Что такое цессия (простыми словами)?

Несмотря на то что бухгалтерский термин «цессия» (уступка прав требования) известен в узких кругах давно, сегодня он становится всё более популярным и употребляемым среди обычных людей, а не профессионалов. Это связано с появлением довольно большого числа людей, попавших в затруднительное финансовое положение и допустивших серьёзные просрочки по кредитам. Долги кредитным учреждениям надо как-то возвращать, поскольку они лишаются прибыли (да и своих денег) и ухудшают свои финансовые показатели, а как известно, Центральный банк РФ следит за финансовой отраслью очень пристально. Поэтому банки и микрофинансовые организации стали избавляться от «плохих» долгов, уступая права требования по ним коллекторским агентствам по договору цессии, а те уж выбивали долги как могли (но это уже совсем другая тема). В статье мы расскажем простыми словами про договор цессии и его нюансы, что будет весьма полезно для людей, которые по стечению обстоятельств стали общаться с коллекторами.

Цессия – что это такое?

Цессия (от латинского cessi? – уступка, передача) – это термин, обозначающий уступку прав чего-либо, например, права требования, собственности или права по ценным бумагам, которая подтверждается документально (такие документы называются «титулом»).

Договор цессии – это тот документ, который подтверждает законность уступки (переуступки) прав.

В России принято называть договором цессии договор на передачу прав на дебиторскую задолженность (долг) любому лицу (физическому или юридическому лицу), с учетом всех законных нюансов такой передачи.

Эта процедура касается трех сторон, которые по правильному – по бухгалтерскому именуются следующим образом:

  • Цедент – юридическое или физическое лицо, уступающее свои права требования долга другому лицу, в нашем случае это первоначальный кредитор;
  • Цессионарий – лицо, приобретающее право требования (новый кредитор, как правило, коллектор);
  • Должник – лицо, для которого обязательства погасить задолженность перед кредитором в результате переуступки права требования не меняется, а меняется лишь юр. лицо (или физ.лицо) кредитора.

Разберём эти понятия более подробно в нашей отдельной статье.

Для должника это не так важно: цедент или первоначальный кредитор, цессионарий или коллектор, но для общего развития знать значения этих терминов не помешает – они могут встретиться в договоре, копия которого (или выдержки из него), кстати, должна быть выслана должнику при передаче права требования, но об этом чуть позже.

Что говорит закон?

Часто кредитор, или то лицо, к которому перешло право требования долга, в разговоре с должником могут сказать, что его «долг продан другой организации», что, согласитесь, звучит пугающе. Это выражение, конечно, юридически неграмотно. Правильно говорить о передаче права требования существующего долга в соответствии с законодательством, но, по сути, эта «страшная фраза» справедлива, только бояться её не стоит – всё регламентируется законом. Переход прав кредитора к иному лицу регулируется статьями 382 – 390 ГК РФ.

Итак, какие наиболее важные сведения для заёмщика оттуда можно почерпнуть?

Согласно 382 статье уступка прав считается законной (если на неё не установлен законодательно запрет) и она может производиться БЕЗ СОГЛАСИЯ должника. Но пожалуй наиболее ценная информация из этой статьи следующая: должник должен быть уведомлён о передаче прав требования В ПИСЬМЕННОЙ ФОРМЕ. Таким образом, если первоначальный кредитор не прислал должнику заказное письмо-уведомление о переуступке права и не приложил к нему копию договора цессии (или выдержку из него), то должник может спокойно и совершенно законно не выполнять требования нового кредитора, что закрепляется статьёй 385 ГК РФ. Так что любой звонок коллектора можно начинать с требования предоставить документальное свидетельство переуступки права требования, если его у вас ещё нет!

Статья 384 говорит нам о том, что объём права, передаваемый от первоначального кредитора к новому, остаётся неизменным. Т.е. сколько должник был должен одному кредитору с учётом процентов, ровно столько же он останется должен и другому, и никакие дополнительные штрафы, пени и прочее вы не обязаны платить, чтобы коллекторы не придумывали. Если должник несогласен с предъявляемыми ему требованиями, он имеет полное право (статья 386) выдвинуть возражения новому кредитору.

Прибавим сюда ещё то, что согласно новому закону о коллекторах, требования к коллекторским организациям и их деятельности существенно «усилили». К примеру, коллекторская компания должна быть включена в государственный реестр, т.е. государство теперь контролирует коллекторов – это теоретически должно существенно упростить жизнь должникам. Требуйте номер регистрации в гос. реестре! Также закон вносит существенные ограничения на процесс взаимодействия коллекторов с должником, внося его, что называется, в правовое русло. Ознакомьтесь с законом по вышеприведённой ссылке для более расширенного представления о нём.

Можно резюмировать вышеописанный материал так: человек, который имеет задолженность перед банком ничего не теряет и не приобретает при переуступке требования долга новому кредитору. Как «висело» на должнике взятое кредитным договором обязательство погасить долг, так оно и останется. В любом случае не надо забывать, что как бы не действовали коллекторы, на них всегда можно найти управу (куда на них можно пожаловаться?) и за вами остаётся право обратиться в суд для решения любой спорной ситуации.

Некоторые нюансы о переуступке прав

Важно отметить, что передача далеко не всех материальных требований может быть на основании договора цессии. К примеру, по договору цессии нельзя третьему лицу передать обязательства по алиментам, компенсацию за ущерб вследствие подтопления, пожара и т.д.

В законы постоянно вносятся изменения, поэтому чтобы иметь актуальную информацию, читайте первоисточник, например, на сайте garant.ru.

И, для расширения кругозора, несколько слов о видах договоров по переуступке прав и их нюансах.

Ниже можно ознакомиться с основными вариантами переуступки:

  • Переуступка между юридическими субъектами. Это наиболее распространенный случай, который наблюдается при реорганизации компаний. То есть вместе со сменой собственника, названия, адреса и т.д., происходит переуступка долга вновь организованной компании;
  • Переуступка между физическими лицами. Пример: являясь поручителем по договору кредитования, физическое лицо может стать цессионарием по отношению к должнику. Важный момент: точное указание всех персональных данных обеих сторон в договоре цессии;
  • Переуступка между физическим и юридическим лицом. Пример: переход долговых обязательств ООО при ликвидации или банкротстве к директору компании.

Во всех рассмотренных выше случаях фигурируют две стороны, но именно трехсторонний договор дает гарантии того, что должник проинформирован о возникших финансовых претензиях.

Перечень документов для заключения такого договора в каждом случае индивидуален. Это связано с юридическим статусом сторон-участниц договора, а также со спецификой их деятельности. Но в любом случае главным основанием является первоначальный договор о возникших финансовых обязательствах. Это может быть, к примеру, кредитный договор, акт приемки-передачи, договор овердрафта, всевозможные контракты, акты сверки и т.д.

Существует достаточно много видов договоров цессии:

  • Двухсторонний или трехсторонний договор. В первом случае должник получает уведомление о смене кредитора, во втором – должен самостоятельно подписать такой договор;
  • Возмездный или безвозмездный. Продажа долга банком коллекторской компании – наиболее яркий и распространенный пример возмездного договора. Банк получает ориентировочно 5-10% от общей суммы долга, в то время как коллекторская компания получает право требования всей суммы;
  • Платный или безоплатный перевод задолженности;
  • Переуступка прав по исполнительным листам, что также можно сделать возмездно или безвозмездно.

Существуют определенные нюансы оформления договора цессии при передаче прав собственности на объект, который находится в залоге, третьим лицам. Именно поэтому, если, к примеру, покупать квартиру, которая является предметом банковского залога, необходимо заключать договор цессии с банком. Максимальная «прозрачность» и соблюдение всех юридических тонкостей при таких сделках – обязательные условия для грамотного оформления договора.

Также существуют определенные нюансы договоров цессии в страховании, в договорах поставки, подряда и в любых других договорных обязательствах между двумя или большим количеством сторон. В любом случае при оформлении договора цессии важно понимать все риски, которые влечет переуступка обязательств, и юридически грамотно оформить все моменты такой переуступки.

Здравствуйте! Представьте, что вы кредитор, которому должник не платит по договору крупную сумму. Когда заплатит — неизвестно. Деньги нужны сейчас, а взыскивать через суд — процесс долгий. Что делать?

Конечно, продать долг! Денег получите меньше, зато прямо сейчас и мучиться со взысканием будут другие. Продажа долга осуществляется через заключение договора уступки права требования (цессии), о котором и пойдет речь. Как обычно постараюсь рассказать все простыми словами и максимально конкретно.

1. Что такое цессия и ее виды. Стороны договора цессии
2. Допустимость цессии
3. Форма и существенные условия договора цессии
4. Уведомление должника об уступке требования
5. Возражения должника против требования нового кредитора

Совсем недавно вышло Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее — Постановление Пленума ВС РФ № 54), в котором 25 пунктов из 35-и посвящены именно уступке права требования.

Поэтому здесь определенно есть, что обсудить. Прежде чем читать дальше, советую найти текст Постановления и держать перед глазами. Абсолютно все его положения в рамках этой статьи рассмотреть не получится, поговорим только о самых интересных.

Некоторые общие моменты по цессии уже были освещены в статье о перемене лиц в обязательстве, поэтому на них останавливаться не будем. Если еще не читали ее — прочитайте. Потом вернитесь к этой статье.

Что такое цессия и ее виды. Стороны договора цессии

Уступка права требования или цессия – это замена первоначального кредитора, который выбывает из обязательства, на другое лицо.

Цессия может осуществлять как на основании закона, например, при реорганизации юридического лица, так и на основании договора.

В Постановлении Пленума ВС РФ № 54 применительно к замене кредитора на основании сделки используется формулировка «договор, на основании которого производится уступка» (п. 1). Это может быть договор продажи имущественного права или договор дарения.

Но мы будем говорить именно о договоре уступки права требования, который не предусмотрен прямо в ГК РФ, но возможность его заключения следует из ст. 388 об условиях уступки и смысла ст. 421 ГК РФ о свободе договора.

Договор уступки права требования (цессии) — это соглашение, по которому первоначальный кредитор обязуется уступить новому кредитору требование к должнику, а новый кредитор принимает на себя обязанность передать первоначальному кредитору часть того, что будет исполнено должником по уступаемому требованию.

Первоначальный кредитор в законе именуется цедентом, а новый — цессионарием. Чаще всего договор заключается только между ними, но иногда оформляется трехстороннее соглашение, в котором участвует должник.

Допустимость цессии

Не всегда право требования можно уступить, существуют некоторые ограничения. Как указывается в п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка допускается, если не противоречит закону.

Пункт 9 Постановления Пленума ВС РФ № 54 напоминает о ничтожности уступки, совершенной в нарушение законодательного запрета.

Например, ничтожной будет уступка прав бенефициара по независимой гарантии без одновременной уступки тому же лицу прав по основному обязательству.

Согласно ст. 383 ГК РФ не допускается уступка прав если их исполнение предназначено лично для кредитора-гражданина либо иным образом неразрывно связано с его личностью. Соответственно нельзя уступить другому лицу требование об уплате алиментов и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью. Эти примеры прямо указаны в законе, но ими не исчерпываются.

Поэтому в п. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 54 разъяснено, что необходимо исходить из существа обязательства при оценке того, имеет ли для должника существенное значение личность кредитора.

Если из существа обязательства это не вытекает, но в договоре стороны все-равно установили, что личность кредитора имеет существенное значение, то это уже не законодательный, а договорный запрет на уступку. Последствия его нарушения иные.

Они содержатся в п. 2 ст. 382 ГК РФ и п. 3 ст. 388 ГК РФ. При нарушении договорного запрета или отсутствии необходимого согласия должника уступка является оспоримой (абз. 2 п. 2 ст. 382 ГК РФ). Она может быть признана недействительной, если будет доказано, что цессионарий знал или должен был знать о запрете уступки.

Но распространяется это только на совершение уступки по неденежному требованию. При этом в п. 16 Постановления Пленума ВС РФ № 54 уточняется, что должник и кредитор могут установить иные последствия отсутствия необходимого согласия должника на уступку. Например, односторонний отказ должника от договора, права по которому были предметом уступки.

Если же в нарушение договорного запрета и необходимого согласия должника совершена уступка по денежному требованию, то она, согласно п. 3 ст. 388 ГК РФ и п. 17 Постановления Пленума ВС РФ № 54, является действительной, даже если цессионарий знал об этом. Недействительной, в соответствии с позицией ВС РФ, ее можно признать только при доказанности того, что цедент и цессионарий действовали с намерением причинить вред должнику (ст. 10 и 168 ГК РФ).

Есть еще одно правило, касающееся уступки неденежного требования без согласия должника. Если это сделало для него исполнение своего обязательства значительно более обременительным, то должник вправе исполнить обязательство первоначальному кредитору.

«Значительно более обременительное» исполнение — категория оценочная, никак в Постановлении Пленума ВС РФ не раскрытая. Очевидно, что решение этого вопроса отдано на усмотрение судов, которые будут рассматривать подобные споры.

При этом в п. 15 Постановления Пленума ВС РФ № 54 дан намек на то, что делать, если суд никак не может определиться с тем, стало ли исполнение обязательства для должника «значительно более обременительным».

Если переход названного требования не может быть признан значительно более обременительным для должника, однако требует от должника дополнительных усилий или затрат, цедент и цессионарий обязаны возместить должнику соответствующие расходы. До исполнения цедентом и (или) цессионарием этой обязанности должник, по общему правилу, не считается просрочившим (статьи 405, 406 ГК РФ)

Думаю, что это решение будет использоваться значительно чаще и суды будут обязывать цедента и цессионария возместить должнику расходы. И лишь в откровенно вопиющих случаях, когда уже любому понятно, что уступка сделала для должника исполнение обязательства нереально сложным делом, тогда надлежащим будет признаваться исполнение цеденту.

Форма и существенные условия договора цессии

При заключении договора цессии действует правило — форма соглашения об уступке права требования следует форме основного договора.

Если основной договор совершен в простой письменной форме, то и для договора цессии достаточно простой письменной формы. Нотариальная форма для договора цессии необходима при нотариальной форме основной сделки (п. 1 ст. 389 ГК РФ).

Совершение ряда сделок требует государственной регистрации. Согласно п. 2 ст. 389 ГК РФ уступка права требования по такой сделке должна быть зарегистрирована в том же самом порядке. Например, соглашение об уступке права требования по зарегистрированному договору аренды тоже подлежит государственной регистрации.

Пункт 2 Постановления Пленума ВС РФ № 54 дает несколько уточнений к этому правилу.

Только с момента государственной регистрации договора цессии он считается заключенным для третьих лиц. В отсутствие регистрации соглашение об уступке не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении.

Например, приобретатель имущества, которое является предметом договора аренды, вправе требовать исполнения арендатором обязанности по внесению арендных платежей. Совершенная ранее, но незарегистрированная уступка для приобретателя не влечет юридических последствий.

Но в этой ситуации необходимо было защитить добросовестного должника. Поэтому в п. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 54 отмечается, что если договор цессии не был зарегистрирован или нарушена форма соглашения, а должник после получения уведомления об уступке исполнил свое обязательство цессионарию, то для него никаких неблагоприятных последствий не возникает.

Иными словами должник считается исполнившим обязательство надлежащему лицу (ст. 312 ГК РФ).

Единственным существенным условием договора цессии является его предмет. Необходимо указать требование по какой сделке переходит цессионарию.

При этом считается, что требование первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода требования. К цессионарию переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

В п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 54 содержится интересное разъяснение.

Есть правило — нельзя уступить новому кредитору больше прав, чем имеешь сам. Но вместе с тем на основании закона новый кредитор в силу его особого правового положения может обладать дополнительными правами, которые отсутствовали у первоначального кредитора.

Наиболее распространенный пример уступка права требования от компании физическому лицу, которое обладает правами, предусмотренными Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-I «О защите прав потребителей».

Условный пример — по договору подряда для заказчика — юридического лица в принадлежащем ему помещении был сделан ремонт. Юридическое лицо уступило требования по договору подряда своему наймодателю этого помещения.

Наймодатель — физическое лицо, соответственно он может предъявить к подрядчику требования (например, касающиеся взыскания неустойки), которые отсутствовали у цедента, поскольку тот под действие Закона о защите прав потребителей не подпадает.

Еще один момент, который заслуживает внимания — это уступка будущего требования (ст. 388.1 ГК РФ). Чтобы уступить требование по обязательству, которое возникнет в будущем, оно должно быть сформулировано таким образом, чтобы его было возможно идентифицировать в момент возникновения или перехода к цессионарию.

Тут п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 54 специально указывает на то, что требование уже принадлежащее цеденту, срок исполнения которого не наступил, будущим не является.

При уступке будущего требования обязательство еще не возникло. Если же обязательство уже существует, просто еще не наступил срок его исполнения, то уступка осуществляется по общим правилам.

Разница между ними касается, в частности, определения момента перехода права требования.

При уступке будущего требования оно по общему правилу переходит к цессионарию непосредственно после момента его возникновения или его приобретения цедентом.

При уступке уже существующего требования оно переходит в момент заключения договора цессии.

Цена не является существенным условием и ее отсутствие не влечет недействительности или незаключенности договора цессии. Тем не менее по общему правилу он является возмездным. При отсутствии цены она определяется по правилу п. 3 ст. 424 ГК РФ (цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается при заключении аналогичной сделки).

Об этом сказано в п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 54.

Уведомление должника об уступке требования

Чтобы исполнение по обязательству получил цессионарий, о состоявшейся уступке права требования должен быть уведомлен должник. Правила уведомления посвящена ст. 385 ГК РФ. Здесь значение имеет:

  • от кого исходит уведомление;
  • содержание уведомления;
  • момент получения уведомления.

Уведомление о состоявшейся уступке может быть направлено должнику как цедентом, так и цессионарием.

Более надежный и быстрый вариант — уведомление цедентом. После этого предоставление исполнения цессионарию считается надлежащим даже если договор цессии недействителен.

Если уведомление исходит от цессионария, то должник имеет право не исполнять ему обязательство до получения подтверждения о совершенной уступке от цедента. Если подтверждение не будет предоставлено, то должник может исполнить обязательство первоначальному кредитору.

Встречаются случаи, когда было осуществлено по цепочке несколько уступок. В этом случае должник вправе потребовать доказательств наличия волеизъявления каждого предыдущего кредитора в цепочке уступок. В п. 20 Постановления Пленума ВС РФ № 54 не указывается, что это за доказательства. Но не трудно догадаться, что это могут быть письма от каждого кредитора и договоры цессии.

К содержанию уведомления требование следующее: в нем должны содержаться сведения, позволяющие с достоверностью идентифицировать нового кредитора, определить объем перешедших к нему прав.

Ограничиться простым указанием на то, что был заключен договор цессии, будет грубой ошибкой. В этом случае должник вправе исполнить обязательство первоначальному кредитору.

В уведомлении необходимо указать:

  • кто и по какой сделке является новым кредитором;
  • что новый кредитор вправе требовать с должника по основной сделке.

Уведомленным должник считается когда уведомление доставлено или считается доставленным по правилам статьи 165.1 ГК РФ. Это правило не является незыблемым, поскольку переписка может осуществляться разными способами.

Например, в основном договоре стороны могли закрепить, что обмен информацией и письмами осуществляется по электронной почте. Тогда должник будет считаться уведомленным с момента доставки электронного сообщения об уступке.

Если уведомление не доставлено или отсутствуют основания считать его доставленным, то должник вправе исполнить обязательство первоначальному кредитору, а последний не вправе уклоняться от этого. Иначе должник может взыскать с него убытки, причиненные просрочкой кредитора.

Обо всем этом нам говорит п. 19 Постановления Пленума ВС РФ № 54.

В п. 22 устанавливаются последствия исполнения цеденту, предоставленного до получения уведомления должником. В этой ситуации цессионарий вправе требовать от цедента:

  1. передачи всего полученного от должника в счет уступленного требования;
  2. возмещения убытков в соответствии с условиями договора цессии.

Возражения должника против требования нового кредитора

Праву должника возражать против требования цессионария посвящена ст. 386 ГК РФ. Читать ее нужно очень внимательно.

Должник вправе выдвигать требования против нового кредитора, если к моменту получения уведомления об уступке возникли основания для них.

Момент возникновения основания для возражения и момент, когда должник узнал о нем, могут во времени не совпадать. Именно на это указывается в п. 23 Постановления Пленума ВС РФ № 54.

Условный пример — требование об оплате выполненных работ по договору подряда перешло к новому кредитору. Должник уже после получения уведомления о состоявшемся переходе права требования обнаружил скрытые недостатки работ.

Это возражение должник вправе выдвинуть против требования нового кредитора. Хотя само возражение появилось после получения уведомления, но основание для него — некачественно выполненная работа — уже имелось на момент получения уведомления.

Точно так же с договором купли-продажи. Покупатель может выявить недостатки в качестве товара после получения уведомления, но основание для возражения возникло ранее.

В п. 24 Постановления Пленума ВС РФ № 54 говорится по сути то же самое, но применительно к зачету. Если у должника:

  • имелось к первоначальному кредитору встречное требование;
  • оно возникло по основанию, существовавшему к моменту получения уведомления об уступке;
  • срок встречного требования наступил до получения уведомления, либо он не указан или определен моментом востребования —

он имеет право заявить о зачете.

Наконец, еще одно разъяснение касается возражений против уступки будущего требования (п. 25 Постановления Пленума ВС РФ № 54).

Еще один пример — должник получает сообщение о том, что заключен договор об уступке будущего требования, которая будет производится после наступления определенного срока или условия.

В этом случае должник вправе выдвигать против требования цессионария возражения, основания для которых возникли до надлежащего уведомления о состоявшемся переходе требования.

Не до сообщения о заключении договора, а до получения уведомления о фактически состоявшейся после наступления определенного срока или условия уступке!

На этом позвольте закончить статью о цессии. В ней я постарался раскрыть наиболее интересные на мой взгляд положения законодательства и разъяснения ВС РФ об уступке права требования, которая осуществляется на основании сделки.

В следующей статье речь пойдет о переводе долга. Там тоже есть о чем поговорить, поскольку ВС РФ по этому поводу тоже дал интересные и важные разъяснения.

Подписывайтесь на обновления блога и мой Telegram-канал, если вам нравятся материалы моего блога. Также буду благодарен, если поделитесь этой статьей в социальных сетях. До встречи!

Мне доводилось довольно часто слышать в свой адрес комплимент относительно того, что я умею простыми словами объяснять сложные вещи. Попробую на этот раз преодолеть «интеллектуальный Эверест» — объяснить простыми словами и примерами старый догматический спор — каузальна или абстрактна уступка по нашему праву. На этот вопрос можно отвечать по-разному, обосновывая ответ ссылками на разные статьи ГК, об этом — чуть ниже. Но убедительного ответа на него в нашем праве пока нет.

Я бы хотел описать практические последствия квалификации уступки как абстрактной сделки на двух очень практических примерах.

Думаю, именно на этих двух примерах практические ставки квалификации цессии как абстрактной или каузальной будут максимально понятны.

(i) Дело о добросовестном цессионарии

1. А имеет право требовать от D уплаты 100. А продал это требование B, потом В продал требование С. Впоследствии А впадает в банкротство и сделка между А и В признается судом недействительной по банкротным основаниям. Это означает, что все полученное (а это требование к D) по сделке В должен вернуть А.

2. Однако есть два варианта того, как можно вернуть полученное. Первый из них такой: признать, что в связи с недействительностью сделки, по которой была осуществлена уступка (например, договора купли-продажи), цессионарий юридически не мог стать обладателем требования к D, не мог стать кредитором. Потому что основание для приобретения статуса кредитора, основание уступки – договор купли-продажи требования – является недействительным. А последствием недействительности сделки является, по общему правилу, то, что она не порождает тех правовых последствий, на которые была направлена. Иными словами: цедент и цессионарий хотели произвести замену лица в обязательстве (уступку), совершив договор купли-продажи требования, но эта купля оказалась недействительной и потому цель, к которой они стремились, в принципе не может быть достигнута. Это все написано в ст. 167 ГК РФ.

3. Рассуждая таким образом, можно прийти к выводу о том, что В никогда – ни одной юридической секунды – не был цессионарием. Тот факт, что договор купли-продажи требования был оспоримым нас не должен смущать, потому что в соответствии со ст. 167 ГК РФ любая недействительная сделка (в том числе, и оспоримая) недействительна с момента ее совершения.

4. Следующий вывод: коль скоро В никогда не был обладателем права, значит он не мог это право уступить С! Потому что никто не может передать прав больше, чем он имеет сам.

5. Следовательно, и С не может считаться цессионарием и не он никогда не являлся кредитором D. (Кстати, очень забавно обсудить, как будут «раскручиваться» последствия недействительности второй цессии – если обсуждать простую реституцию, то В должен вернуть деньги С, С должен вернуть В право, последнего нет, надо вернуть стоимость. Скорее всего будет зачет. В результате С остался и без права, и без денег. Очень круто! Здесь, конечно, надо применять не реституцию, а нормы ГК об ответственности за эвикцию. Но это другой, довольно сложный вопрос).

6. Итак, мы устранили последствия недействительности первой уступки, считая, что право всегда принадлежало А.

7. Однако тут же может возникнуть такой вопрос: представим себе, что С не знал и не должен был знать о том, что А впадет в банкротство, он – совершенно добросовестный в том смысле, что он не располагал сведениями о возможном пороке в сделке между А и В. Если бы он купил вещь, он был бы защищен по ст. 302 ГК РФ как добросовестный возмездный приобретатель вещи, выбывшей из владения А по его – А – воле.

8. Можно ли применять правила о защите добросовестного приобретателя вещи к добросовестному цессионарию. В целом, мой ответ – скорее да, но для того, чтобы сделать это, надо произвести целый ряд серьезных интеллектуальных усилий.

9. Во-первых, надо найти аналог выбытия «по воли/против воли» при уступке. Если с вещами это очень просто – надо понять, как прекратилось владение вещью, то с правом это ох как сложно: ведь требование это мыслимый, идеальный объект, который в принципе не может был «украден» или отнят». Означает ли это, что выбытие всегда по воле? Но если уступка была подписана, скажем, под влиянием насилия? В общем, все это не простые вопросы, которые требуют очень тщательного разбора.

10. Во-вторых, в концепции защиты добросовестного приобретателя ключевой аспект – это теория защиты к видимости права у неуправомоченного отчуждателя. Если была отчуждена движимость, то защищается доверие к владению вещами (владение презюмирует наличие собственности); если была отчуждена недвижимость, то защищается доверие к записи в реестре (в негативной регистрационной системе (как у нас) запись презюмирует собственность). Если пойти чуть дальше, к случаям защиты добросовестных приобретателей нематериальных объектов – акций и долей в ООО, патентов, товарных знаков (хотя с двумя последними все не просто), то и там есть «знак права», доверие к которому защищается – это регистрация прав соответственно в реестре акционеров, в ЕГЮРЛ, в реестре, который ведет Роспатент.

11. Но что является таким «знаком права» при обороте прав? Факт нахождения у цедента документов, свидетельствующих о праве? Подтверждение должника, что он считает именно цедента своим кредитором? Такого знака, увы, нет. Именно поэтому многие коллеги в принципе отрицают возможность защиты добросовестного цессионария по правилам ст. 302 ГК РФ.

12. Правильно ли это? На мой взгляд, категорически нет! В современной экономике имущественные права имеют ничуть не меньшую значимость (а может быть, даже и большую), чем вещи. Взять хотя бы банковский бизнес – центральный актив банка это его кредитный портфель, то есть, совокупность имущественных прав к банковским заемщикам. Эти портфели оборачиваются, на них выстраиваются секьютиризационные схемы, благодаря которым существует банковская система (хорошо это или плохо, я не знаю, но это факт). Сказать, что мы защищаем добросовестных приобретателей вещей, но не защищаем добросовестных приобретателей прав – все равно что сказать, что я мол жевал просроченную колбасу на левой стороне челюсти, поэтому права сторона моего организма не отравится.

13. Для того, чтобы «вытащить» ситуацию, существует второй способ решить проблему последствия недействительности уступки между А и В. Он заключается в том, чтобы признать, что, несмотря на недействительность договора купли-продажи требования, право требовать с D уплаты 100 все же перешло к В.

14. Как такое возможно? Это можно объяснить тем, что А был подлинным кредитором, обладателем этого права и он желал того, чтобы В стал кредитором. Этой воли, направленной на распоряжение своим правом, достаточно для того, чтобы признать, что В все-таки стал обладателем этого права.

15. Но как же недействительность договора купли-продажи? Ведь странно же, что недействительность обязательственного договора вообще никак не сказалась на распоряжении правом со стороны А?! Это самый сложный момент в описываемом подходе. Действительно, оборот имущественных благ должен основываться на действительных договорах; если соответствующего действительного договора нет, то приобретение блага будет экономически и юридически неосновательным. И это означает, … что В должен вернуть право А как неосновательно – юридически и экономически – полученное.

16. Сейчас наступает, пожалуй, самый принципиальный момент во всей описанной истории. Кажется, что результат и первого, и второго подхода один и тот же – А опять является обладателем имущественного права. Но! При первом подходе считается, что А всегда был обладателем этого права. При втором подходе А получает свое право обратно от В. Иными словами, до момента оспаривания сделки между А и В обладателем этого права был В и он возвращает (ключевое слово – возвращает!) обратно А неосновательно полученное право.

17. Кстати, видимо, пришла пора сбросить маски: первый из описанных мною подходов основан на интерпретации цессии как каузальной сделки (оттого, что цессия – переход права – считается теснейшим образом юридически связанной с основанием – каузой – перехода, то есть, договором купли-продажи; нет каузы – нет перехода права). Второй подход основан на квалификации уступки как абстрактной сделки (абстрактной – оттого, что сам по себе переход права никак юридически не связан со своим юридическим и экономическим основанием – договором купли-продажи права). Но несмотря на абстрактность цессии при таком подходе, право, разумеется, нужно вернуть – как неосновательно полученное.

18. Может показаться, что все это – игра в «рассуждизмы», не имеющая практического значения. Но давайте попробуем решить казус с последующей уступкой на основе этих рассуждений.

19. Как решается этот казус при каузальности цессии я уже описал – по сути сегодня никак. Добросовестность никак не спасет цессионария С, он лишится своего имущества, кредитором по требованию к D будет считаться А.

20. А вот в случае если цессия будет квалифицирована как абстрактная сделка, то решение будет таким: коль скоро несмотря на недействительность договора купли-продажи требования В все же приобрел право (хотя бы он и должен его вернуть А вследствие недействительности сделки), то он мог это право передать дальше. Стало быть, и С стал правообладателем! Иными словами, приобретатель права при таком подходе будет защищен. При этом это происходит без каких-либо интеллектуальных напряжений, которые требуются для адаптации доктрины добросовестного приобретателя вещи к обороту прав. В случае же заведомой недобросовестности С всегда можно прибегнуть к п. 4 ст.1 ГК РФ, запрещающему извлечение выгоды из недобросовестного поведения.

(ii) Дело об исковой давности

21. Теперь разберем еще один пример, из которого будут видны преимущества абстрактности цессии. История будет такой. У А есть требование к D. А уступает это требование В. Далее В в пределах срока исковой давности предъявляет иск к D, дело рассматривается судами в течение некоторого довольно длительного времени. Однако параллельно в рамках, например, дела о банкротстве А договор купли-продажи требования признается недействительным.

22. Важнейший вопрос в этом случае – что происходит с исковой давностью для цедента? Если исходить из конструкции каузальности цессии, то следует считать, что исковая давность для А текла все время, даже когда А полагал, что В является кредитором по требованию к D. Таким образом, если с момента просрочки до момента предъявления А, оспорившим договор купли-продажи требования, этого требования к D прошло более трех лет (например, дело по иску В к D слушалось в судах длительный срок), то это означает, что исковая давность для цедента по недействительной купле-продаже требования уже истекла и он никогда не сможет взыскать долг с должника.

23. Насколько этот подход верный? Он кажется совершенно несправедливым, особенно если сделка между А и В была оспорена, например, ради защиты интересов кредиторов А в рамках дела о банкротстве последнего.

24. Впрочем, возможен такой подход: можно попытаться истолковать ситуацию в том смысле, что оспоримость договора купли-продажи права означает, что до тех пор, пока он не был оспорен, исковая давность не течет, следовательно, надлежащий кредитор (в разбираемом казусе это цедент) юридически не имел права на иск, соответственно, срок исковой давности не должен течь (так как судебная защита прав А в принципе невозможна). Однако такой подход – при всей кажущейся привлекательности – довольно опасный. Он по сути неограниченно растягивает во времени возможность начать считать заново исковую давность для А, так как момент начала этой давности будет связан с возможность оспорить договор купли-продажи требования. Разумеется, для защите интересов D всегда можно применить 10-летний объективный срок давности, исчисляемый со дня просрочки D; но и это решение не кажется легко обосновываемым.

25. Однако ситуация довольно резко изменится, если дать возможность А, оспорившему сделку, вступить в дело, начатое В, в качестве его – В – процессуального правопреемника и тем самым де-факто снять вопрос исковой давности (ведь В уже начал процесс против D). В этом случае А будет нести все риски, связанные с действием того, кому незаконно было уступлено право (что, несомненно, справедливо); интересы D не будут затронуты заново начавшейся давностью (что также несомненно справедливо).

26. Легко заметить, что первый подход основан на квалификации цессии как каузальной сделки: А никогда не переставал быть кредитором по отношению к D, поэтому его исковая давность и не переставала течь. И лишь через сложные рассуждения можно защитить интерес А в том, чтобы исключить из периода подсчета давность срок между уступкой и признанием договора купли-продажи требования недействительным (де-факто начав новую давность для А).

27. Второй подход основан на квалификации цессии как абстрактной сделки: право не считается всегда принадлежавшим А (как при каузальности цессии), а считается возвратившемся к А от В. Именно поэтому признание недействительным договора купли-продажи права должно рассматриваться как основание для правопреемства А в отношении начатого В процесса.

28. Второй подход кажется более справедливым, чем первый. Впрочем, думаю, что он может быть обоснован и исключительно процессуальными соображениями, не затрагивающими вопросы каузальности или абстрактности цессии.

(iii) Так абстрактна ли цессия по нашему праву или каузальна?

29. Как я уже писал, доказательств как первого, так и второго взгляда на цессию довольно много. Опишу бегло те аргументы, которые используются в этом споре.

30. В пользу каузальности цессии приводятся следующие соображения. Указывается на то, что в силу п. 2 ст. 218 ГК РФ имущественные блага (в статье идет речь о вещах, но это не должно смущать) приобретаются производным образом на основании каких-либо сделок, причем эти сделки перечисляются – купля-продажа, дарение, мена и проч. Это означает, что проигнорировать отсутствие обязательственной сделки нельзя; отсутствие сделки – с точки зрения ст. 218 ГК РФ будет означать отсутствие основание для приобретения блага. Мне этот довод не кажется сильным. Он не опровергает самой идеи абстрактности цессии, так как и при этой интерпретации уступки основание для приобретение права в виде, скажем, купли-продажи, имеет ключевое значение для цессионария: нет основания – право «не задержится» у цессионария, оно «возвратится» к цеденту по правилам о неосновательном обогащении.

31. В пользу абстрактности цессии приводится такой нормативный довод. В соответствии со ст. 1106 ГК РФ «лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право». Из этой нормы вытекает, что последствием недействительности сделки, на основании которой произошла уступка, является обязанность цессионария возвратить неосновательно полученное право. А что это как не свидетельство абстрактности цессии по нашему праву?! Ведь возврат неосновательно полученным цессионарием права – это и есть возврат цедент цессионарием принадлежащего (правда, неосновательно) ему права. Справедливости ради надо заметить, что в таком ключе эту норму суды не понимают (у меня есть стойкое ощущение, что суды вообще не понимают ст. 1106 ГК, предпочитая применять как последствие недействительности договоров о передаче имущественных прав примитивный и безыскусный механизм ст. 167 ГК).

32. В принципе, легко заметить, что мои симпатии – на стороне абстрактности цессии. Это связано с тем, что такое решение позволяет довольно системно, просто и эффективно решать сложные казусы, возникающие в результате недействительности обязательственных договоров, опосредующих уступку (в первую очередь – купли-продажи прав). Однако мне представляется, что даже если обозначенные две проблемы – защита приобретателя права и решение проблемы исковой давности будут решены пусть даже и без обращения к концепции абстрактности цессии, это само по себе будет благом для нашего права.

Мне доводилось довольно часто слышать в свой адрес комплимент относительно того, что я умею простыми словами объяснять сложные вещи. Попробую на этот раз преодолеть «интеллектуальный Эверест» — объяснить простыми словами и примерами старый догматический спор — каузальна или абстрактна уступка по нашему праву. На этот вопрос можно отвечать по-разному, обосновывая ответ ссылками на разные статьи ГК, об этом — чуть ниже. Но убедительного ответа на него в нашем праве пока нет.

Я бы хотел описать практические последствия квалификации уступки как абстрактной сделки на двух очень практических примерах.

Думаю, именно на этих двух примерах практические ставки квалификации цессии как абстрактной или каузальной будут максимально понятны.

(i) Дело о добросовестном цессионарии

1. А имеет право требовать от D уплаты 100. А продал это требование B, потом В продал требование С. Впоследствии А впадает в банкротство и сделка между А и В признается судом недействительной по банкротным основаниям. Это означает, что все полученное (а это требование к D) по сделке В должен вернуть А.

2. Однако есть два варианта того, как можно вернуть полученное. Первый из них такой: признать, что в связи с недействительностью сделки, по которой была осуществлена уступка (например, договора купли-продажи), цессионарий юридически не мог стать обладателем требования к D, не мог стать кредитором. Потому что основание для приобретения статуса кредитора, основание уступки – договор купли-продажи требования – является недействительным. А последствием недействительности сделки является, по общему правилу, то, что она не порождает тех правовых последствий, на которые была направлена. Иными словами: цедент и цессионарий хотели произвести замену лица в обязательстве (уступку), совершив договор купли-продажи требования, но эта купля оказалась недействительной и потому цель, к которой они стремились, в принципе не может быть достигнута. Это все написано в ст. 167 ГК РФ.

3. Рассуждая таким образом, можно прийти к выводу о том, что В никогда – ни одной юридической секунды – не был цессионарием. Тот факт, что договор купли-продажи требования был оспоримым нас не должен смущать, потому что в соответствии со ст. 167 ГК РФ любая недействительная сделка (в том числе, и оспоримая) недействительна с момента ее совершения.

4. Следующий вывод: коль скоро В никогда не был обладателем права, значит он не мог это право уступить С! Потому что никто не может передать прав больше, чем он имеет сам.

5. Следовательно, и С не может считаться цессионарием и не он никогда не являлся кредитором D. (Кстати, очень забавно обсудить, как будут «раскручиваться» последствия недействительности второй цессии – если обсуждать простую реституцию, то В должен вернуть деньги С, С должен вернуть В право, последнего нет, надо вернуть стоимость. Скорее всего будет зачет. В результате С остался и без права, и без денег. Очень круто! Здесь, конечно, надо применять не реституцию, а нормы ГК об ответственности за эвикцию. Но это другой, довольно сложный вопрос).

6. Итак, мы устранили последствия недействительности первой уступки, считая, что право всегда принадлежало А.

7. Однако тут же может возникнуть такой вопрос: представим себе, что С не знал и не должен был знать о том, что А впадет в банкротство, он – совершенно добросовестный в том смысле, что он не располагал сведениями о возможном пороке в сделке между А и В. Если бы он купил вещь, он был бы защищен по ст. 302 ГК РФ как добросовестный возмездный приобретатель вещи, выбывшей из владения А по его – А – воле.

8. Можно ли применять правила о защите добросовестного приобретателя вещи к добросовестному цессионарию. В целом, мой ответ – скорее да, но для того, чтобы сделать это, надо произвести целый ряд серьезных интеллектуальных усилий.

9. Во-первых, надо найти аналог выбытия «по воли/против воли» при уступке. Если с вещами это очень просто – надо понять, как прекратилось владение вещью, то с правом это ох как сложно: ведь требование это мыслимый, идеальный объект, который в принципе не может был «украден» или отнят». Означает ли это, что выбытие всегда по воле? Но если уступка была подписана, скажем, под влиянием насилия? В общем, все это не простые вопросы, которые требуют очень тщательного разбора.

10. Во-вторых, в концепции защиты добросовестного приобретателя ключевой аспект – это теория защиты к видимости права у неуправомоченного отчуждателя. Если была отчуждена движимость, то защищается доверие к владению вещами (владение презюмирует наличие собственности); если была отчуждена недвижимость, то защищается доверие к записи в реестре (в негативной регистрационной системе (как у нас) запись презюмирует собственность). Если пойти чуть дальше, к случаям защиты добросовестных приобретателей нематериальных объектов – акций и долей в ООО, патентов, товарных знаков (хотя с двумя последними все не просто), то и там есть «знак права», доверие к которому защищается – это регистрация прав соответственно в реестре акционеров, в ЕГЮРЛ, в реестре, который ведет Роспатент.

11. Но что является таким «знаком права» при обороте прав? Факт нахождения у цедента документов, свидетельствующих о праве? Подтверждение должника, что он считает именно цедента своим кредитором? Такого знака, увы, нет. Именно поэтому многие коллеги в принципе отрицают возможность защиты добросовестного цессионария по правилам ст. 302 ГК РФ.

12. Правильно ли это? На мой взгляд, категорически нет! В современной экономике имущественные права имеют ничуть не меньшую значимость (а может быть, даже и большую), чем вещи. Взять хотя бы банковский бизнес – центральный актив банка это его кредитный портфель, то есть, совокупность имущественных прав к банковским заемщикам. Эти портфели оборачиваются, на них выстраиваются секьютиризационные схемы, благодаря которым существует банковская система (хорошо это или плохо, я не знаю, но это факт). Сказать, что мы защищаем добросовестных приобретателей вещей, но не защищаем добросовестных приобретателей прав – все равно что сказать, что я мол жевал просроченную колбасу на левой стороне челюсти, поэтому права сторона моего организма не отравится.

13. Для того, чтобы «вытащить» ситуацию, существует второй способ решить проблему последствия недействительности уступки между А и В. Он заключается в том, чтобы признать, что, несмотря на недействительность договора купли-продажи требования, право требовать с D уплаты 100 все же перешло к В.

14. Как такое возможно? Это можно объяснить тем, что А был подлинным кредитором, обладателем этого права и он желал того, чтобы В стал кредитором. Этой воли, направленной на распоряжение своим правом, достаточно для того, чтобы признать, что В все-таки стал обладателем этого права.

15. Но как же недействительность договора купли-продажи? Ведь странно же, что недействительность обязательственного договора вообще никак не сказалась на распоряжении правом со стороны А?! Это самый сложный момент в описываемом подходе. Действительно, оборот имущественных благ должен основываться на действительных договорах; если соответствующего действительного договора нет, то приобретение блага будет экономически и юридически неосновательным. И это означает, … что В должен вернуть право А как неосновательно – юридически и экономически – полученное.

16. Сейчас наступает, пожалуй, самый принципиальный момент во всей описанной истории. Кажется, что результат и первого, и второго подхода один и тот же – А опять является обладателем имущественного права. Но! При первом подходе считается, что А всегда был обладателем этого права. При втором подходе А получает свое право обратно от В. Иными словами, до момента оспаривания сделки между А и В обладателем этого права был В и он возвращает (ключевое слово – возвращает!) обратно А неосновательно полученное право.

17. Кстати, видимо, пришла пора сбросить маски: первый из описанных мною подходов основан на интерпретации цессии как каузальной сделки (оттого, что цессия – переход права – считается теснейшим образом юридически связанной с основанием – каузой – перехода, то есть, договором купли-продажи; нет каузы – нет перехода права). Второй подход основан на квалификации уступки как абстрактной сделки (абстрактной – оттого, что сам по себе переход права никак юридически не связан со своим юридическим и экономическим основанием – договором купли-продажи права). Но несмотря на абстрактность цессии при таком подходе, право, разумеется, нужно вернуть – как неосновательно полученное.

18. Может показаться, что все это – игра в «рассуждизмы», не имеющая практического значения. Но давайте попробуем решить казус с последующей уступкой на основе этих рассуждений.

19. Как решается этот казус при каузальности цессии я уже описал – по сути сегодня никак. Добросовестность никак не спасет цессионария С, он лишится своего имущества, кредитором по требованию к D будет считаться А.

20. А вот в случае если цессия будет квалифицирована как абстрактная сделка, то решение будет таким: коль скоро несмотря на недействительность договора купли-продажи требования В все же приобрел право (хотя бы он и должен его вернуть А вследствие недействительности сделки), то он мог это право передать дальше. Стало быть, и С стал правообладателем! Иными словами, приобретатель права при таком подходе будет защищен. При этом это происходит без каких-либо интеллектуальных напряжений, которые требуются для адаптации доктрины добросовестного приобретателя вещи к обороту прав. В случае же заведомой недобросовестности С всегда можно прибегнуть к п. 4 ст.1 ГК РФ, запрещающему извлечение выгоды из недобросовестного поведения.

(ii) Дело об исковой давности

21. Теперь разберем еще один пример, из которого будут видны преимущества абстрактности цессии. История будет такой. У А есть требование к D. А уступает это требование В. Далее В в пределах срока исковой давности предъявляет иск к D, дело рассматривается судами в течение некоторого довольно длительного времени. Однако параллельно в рамках, например, дела о банкротстве А договор купли-продажи требования признается недействительным.

22. Важнейший вопрос в этом случае – что происходит с исковой давностью для цедента? Если исходить из конструкции каузальности цессии, то следует считать, что исковая давность для А текла все время, даже когда А полагал, что В является кредитором по требованию к D. Таким образом, если с момента просрочки до момента предъявления А, оспорившим договор купли-продажи требования, этого требования к D прошло более трех лет (например, дело по иску В к D слушалось в судах длительный срок), то это означает, что исковая давность для цедента по недействительной купле-продаже требования уже истекла и он никогда не сможет взыскать долг с должника.

23. Насколько этот подход верный? Он кажется совершенно несправедливым, особенно если сделка между А и В была оспорена, например, ради защиты интересов кредиторов А в рамках дела о банкротстве последнего.

24. Впрочем, возможен такой подход: можно попытаться истолковать ситуацию в том смысле, что оспоримость договора купли-продажи права означает, что до тех пор, пока он не был оспорен, исковая давность не течет, следовательно, надлежащий кредитор (в разбираемом казусе это цедент) юридически не имел права на иск, соответственно, срок исковой давности не должен течь (так как судебная защита прав А в принципе невозможна). Однако такой подход – при всей кажущейся привлекательности – довольно опасный. Он по сути неограниченно растягивает во времени возможность начать считать заново исковую давность для А, так как момент начала этой давности будет связан с возможность оспорить договор купли-продажи требования. Разумеется, для защите интересов D всегда можно применить 10-летний объективный срок давности, исчисляемый со дня просрочки D; но и это решение не кажется легко обосновываемым.

25. Однако ситуация довольно резко изменится, если дать возможность А, оспорившему сделку, вступить в дело, начатое В, в качестве его – В – процессуального правопреемника и тем самым де-факто снять вопрос исковой давности (ведь В уже начал процесс против D). В этом случае А будет нести все риски, связанные с действием того, кому незаконно было уступлено право (что, несомненно, справедливо); интересы D не будут затронуты заново начавшейся давностью (что также несомненно справедливо).

26. Легко заметить, что первый подход основан на квалификации цессии как каузальной сделки: А никогда не переставал быть кредитором по отношению к D, поэтому его исковая давность и не переставала течь. И лишь через сложные рассуждения можно защитить интерес А в том, чтобы исключить из периода подсчета давность срок между уступкой и признанием договора купли-продажи требования недействительным (де-факто начав новую давность для А).

27. Второй подход основан на квалификации цессии как абстрактной сделки: право не считается всегда принадлежавшим А (как при каузальности цессии), а считается возвратившемся к А от В. Именно поэтому признание недействительным договора купли-продажи права должно рассматриваться как основание для правопреемства А в отношении начатого В процесса.

28. Второй подход кажется более справедливым, чем первый. Впрочем, думаю, что он может быть обоснован и исключительно процессуальными соображениями, не затрагивающими вопросы каузальности или абстрактности цессии.

(iii) Так абстрактна ли цессия по нашему праву или каузальна?

29. Как я уже писал, доказательств как первого, так и второго взгляда на цессию довольно много. Опишу бегло те аргументы, которые используются в этом споре.

30. В пользу каузальности цессии приводятся следующие соображения. Указывается на то, что в силу п. 2 ст. 218 ГК РФ имущественные блага (в статье идет речь о вещах, но это не должно смущать) приобретаются производным образом на основании каких-либо сделок, причем эти сделки перечисляются – купля-продажа, дарение, мена и проч. Это означает, что проигнорировать отсутствие обязательственной сделки нельзя; отсутствие сделки – с точки зрения ст. 218 ГК РФ будет означать отсутствие основание для приобретения блага. Мне этот довод не кажется сильным. Он не опровергает самой идеи абстрактности цессии, так как и при этой интерпретации уступки основание для приобретение права в виде, скажем, купли-продажи, имеет ключевое значение для цессионария: нет основания – право «не задержится» у цессионария, оно «возвратится» к цеденту по правилам о неосновательном обогащении.

31. В пользу абстрактности цессии приводится такой нормативный довод. В соответствии со ст. 1106 ГК РФ «лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право». Из этой нормы вытекает, что последствием недействительности сделки, на основании которой произошла уступка, является обязанность цессионария возвратить неосновательно полученное право. А что это как не свидетельство абстрактности цессии по нашему праву?! Ведь возврат неосновательно полученным цессионарием права – это и есть возврат цедент цессионарием принадлежащего (правда, неосновательно) ему права. Справедливости ради надо заметить, что в таком ключе эту норму суды не понимают (у меня есть стойкое ощущение, что суды вообще не понимают ст. 1106 ГК, предпочитая применять как последствие недействительности договоров о передаче имущественных прав примитивный и безыскусный механизм ст. 167 ГК).

32. В принципе, легко заметить, что мои симпатии – на стороне абстрактности цессии. Это связано с тем, что такое решение позволяет довольно системно, просто и эффективно решать сложные казусы, возникающие в результате недействительности обязательственных договоров, опосредующих уступку (в первую очередь – купли-продажи прав). Однако мне представляется, что даже если обозначенные две проблемы – защита приобретателя права и решение проблемы исковой давности будут решены пусть даже и без обращения к концепции абстрактности цессии, это само по себе будет благом для нашего права.

admin