многозвенной формулы, объем прав по которой не тождественен объему прав, предоставляемому только независимым пунктом формулы.

6Приказ Роспатента от 6 июня 2003 г. № 82 «О правилах составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на изобретение».

7 Идентичная позиция и мотивации высказаны ранее в публикациях:-Джермакян В., Возможности изменения формулы изобретения или полезной модели при рассмотрении возражения против выдачи патента / Патентный поверенный, №6, 2007.
-Джермакян В, Патентное право по Гражданскому кодексу Российской Федерации (Постатейный комментарий, практика применения, размышления), 2-е изд.ОАО ИНИЦ «ПАТЕНТ». М. 2011. С. 524-528.
-Джермакян В, Патентное право по Гражданскому кодексу Российской Федерации (Постатейный комментарий, практика применения, размышления), 3-е изд.ОАО ИНИЦ «ПАТЕНТ». М. 2014. С.. 545-550.

9Проект Административного регламента исполнения Федеральной службой по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам государственной функции по признанию недействительным предоставления или осуществлению досрочного прекращения действия правовой охраны товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара, осуществлению признания недействительными патентов на изобретения, промышленный образец, свидетельства (патент) на полезную модель, свидетельства на право пользования наименованием места происхождения товара (проект Регламента был размещен на официальном сайте Роспатента 04 октября 2007 г.).

10http://www.rupto.ru/docs/appeal/reg_nedeystv.pdf Дата последнего обновления: 17. февраля 2016 16:36

Объем уступаемых прав. Переход прав, связанных с основным требованием (Л.А. Новоселова, «Законодательство», N 1, 2, январь, февраль 2003 г.)

Право на проценты

В соответствии со ст.384 ГК РФ право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты. Иное может быть предусмотрено законом или договором.

В современной российской правоприменительной практике выделяют проценты, уплачиваемые при неисполнении денежного обязательства (ст.395 ГК РФ), и проценты, уплачиваемые за пользование денежными средствами (ст.809 ГК РФ и др.)*(19). Первые относят к мерам ответственности, а вторые рассматривают как плату за возможность пользоваться чужим капиталом, плату за кредит*(20). Права на начисление и тех, и других процентов не относятся к обеспечительным. В обоих случаях мы имеем дело с иными правами, связанными с требованием.

Под «правом на проценты» в ст.384 ГК РФ, по мнению Е.А. Крашенинникова, следует понимать регулятивное субъективное право требовать уплаты процентов в качестве платы за пользование денежными средствами*(21). По нашему мнению, названная норма охватывает как регулятивное право на уплату процентов, так и охранительное право на проценты, начисляемые в качестве меры ответственности на основании ст.395 ГК РФ. Гражданский кодекс в данном случае не говорит о необходимости дифференцированного подхода к процентам, начисляемым по различным основаниям, и потребности в такой дифференциации применительно к рассмотрению вопроса об объеме уступаемых прав не усматривается.

Арбитражные суды при применении ст.384 ГК РФ исходят из того, что указание о переходе прав на неуплаченные проценты относится в равной степени и к процентам, взимаемым в качестве платы за правомерное пользование денежными средствами, и к процентам, установленным ст.395 ГК РФ. Пример такого подхода приводит В. Анохин*(22). Об этом свидетельствуют и решения арбитражных судов.

Определяя порядок перехода прав на проценты, необходимо разделять случаи, когда на момент перехода права по основному долгу срок уплаты процентов не наступил и, следовательно, проценты по долгу еще не начислены, и случаи, когда срок уплаты процентов наступил до момента уступки основного долга и проценты на сумму долга начислены.

В первом варианте право на неначисленные проценты как дополнительное и связанное с основным правом переходит к новому кредитору при отсутствии иного соглашения между первоначальным и новым кредиторами.

Сама природа права на взимание процентов (начисление их в свою пользу) даже при отсутствии упоминания о них в нормах об объеме передаваемых прав определяет их автоматический переход новому кредитору. На это обстоятельство обращал внимание И.Б. Новицкий, который, определяя объем уступаемых прав на основании ст.125 ГК РФ 1924 г., не содержавшей специального упоминания о судьбе процентов, писал, что к новому кредитору переходит и право на взимание процентов. Как следует из контекста, речь идет о неначисленных процентах, подлежащих начислению после передачи права по основному долгу*(23).

Право на взимание процентов неразрывно связано с основным обязательством и переходит вместе с ним; отдельно от права по основному обязательству оно не может быть передано. О переходе прав на неначисленные проценты нет необходимости указывать в договоре цессии.

Приведем пример из практики. При рассмотрении одного из дел Президиум ВАС РФ установил, что в соответствии со ст.382 и 384 ГК РФ при переходе прав кредитора к другому лицу при уступке требования кредитное обязательство не прекращается, а происходит перемена лиц в обязательстве, при этом к новому кредитору переходит право первоначального кредитора в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, в том числе право на неуплаченные проценты. Следовательно, новый кредитор при отсутствии в договоре уступки требования специальных оговорок (подобные оговорки в договорах цессии отсутствуют) приобретает на проценты такие же права, какие имел уступивший это право прежний кредитор*(24).

Аналогичные замечания можно сделать и в отношении процентов, начисляемых при просрочке исполнения денежного обязательства. Право на проценты, подлежащие начислению при просрочке (ст.395 ГК РФ), является правом дополнительным и вследствие этого должно признаваться входящим в объем правомочий, которые автоматически переходят к новому кредитору при передаче ему права требования по непросроченному исполнением основному денежному обязательству. Об этом нет необходимости специально говорить в законе или в договоре об уступке, поскольку автоматический переход этих прав приобретателю основного требования безусловно вытекает из их природы.

Если неисполнение обязательства должником произойдет после уступки права по основному долгу, это нарушение затрагивает права нового кредитора и он вправе требовать уплаты в свою пользу процентов за просрочку уплаты основной суммы с момента, когда ему перешло право по основному долгу.

Подобный подход нередко использовался арбитражными судами. Так, установив, что по договору об уступке было передано право требования долга, просрочка уплаты которого произошла после перехода требования к новому кредитору, кассационная инстанция признала необоснованным отказ последнему в иске о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст.395 ГК РФ за период после перехода к нему прав по основному обязательству*(25).

Нет оснований требовать специального указания в соглашении об уступке о передаче права начислять проценты за просрочку его уплаты, которая может иметь место после уступки прав новому кредитору. Такое требование не отвечает смыслу положений ст.384 ГК РФ, закрепляющих обратную презумпцию.

Как следует из положений ст.382 ГК РФ, передача права на взимание процентов может быть прямо исключена соглашением между цедентом и цессионарием, если иное не предусмотрено законом. Если переход такого права исключен в силу не противоречащего закону соглашения цедента и цессионария, это право прекращается. В данном случае, по нашему мнению, цедент может считаться отказавшимся в непереданной части от требования (ст.415 ГК РФ).

Вместе с тем необходимо высказать серьезные сомнения в правомерности соглашения между цедентом и цессионарием о лишении последнего права при нарушении должником своих обязанностей перед цессионарием применять меры ответственности, предусмотренные ст.395 ГК РФ в размере, предусмотренном законом.

Право требовать уплаты начисленных на момент уступки требования процентов отличается по своей природе от права на начисление процентов в будущем. По справедливому замечанию Е.А. Крашенинникова, при превращении набегающих процентов в набежавшие процентный долг утрачивает свою побочность и становится самостоятельным по отношению к капитальному долгу, так что уничтожение последнего не приводит к прекращению процентного долга, а корреспондирующее ему право на проценты освобождается от своей акцессорности и приобретает самостоятельность по отношению к основному требованию.

Отмечая особенность этого права, И.Б. Новицкий писал: «…уже наросшие проценты, хотя бы и не полученные еще, остаются за первоначальным кредитором»*(26). Действительно, право на неуплаченные проценты утрачивает жесткую связь с основным требованием. Вследствие этого оно должно было бы передаваться новому кредитору по особому соглашению, а при отсутствии такого соглашения — оставаться у цедента. С этой точки зрения Е.А. Крашенинников обоснованно обращает внимание на неудачную конструкцию ст.384 ГК РФ, предусматривающую автоматический переход прав на начисленные (неуплаченные) проценты вместе с основным требованием.

Статья 382 ГК РФ содержит указание на переход к новому кредитору прав на «неуплаченные» проценты. Из-за отсутствия в Кодексе точного определения под неуплаченными процентами в ряде случаев понимают как проценты, которые начислены к моменту уступки, но не уплачены, так и те, которые предстоит платить в будущем (т.е. срок платежа которых наступает после уступки, и они, следовательно, не начислены)*(27). Однако для такой широкой трактовки данного понятия нет оснований. Под неуплаченными процентами следует понимать только те проценты, срок уплаты которых наступил к моменту уступки прав по основному долгу. Это мнение разделяет и Е.А. Крашенинников*(28).

Учитывая самостоятельный характер требования о взыскании сумм процентов, уже начисленных к моменту уступки, они должны были бы передаваться новому кредитору особым соглашением, однако, как отмечалось, ст.384 ГК РФ присоединила эти требования к числу переходящих к новому кредитору автоматически. Несмотря на определенную нелогичность этого положения*(29), тем не менее при применении данной нормы необходимо исходить из ее буквального смысла: право на начисленные, но неуплаченные проценты переходит к новому кредитору вместе с основным требованием без специального соглашения по этому поводу.

Природа права на начисленные и неуплаченные к моменту уступки проценты, являющегося самостоятельной имущественной ценностью, выраженной в определенной денежной сумме, позволяет как передавать его отдельно от основного обязательства, так и сохранять цеденту за собой при уступке прав по основному (капитальному) долгу.

Например, рассматривая возражения о недействительности договора уступки требования из-за отрыва требования об уплате начисленных до уступки процентов за просрочку выплаты средств с банковского счета от требования о возврате основного долга, арбитражный суд указал, что на момент заключения спорного договора цессии договор банковского счета расторгнут, остаток денежных средств изъят владельцем счета. Свое право на получение процентов с банка клиент вправе передать истцу, что он и сделал*(30).

Возможность самостоятельной (в отрыве от прав по основному обязательству) уступки прав на проценты длительное время ставилась под сомнение. Так, О. Ломидзе приводит в качестве довода в пользу недопустимости самостоятельной уступки права на проценты ситуацию, когда право по основному долгу передано одному лицу, а право на проценты — другому, поскольку при частичном платеже должником в первую очередь производится погашение основного долга, и будущие проценты и проценты как мера ответственности начисляются на уменьшенную основную сумму долга. И если право на взыскание с должника процентов как меры ответственности будет передано другому лицу, удовлетворение данного требования может произойти до погашения требования из основного долга, в результате заемщик уплатит первоначальному кредитору сумму, соответствующую большему размеру процентов*(31).

Очевидно, что подобной проблемы не возникает при четком разграничении начисленных и будущих (неначисленных) процентов. Если проценты уже начислены, приведенный О. Ломидзе довод не может рассматриваться как препятствие для самостоятельной их уступки — соответствующая сумма в связи с уступкой не изменится.

Отдельная уступка лицу, не являющемуся новым кредитором по основному долгу, правомочий, связанных с начислением в будущих периодах процентов на сумму долга, недопустима в силу их акцессорного характера.

При оставлении за первоначальным кредитором требования уже начисленных, но не уплаченных процентов об этом должна быть сделана специальная оговорка в соглашении об уступке.

Такая позиция выражена и в целом ряде судебных решений. К примеру, суд, определяя размер подлежащих взысканию процентов, исходил из того, что право начисления процентов у нового кредитора возникает с момента перехода к нему права требования, в связи с чем проценты были взысканы с даты передачи права требования по день вынесения решения. Кассационная инстанция, отменив решение, указала на противоречие этого вывода нормам ст.374 ГК РФ. Вследствие просрочки платежа проценты подлежат начислению с момента возникновения обязательства по оплате товара*(32).

Допуская принципиальную возможность «дробления» денежных требований, нет оснований запрещать отдельную уступку процентов, начисленных за определенный прошедший период лицу, не являющемуся цессионарием в отношении основного долга. Такую возможность в целом признают и арбитражные суды.

По общему правилу, момент перехода прав по основному долгу к новому кредитору не связан с моментом направления должнику уведомления об уступке. Следовательно, определяя, в чью пользу подлежат начислению проценты, нет необходимости выяснять, когда был уведомлен должник.

Так, отвечая на доводы должника о том, что новый кредитор вправе требовать уплаты процентов только с момента получения должником уведомления, кассационная инстанция со ссылкой на ст.384 ГК РФ обоснованно указала, что закон не ограничивает период возникновения права уплаты процентов за нарушение сроков исполнения денежного обязательства должником новому кредитору датой уведомления должника о переходе права*(33).

В силу диспозитивного характера норм ст.384 ГК РФ стороны могут сами избрать точку отсчета для определения объема уступаемого права (например, связав его с моментом получения уведомления должником). В этом случае при решении вопроса о начислении процентов в пользу нового кредитора следует учитывать предусмотренные в соглашении об уступке условия.

admin