Дурдом в России

Чем ближе к нам срок окончания новых путинских президентских полномочий в 2024 году, тем сильнее становится уверенность многих представителей российской политической элиты, что ВВП никуда не уйдет.

В головах наших чиновников и бизнес-воротил просто не укладывается мысль о том, что с властью можно просто взять и расстаться. Все уверены, что накануне следующих президентских выборов Кремль обязательно придумает некий хитрый трюк вроде парламентской республики, введения в стране системы коллегиального управления на базе Госсовета или объединения с Белоруссией. Но вот стоит ли воспринимать «коллективную мудрость» российской политической элиты как истину в последней инстанции?

Мое общение с экспертами и членами ближнего круга Путина подтолкнуло меня к неожиданному выводу: ничего под себя в 2024 году ВВП подстраивать не будет. С наибольшей вероятностью смена власти в России пройдет в точном соответствии со схемой, прописанной в нынешней Конституции.

Но это не означает, что пересменка в Кремле будет для страны «легкой прогулкой». Даже при самом благоприятном развитии событий процесс, который специалисты называют «транзитом власти», обернется для России тяжелой, нервной и совершенно непредсказуемой политической драмой — драмой, в которой Путин обречен сыграть ключевую роль.

Рельсы прямо в океан

В мемуарах известного лондонского политического журналиста прошлого века Артура Батлера я наткнулся на следующую занимательную историю из жизни члена британского парламента Артура Пальмера.

Инженер по профессии, Артур Пальмер был избран в парламент в 1945 году и быстро завоевал репутацию блестящего специалиста во всем, что касается вопросов энергетики и отопления. Коллеги, включая министров, охотно обращались к нему за советом. Только предложений войти в состав правительства самому Пальмеру все никак не поступало. Но вот однажды час его настал.

Артура Пальмера разыскал личный секретарь премьер-министра и сообщил, что босс хочет его видеть прямо сейчас. Пребывая в состоянии радостного предвкушения, парламентарий вошел в кабинет премьера и услышал от занимавшего эту должность Клемента Эттли: «Ах, Пальмер, рад, что вы смогли прийти. У меня тут сломалась батарея отопления, и никто не может ее починить. Вы сможете помочь?». Помочь премьеру Артур Пальмер смог — но вот министром он так и не стал.

Приступив к разработке темы «проблемы 2024 года», я на первых порах ощущал себя Артуром Пальмером в кабинете премьера Эттли. Я ожидал услышать от своих собеседников подтверждение важности поднятой мной темы, но вместо этого натыкался на вежливое недоумение. Мол, не бежите ли вы, батенька, впереди паровоза? И не зайти ли вам лучше чуть позже — годика эдак через два-три?

«Никакие варианты транзита власти сейчас не рассматриваются», — услышал я в высоком кремлевском кабинете.

«Темы «проблемы 2024 года» в российском общественном сознании сейчас нет вообще,— сказал мне генеральный директор социологической службы ВЦИОМ Валерий Федоров. — Граждане страны сейчас озабочены более актуальными темами в виде «наследства» пенсионной реформы и пришедшего ко всем понимания того, что значимого экономического роста нет и в ближайшее время не будет».

Полностью соглашаясь со всем вышесказанным, я, тем не менее, делаю это с большой оговоркой. Отсутствующая в нашем общественном сознании тема транзита власти мощно присутствует в нашей подкорке. И не просто присутствует — она незаметно отравляет нам жизнь, сужает горизонт планирования и является одной из неосознанных, но самых важных причин нынешнего плохого социального самочувствия страны. Причем касается это всех: и тех, кто по-прежнему поддерживает Путина, и тех, кто к нему равнодушен. И даже тех, кто является носителем оппозиционных взглядов. Дело ведь не в самом Путине, дело в особенностях реальной конструкции нашей политической системы.

В детстве я зачитывался фантастическим романом английского писателя Кристофера Приста «Опрокинутый мир». Главный герой этой книги Гельвард Манн живет в городе, который постоянно движется по рельсам с юга на север. Остановить свое движение город не может: из-за особенностей геомагнитной обстановки на планете в случае отставания от постоянно мигрирующей на север точки оптимума поверхность на юге начинает расплющиваться. Но однажды наступает момент, когда продолжить свое движение на север привычным способом город тоже не может: прокладываемые рельсы упираются в океан.

Нынешняя российская политическая модель сейчас оказалась в очень схожем положении: через пять лет она тоже «упрется в океан».

В странах с так называемой » развитой политической системой» транзит власти можно сравнить с прямым как стрела шоссе. А вот в России это извилистая и ухабистая дорога, которая еще неизвестно куда заведет. Фото: Наталия Губернаторова

«Политическая стабильность в стране построена на высоком рейтинге Путина. Это медицинский факт. При потере этого высокого рейтинга ситуация в государстве может запросто пойти вразнос», — сказал мне высокопоставленный российский чиновник. Но что происходит, если из политической системы изымается не высокий рейтинг «гаранта стабильности», а сам гарант стабильности? Как откровенно признал мой собеседник, в этом случае наша политическая конструкция «остается без хребта».

Казалось бы, решение этой проблемы лежит на поверхности. Достаточно пойти по пути многочисленных лидеров стран СНГ и государств третьего мира, продливших свой конституционный «срок годности». Но в силу комплекса самых разных причин этот лежащий на поверхности вариант является категорически неприемлемым — ни для самого Путина, ни для России.

«Мое личное мнение состоит в том, что ничего начальник под себя подстраивать не будет, — продолжил излагать мне свое видение ситуации высокопоставленный кремлевский чиновник. — Ему стоило в 2008 году моргнуть одним глазом, и Конституцию мгновенно подправили бы под него. Если бы Путин хотел снять конституционное ограничение на количество президентских сроков для одного человека, он бы сделал это давно. То, что он этого не сделал, явно указывает на то, что у него нет подобного желания».

Я разделяю подобную оценку — разделяю потому, что она совпадает с тем, как я понимаю «психологический рисунок личности» Владимира Путина.

«Who is Mr. Putin?» — с тех пор как в январе 2000 года на Давосском форуме прозвучал этот вопрос, попытки найти на него ответ привели к рождению целого нового жанра политологии. Одним из самых удачных последних образчиков этого жанра я считаю недавнее заявление известного политолога Евгения Минченко: «У Путина есть некое общее ощущение своей миссии… Грубо говоря, он пришел с миссией сберечь Россию, вот он эту миссию и реализует. В условиях стремительно меняющегося окружения и непредсказуемых внешних трендов он пытается повышать устойчивость системы так, как он это понимает. И, конечно, никакой устойчивой философии «а что это должно быть» у него, по большому счету, нет.

Он пробовал разные варианты. Сначала был вариант «Россия как часть глобального Запада», но потом оказалось, что глобальный Запад не принял этот проект. Затем возник вариант «Россия как региональная держава с амбициями мировой» — то есть то, что президент делает сейчас. Но это не есть целостная концепция, на мой взгляд».

Согласен со всем, кроме одного пункта — об отсутствии у Путина «устойчивой философии». С моей точки зрения, все, что описал выше Евгений Минченко, вполне достойно того, чтобы считаться целостной концепцией. Ради «сбережения и прирастания могущества России» ВВП готов пойти на любые жертвы — включая жертвы личного плана. В 2024 году Путину придется пойти именно на такую жертву.

Во время дебатов в британском парламенте в мае 1940 года бывший глава правительства Дэвид Ллойд-Джордж обратился к тогдашнему обладателю этой должности Невиллу Чемберлену: «Премьер-министр призвал всех нас к жертвам. Торжественно заявляю, что он сам может подать пример в этом отношении — пожертвовать постом, который он сейчас занимает!»

Сравнивать Путина и участника мюнхенского сговора с Гитлером Невилла Чемберлена — занятие глубоко некорректное. Но я все равно настаиваю на своей мысли: слова Дэвида Ллойд-Джорджа очень точно описывают ситуацию, в которой Владимир Путин окажется в 2024 году.

Известный российский писатель и педагог Ирина Лукьянова заявила как-то в интервью: «Одна из главных задач родителя — стать ненужным для своего ребенка. Как это ненужным, спросите вы. Мать и отец нужны ребенку в любом возрасте. Но на самом деле задача любого родителя — вырастить человека, который способен существовать без нас». То же самое относится и к нынешней российской политике.

Путин не может не осознавать: связь его личного рейтинга и политической стабильности в стране является встроенной слабостью нашей политической системы. Путин не может не понимать: рано или поздно эту «пуповину» надо разорвать. Момент окончания президентских полномочий ВВП в 2024 году будет для подобного разрыва идеальным моментом.

Прецедент имени Путина

Когда генерал Джордж Вашингтон был главнокомандующим армией американских повстанцев против власти Лондона, ему предложили сделать Америку монархией и стать ее королем. Вашингтон с гневом отверг это предложение. Когда генерала Вашингтона избрали первым президентом США, ему рекомендовали принять титул «его высочество президент». Вместо этого лидер новорожденного государства сделал выбор в пользу прозаичного «мистер президент». Когда Джордж Вашингтон отслужил на посту президента два срока, политическая элита США ожидала, что он пойдет на третий. Вместо этого Вашингтон добровольно сложил с себя полномочия главы государства и удалился в свое имение.

Человек, который отказался быть королем: в случае с США автором многих наиважнейших политических прецедентов был Джордж Вашингтон ( в центре). В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю Путина. Фото: ru.wikipedia.org

Все эти факты из истории нашего «главного противника» имеют самое прямое отношение к нынешним российским политическим реалиям. Любой человек, который хоть сколько-нибудь разбирается в нашей политике, обязательно вам скажет: главная беда России — отсутствие развитых и устойчивых политических институтов.

Но институты могут возникнуть только благодаря традициям, а традиции основываются на прецедентах. В случае с США отцом многих подобных прецедентов был первый президент страны Джордж Вашингтон. В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю первого и четвертого президента РФ Владимира Путина.

Нельзя, конечно, забывать, что перед Путиным был Борис Ельцин, добровольно и досрочно отказавшийся от «шапки Мономаха» в декабре 1999 года. Но Ельцин до донышка истратил весь свой физический и политический ресурс задолго до своего формального ухода из власти. Про Путина этого не скажешь.

Если исключить возможность чего-то совсем неожиданного — все мы ведь ходим под богом, — то весной 2024 года 71-летний ВВП по-прежнему будет пребывать в прекрасной физической и политической форме. Передача власти преемнику в точном соответствии с Конституцией таким абсолютно дееспособным президентом создаст по-настоящему громкий и значимый прецедент — прецедент, который будет очень сложно обойти.

Разумеется, сложно не означает невозможно. Но недавняя политическая история нашей страны показывает, что мы способны усваивать и удерживать хорошие прецеденты. С 1917 по 1957 год в нашей политике существовала «норма»: каждый победивший верховный лидер физически расправлялся со своими поверженными соперниками.

Согласно этой «норме» Никита Хрущев имел полное моральное право расстрелять попытавшихся его свергнуть членов «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Но Хрущев всего лишь отправил их в почетную политическую ссылку. Одно решение — но сколько жизней оно спасло! Хрущев создал прецедент, который уже давно воспринимается как новая норма — на этот раз без всяких кавычек. Создав прецедент цивилизованной и конституционной смены власти, Путин окажет стране еще более значимую услугу — мощно продвинет ее вперед.

У кого-то может возникнуть впечатление: я здесь разглагольствую о вещах, которые волнуют лишь узкую группку столичной либеральной интеллигенции. Но это впечатление глубоко ошибочно. «Является ли важным для граждан страны смена власти в точном соответствии с Конституцией?» — поинтересовался я у главы ВЦИОМ Валерия Федорова, ожидая услышать в ответ «нет». Но Валерий Федоров меня не на шутку удивил. Удивитесь и вы: «Смена власти в оговоренные Конституцией сроки является в глазах российского общества очень важной и безусловной ценностью. Все политические шаги, которые можно интерпретировать как циничные попытки манипулирования прописанной в Конституции процедурой, воспринимаются жителями страны очень плохо».

Иными словами, «девушка созрела». Российское общество откровенно боится жизни без гарантирующего стабильность Путина, но признает необходимость сойти через пять лет с привычных рельсов и преодолеть океан.

А теперь давайте понизим уровень пафоса разговора: переведем его от обсуждения того, что гладко смотрится на бумаге — «цивилизованная и конституционная смена власти», — в плоскость практической политики.

«Политическое влияние Путина в России обусловлено не только занимаемой им должностью президента, но и его неформальным авторитетом. Этот авторитет — а также функции основы и гаранта политической стабильности — нельзя автоматически передать по наследству. Обеспечить избрание преемника можно, а вот передать ему весь свой политический потенциал — нет» — эту сформулированную мне видным кремлевским чиновником проблему стоит считать первым серьезным препятствием на пути «гладкой» передачи власти в России.

В период 2008–2011 годов это препятствие оказалось непреодолимым. Если смотреть из настоящего в прошлое, то ход истории часто представляется безальтернативным. Многие в России уже считают аксиомой: отработав два своих первых четырехлетних президентских срока, ВВП передал пост главы государства Медведеву, с тем, чтобы в 2012 году вернуть его обратно и запустить счетчик заново.

Но реальная история медведевского президентства гораздо более драматична. Как еще несколько лет назад сказал мне со смесью изумления, восхищения и чего-то еще один из ближайших сподвижников ВВП: «Начальник был реально готов отдать Медведеву власть!». Продлилась эта готовность, правда, только до момента, когда Путин не пришел к твердому убеждению, что новый президент не тянет и что ему придется вернуться «на галеры».

Однажды Путин уже был готов передать бразды правления Россией преемнику, но увидел неготовность Медведева и резко поменял курс. В 2024 году такой возможности у ВВП уже не будет. Фото: kremlin.ru

На новом витке истории такой свободы рук у Путина уже не будет: обратная дорога в президенты для него будет закрыта. Однако последовать примеру Джорджа Вашингтона и «уехать в поместье» у ВВП тоже не получится. В той завтрашней или, вернее, послезавтрашней политической реальности Путину придется найти деликатный баланс между двумя равнонаправленными задачами. ВВП должен будет еще на некоторое время в той или иной форме остаться в российской политике — остаться, чтобы сгладить потенциальный травматический эффект от пересменки в Кремле, помочь сохранить стабильность и обеспечить преемственность власти. Но при этом Путин не должен помешать «раскрыться» своему преемнику. Смена власти в 2024 году должна на самом деле означать смену власти.

Как именно Путин и его сменщик на посту президента сумеют пройти между Сциллой и Харибдой? Вряд ли Владимир Владимирович скоро поделится с нами своими мыслями на этот счет. Но вот какими своими мыслями я готов поделиться уже прямо сейчас: осуществлять проход через пролив старому и новому президентам, скорее всего, придется в обстановке достаточно штормовой политической и экономической погоды.

Противостояние с Западом к 2024 году не закончится. Америка не откажется от своей стратегии экономического удушения страны, которая, с точки зрения Вашингтона, самым наглым образом пытается переписать итоги «холодной войны». Это, в свою, очередь лишит Кремль возможности отказаться от его нынешнего экономического курса.

В чем состоит главная суть этого курса? Не в акценте на последовательное повышение уровня жизни граждан, как это было в «докрымскую эпоху». Начиная с 2014 года, российская власть делает вынужденную ставку на сохранение имеющихся у казны экономических ресурсов — иначе у Москвы просто нет шансов отбить построенную на принципе «мы возьмем их измором» растянутую во времени атаку Запада.

Такая осознанно жесткая экономическая политика президента — именно президента, правительство в лице Медведева и Силуанова лишь выполняет его волю — не приведет к коллапсу популярности власти. Как метко заметил Валерий Федоров, «люди понимают, что Путин не врет, когда говорит, что кругом враги».

Но повышению популярности власти подобный экономический курс способствовать тоже не будет. К следующим президентским выборам политическая, экономическая, социальная и моральная обстановка в России будет очень непростой. Уходить из президентов Владимиру Путину придется не на фоне всеобщего умиления.

Умиляться будет некому — да и незачем. Транзит власти станет для России испытанием на прочность, из которого она должна выйти, не вступив на путь саморазрушения. Если бы я был мечтателем, я захотел бы увидеть в 2024 году по-настоящему конкурентные президентские выборы с участием — и шансами на победу — достойных представителей оппозиции.

Но я реалист и поэтому считаю: следующим президентом России может стать только выходец из «путинской шинели» — из построенной ВВП политической системы.

Эта система кому-то нравится, а кому-то, напротив, очень не нравится. Но и то, и другое не важно. Важно то, что «строй, который построил Путин» в обозримом будущем неотделим от каркаса, который удерживает страну в едином состоянии.

Фото: Наталия Губернаторова

Крайне критически относящийся к нынешним властям России политолог Аббас Галлямов недавно с горечью заявил: «В первую очередь политическое ослабление режима приведет не к укреплению демократии, а к снижению степени управляемости системой… Возрастет уровень хаоса… На протяжении целого ряда лет Россия будет напоминать африканское «провалившееся государство».

Вместо институтов властвовать будут кланы, перманентно делящие между собой силовой ресурс и финансовые потоки. Не будет никого, кто бы регулировал их поведение. Степень защищенности рядового гражданина от произвола в этой ситуации не возрастет, а ослабеет».

Это кошмарный сценарий того, что может случиться в России в случае неудачного транзита власти в 2024 году, — кошмарный, но, к сожалению, вполне реалистичный.

Как сделать так, чтобы этот реализм остался только в теории и в страшилках экспертов? Высокопоставленный кремлевский чиновник заявил мне недавно: «В стране растет запрос на социальную справедливость и на «настоящесть». Все постановочное отвергается сразу». Я очень рад, что в Кремле это понимают и очень рассчитывают на то, что будущий транзит власти в России будет проведен, основываясь на принципах «настоящести». Любая фальшь, любые попытки схитрить, прибегнуть к помощи трюков вроде парламентской республики не просто не будут восприняты обществом — они подтолкнут Россию обратно в смутные времена.

Как я уже написал в начале этого материала, сейчас тема «проблемы 2024 года» в стране особо не звучит. Но это временно. Чем ближе к нам будет 2024 год, тем больше в обществе будет дискуссий, споров и мучительных размышлений на эту тему.

Разные политические фигуры будут вбрасывать в публичную сферу имена различных «кандидатов в преемники» и предлагать свои рецепты решения проблемы транзита власти. Предлагать будут многие, а решать предстоит одному — ВВП. Я верю, что Владимир Путин поступит правильно. Лидер с настолько ярко выраженным ощущением своей исторической миссии не может подвести свою страну. Ждем момента, когда он это докажет, — 2024 года.

Из новостей мы все узнали, что власти РФ решили эвакуировать наших граждан из Китая. Тянули с этим решением долго — не в последнюю очередь потому, что не могли понять, куда же девать вероятный источник заразы. Очевидно, всех, кто был на территории КНР в период эпидемии, надо поместить в карантин, но страна-то большая, где его обустроить? Учитывая известную разницу в качестве медпомощи между Москвой и остальными регионами, логично было бы разместить эвакуированных в медучреждении недалеко от столицы. Но такое решение, видимо, кому-то показалось слишком пугающим, поэтому вывезенных из Китая граждан везут… в Тюмень. Главный санитарный врач России Анна Попова объяснила этот странный выбор тем, что «регион уже столкнулся с вирусом и не допустил его распространения». То есть, видимо, в остальных регионах полная труба, и если, не дай бог, вирус попадет туда, то не избежать нам китайского сценария.

Доставляют граждан в Тюмень военными самолетами. В новостях привезенные бодро докладывают журналистам, как они благодарны партии и правительству за эвакуацию. Но у нас же XXI век и цифровая прозрачность: в сториз инстаграма @marina_zai — одной из тех, кого эвакуировали из Китая,— можно посмотреть, как оно реально все выглядело.

Военный самолет с условным отоплением, лавками вместо сидений (ремни безопасности? какие еще ремни безопасности?) и ведром (!!!) вместо туалета. Хорошо хоть, эвакуированных честно об этом предупредили и милосердно запретили пить за два часа до вылета.

Рейс оказался не прямой, для дозаправки самолет приземлялся в Улан-Удэ, где организовали обед. Все бы хорошо, но в Улан-Удэ сейчас –30 °C, люди летят из теплого Китая, а в палатках, насколько я поняла, не топили или почти не топили. Среди эвакуируемых точно есть минимум одна мама с грудным младенцем.

Такие странные меры можно было бы оправдать, бушуй на планете реальная пандемия. Знаете, как в фильмах показывают: горы трупов, которые сбрасывают в общую могилу, обливают бензином и поджигают; опустевшие города, где свирепствуют мародеры; блокпосты, на которых солдаты в химзащите строго выполняют приказ стрелять на поражение. Но у нас-то совсем другая ситуация. За пределами Китая вируса почти нет, лишь единичные случаи; количество выздоровевших уже в два раза превышает количество умерших, и разница увеличивается с каждым днем; в Китае новые случаи регистрируются, но и там явно все более или менее под контролем. Уже ясно, что вирус довольно приставучий (хотя и не сравнить с какой-нибудь привычной нам ветрянкой), но не слишком смертельный.

Так к чему разводить весь этот антураж в духе антиутопий? Почему нельзя прислать нормальный самолет? Дезинфекция салона в масштабах чего угодно — это совсем недорого.

Почему бы не организовать еду в отапливаемых вагончиках или даже вообще лететь до Тюмени без промежуточных посадок? Вы не поверите, но дальнемагистральные самолеты уже существуют, и тюменский аэродром даже может их принять.

Вместо установки военных декораций можно было бы позаботиться о гигиене для эвакуируемых: на видео кто-то из них вообще без масок, кто-то в масках, но все время грязными руками снимает их, чтобы выпить чаю или поговорить. То же самое касается и персонала: на выдаче багажа сидят люди, упакованные в костюмы химзащиты, а в улан-удэнских палатках стоят работники столовой в шубах и все тех же бесполезных масках.

А вот другая новость: новосибирская гимнастка вернулась из Китая с признаками простуды. Она честно пыталась выяснить, что ей делать, но никто ничего не мог толком сказать. Дальше цитата: «И я начала обзванивать все платные клиники в поисках места, где можно сдать кровь именно на этот вирус. Думала, сразу быстро меня проверят. Ага, наивная! Мне везде отказали, говорят: нет такого анализа. В итоге я позвонила на горячую линию в минздрав, потом в СЭС, где мне посоветовали обратиться в обычную поликлинику по прописке. Что я, собственно, и сделала. Но там встречать меня были абсолютно не готовы. Сказали: «Вот только сейчас у нас идет совещание по теме этого вируса, и алгоритма действий еще нет»». Напомню, медиапространство забито сообщениями об эпидемии с начала января.

В итоге девушке вызвали скорую в поликлинику, уложили на носилки в пластиковом чехле и увезли в больницу. Там ее и еще одну пациентку с подозрением на коронавирус держат взаперти в палате уже несколько дней, но при этом медсестры без всякой защиты водят их в соседний корпус на флюорографию. Корпус при этом работает в обычном режиме. Подтверждения диагноза пока нет, хотя НПО «Вектор», где делают анализ и куда направили кровь, находится в Новосибирске же.

Здесь же отмечу, что к анализу тоже есть вопросы: в протоколах ВОЗ и Американских центров по контролю заболеваемости (CDC) прописано, что основным материалом является соскоб с дыхательных путей или мокрота. Более того, в недавно вышедшей научной статье, где подробно описана динамика развития заболевания у американского пациента, авторы отмечают, что кровь не дает положительного ответа на наличие коронавируса, даже когда болезнь находится в острой фазе. Китайцы к сегодняшнему дню уже подробно описали больше сотни пациентов, но они изначально тестируют только соскобы, а не кровь. Так что либо в России какой-то свой особый тест, но тогда возникают вопросы, как его апробировали, если у нас всего два подтвержденных кейса, либо все как обычно и любые процессы подчиняются железному правилу на букву «б», последняя «к», в середине «ард». И это пострашнее какого-то там коронавируса будет.

Ирина Якутенко — биолог, научный журналист, автор Telegram-канала «Безвольные каменщики»

Коронавирус-2020 в Китае и мире

Последние данные о распространении и ущербе от заболевания — в хронике «Ъ”

Все больше крымчан заявляет о своем нежелании голосовать за внесение поправок в Конституцию России. В соцсетях оживленно спорят и прогнозируют массовую фальсификацию волеизъявления граждан.

Голосование по поправкам к Конституции России пройдет 1 июля. В их числе – «обнуление» сроков президента Владимира Путина (поправка позволит ему оставаться у власти до 2036 года), определение брака как союза мужчины и женщины, запрет «фальсификации истории» и другие.

Среди крымчан желающие «поправить» Конституцию встречаются, но даже им не нравится тот факт, что голосовать за поправки можно будет только пакетом: за или против всех.

Grigory Donets

…На выборы идти нужно… Отметка, НЕВАЖНО КАКАЯ, уменьшает шанс (!) их манипулирования. Это МОЕ мнение.

Nick Shoimu

Надо идти голосовать!
А вот «против» или «за» поправки – это личное решение каждого, продлевать пожизненный срок президентства или нет.
Но идти и получить бюллетень и со своей отметкой, без порчи бюллетеня, отправить в урну для результатов голосования – это наш гражданский долг.
Иначе его исполнит кто-то другой!

Вениамин Плеснивый

Его и так исполнит другой.

Петр Афанасьевич Сомик

А я обязательно проголосую за поправки. Одно плохо – за все голосовать скопом. Нужно было голосовать за каждую поправку – так более справедливо.

Sergei Sorokin

Так на то и рассчитано, чтобы лохи в привлекательной для них обертке «скопом» проглотили «какашку».

Все больше крымчан высказывается неодобрительно об идее внесения поправок в Конституцию России или просто не видит смысла участвовать в голосовании.

Геннадий Сидоров

Против, но уже все решили, это опрос, а не легитимный референдум. Косметика к изначально гнилой конституции. Недра и многое другое, что сейчас типа не работает, потому что просто даже старую конституцию принуждают соблюдать слабых, но не тех, кто у руля.

Наталья Радуга

Против все абсолютно. Это противозаконно. И чудрилы в думе об этом знают.

Виктор Киселев

Лично я поддерживаю часть поправок, но не все, далеко не все. Почему меня, к примеру, лишают возможности выбора проголосовать за что-то отдельно, заставляют выбирать либо все, либо ничего. Это не выбор.

Monkeyish Lion

Уберите обнуление сроков президентства – приду.

Vsevolod Radchenko

…Против обнуления. За сохранение конституционной законности и сменяемость власти здесь и сейчас – для меня и моего поколения.

Виктор Киселев

Принимать участие в дурдоме?

Марина Ратанова

Вот уж лохотрон. Не пойду, чтобы перед внуками стыдно не было!

Многие комментаторы предполагают, что итоги волеизъявления граждан будут сфальсифицированы. И это, по их мнению, еще один аргумент в пользу отказа от участия в голосовании.

Елена Огневая

Сергей Дудченко

Если государство раскошеливается на бесплатную раздачу населению масок, перчаток и ручек – значит с голосованием совсем труба.

Eduard Crane

Мужик подходит к кассе, продавец пробивает продукты:
– Пакет нужен?
– Да.
– Спасибо, что проголосовали за пакет поправок к Конституции Российской Федерации.

В сети уже много шуток на тему предстоящего голосования и обнуления президентских сроков Владимира Путина.

Сергей Дудченко

«Мне этот просроченный Президент не нужен!» – крикнул в магазине строитель Константинов, и затем 48 часов в КПЗ доказывал, что администратор «Шестерочки» никак не хотела вернуть деньги за тухлый сыр…

Все процитированные в этом обзоре публикации взяты из открытых источников

Реклама Читать далее

RFI: Борьба с коронавирусом, как сейчас многие говорят, это практически война. Во многих странах ограничительные меры похожи на военное положение, и президент Франции Макрон прямо назвал кризис «санитарной войной». Обычно война играет на руку политикам — особенно это видно на примере США и того, как росли рейтинги президентов во время конфликтов. Удалось ли в России властям использовать кризис коронавируса в свою пользу?

Андрей Колесников: Нет, не получилось. С одной стороны, конечно же, все мы в одной лодке, и этот факт подчеркивает все время Путин. Мы должны быть едины, и он с большим оптимизмом смотрит на это единство. На самом деле, в силу того, что экономическая и социальная помощь приходят поздно, формулируется непоследовательно, это очень сильно бьет по кошелькам россиян. Это главный момент, который приводит к тому, что отношение к власти меняется в худшую сторону.

Второй пункт — казалось бы, все понимают необходимость ограничительных мер. Но то, как они реализуются, например, в Москве, в очаге пандемии в России, это напоминает полицейское государство. Избыточность мер, избирательность полиции, бардак, который был устроен в первый день карантинных мер в метро, когда люди подвергались опасности заражения из-за очередей. Это все страшно раздражает людей, и социология показывает, что основная масса населения хотела бы либо режима чрезвычайной ситуации и более масштабной финансовой помощи, или возможности работать и зарабатывать.

Почему такой режим не вводится? Казалось бы, в чрезвычайной ситуации еще больше централизуется в руках верхушки, президента. Почему от этого отказываются?

Эта власть у них и так в руках, формализовывать это не нужно.

Все население ведет себя и так достаточно организованно. В Москве степень самоорганизации населения достаточно высока. Те меры, которые были приняты в Москве, кажутся мне избыточными. Теперь они, кажется, «играют» в это чрезвычайное положение. Тестируют возможность слежки за гражданами, тестируют контроль за ними, вводят все новые ограничения каждый раз. Да, растет кривая заболеваемости и смертности, но она и должна расти с «лагом».

Все это начинает людей раздражать. Возникают онлайн-митинги в спонтанной форме, к примеру, с использованием приложения «Яндекс.Карты», как это было в Ростове-на-Дону. Или офлайн-митинги в бедных регионах, где это больше напоминает голодный бунт.

Какой протестной активности ждать после эпидемии коронавируса? Понятно, что как только этот карантин закончится, могут быть протестные выступления. Можно ли сказать, что власть боится этих протестов, которые возникнут из-за тяжелой социальной ситуации?

Власть, безусловно, боится. Косвенное свидетельство этого — то, как жестко расправляются с теми, кто выходил на офлайн-митинг во Владикавказе. Уголовные дела, рассуждения о том, что нельзя нападать на полицейских. В то же самое время возникает инициатива о расширении прав полиции, очень серьезном.

Есть чуть менее очевидные факты — например, запрет на публикацию данных «Левада-центра» в газете «Ведомости». Эта утечка была, но, я думаю, что такой запрет существует и в других СМИ. Они не хотят показывать через публичные социологические исследования, что люди недовольны недостаточной материальной помощью и бардаком в регулировании ограничений.

Как коронавирус и кризис влияют на рейтинг Владимира Путина? Есть ли тенденции, можно ли сказать, что он падает?

Есть два слоя проблемы. С одной стороны, у нас сейчас триумвират: премьер-министр Мишустин, президент Путин и мэр Собянин — он же глава комиссии по борьбе с коронавирусом во всей стране. Лицо кризиса — Собянин. Кому-то нравится его жесткость, кому-то, наоборот, не нравится. Но он здесь главный — не президент, который самоизолировался.

В целом для власти этот кризис не слишком благоприятен. Если мы меряем одобрение населения, электоральный рейтинг Путина, то он упал в прошлом месяце по сравнению с февралем очень существенно — с 68 до 63%. Через неделю будут новые данные, мы и посмотрим — это тренд, новое плато, или Путина ждет еще более серьезное падение.

Чем серьезнее будет падение популярности, тем жестче власть будет себя вести в повседневной жизни. Мы просто придем к полицейскому государству, я боюсь.

Можно ли сказать, что кризис коронавируса заставит власть переиграть свои планы? После внесения изменений в Конституцию стало понятно, что Путин останется президентом еще на долгое время. Можно ли сказать, что теперь все снова поменяется? Увидим ли мы после коронавируса нового преемника? Стал ли кризис для тех, кто управляет страной сейчас, своеобразным политическим лифтом?

Не думаю, что это трамплин. Да, неоднозначная ситуация с Собяниным. Мишустин просто занимается раздачей денег, опаздывает все время, выглядит даже не технократом, а завхозом. Путин самоизолировался. Для власти этот кризис нехорош, но как только он закончится, вернется старая повестка. Это обнуление сроков, большая авторитаризация режима, больший зажим протестов, формирование жесткого полицейского государства.

На голосовании по Конституции, которое должно было пройти на этой неделе, люди еще могли бы проголосовать «за» ради стабильности. Есть ли теперь ощущение, что провести новое голосование будет сложнее?

Сложнее по двум причинам. Трудно выбрать дату, она непонятна. Но она должна быть красивой, приуроченной к какому-то празднику. С другой стороны, Путин явно потерял поддержку определенных социальных групп, уж точно предпринимательского класса, которому не помогли в этот кризис. Цифры помощи несопоставимы в западных странах и в России. Зачем предпринимателям, которые поддерживали Путина, идти и голосовать за него? Но придут и проголосуют те слои населения, которые это делают автоматически. Возможно, Путин получит дополнительную легитимацию своему обнулению. Но будет ощущение фейковости процесса, легитимация обернется делегитимацией. Люди будут чувствовать фальшь.

Почему Владимир Путин так отдалился от работы в это время, не взял все в свои руки, а большие полномочия получили регионы?

Я не думаю, что он сам думает, что самоустранился. Он проводит совещания, их немного, они удаленные. И вот это ощущение бункера мешает воспринимать его как активного лидера. Почти во всех странах люди выходят куда-то, выступают, хоть и на дистанции. Он сидит, как привязанный, на этом стуле в Ново-Огарево, разговаривает с какими-то губернаторами. Разговаривает по-доброму, без разносов и жестких требований. Все это отдано на откуп Собянину. Он президент, возможно, он так видит свою роль.

Что помешало России эффективно подготовится к кризису? Казалось бы, во Вьетнаме и Китае все взяли под контроль достаточно быстро. В России похожие возможности, но другой результат.

У нас символическая, видимая часть государства громоздкая, огромная. Как только доходит до дела, государство проваливается. То, что происходит — это провал путинского патернализма, провал сервисного государства, сервисы гражданам не доставляются. Даже если принимаются решения — попробуйте решить хотя бы какую-то проблему. Нет низшего чиновничества, государства нет там, где оно должно быть. И оно есть там, где его быть не должно.

Что мешает просто раздать деньги всем, как предлагает Алексей Навальный, как это частично происходит в других странах? Взять и поддержать население?

Деньги есть, но их не так много. Есть опасения, что деньги будут потрачены, а пандемия будет продолжаться. Этот черный день не кажется черным днем, он не оценивается как последний черный день. Есть бюджетное правило, которое мешает тратить деньги, но его можно отменить, как это делают во многих странах. Сейчас время поливать деньгами этот пожар.

Есть отношение к собственному населению, к предпринимателям. Как-то неродные они этой власти. Помочь кому-то крупному, окологосударственному, бюджетозависимым людям можно. Помогать предпринимателям не умеют и не хотят. В конце концов, сам Путин назвал в интервью ТАСС предпринимателей «жуликами».

Политическая система после коронавируса сильно изменится? Или Россия после кризиса вернется в тот же самый мир, что и в 2019 году?

Думаю, что системных изменений не будет. Все говорят, что после кризиса все изменится, в том числе российская власть. Я думаю, что она никуда не изменится. Она движется в более тоталитарную сторону, и пандемия может ускорить этот процесс, особенно после окончания карантина. Это будет тот же режим, более жесткий, более полицейский.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Подписаться

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

admin