9 УПК РСФСР

СТ 9 УПК РФ

1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

Комментарий к Статье 9 Уголовно-процессуального кодекса

1. Правовую основу данного принципа уголовного судопроизводства составляют нормы, содержащиеся в международно-правовых актах, посвященных правам человека: во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г.; Факультативном протоколе к этому Пакту от 16 декабря 1966 г.; Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными ООН 1955 г.; Декларации о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 9 декабря 1975 г.; Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых любой форме задержания или тюремного заключения, принятом Резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1988 г.; Минимальных стандартных правилах ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, принятых Резолюцией 40/33 Генеральной Ассамблеи от 29 ноября 1985 г., Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.; Итоговых документах встреч и совещаний представителей государств — участников СБСЕ от 4 ноября 1986 г. — 19 января 1989 г. и т.д. Конституционная основа данного принципа отражена в ст. 21 Конституции РФ.

2. По своему содержанию принцип уважения чести и достоинства личности в уголовном судопроизводстве представляет собой совокупность средств и методов, имеющих целью обеспечить такой режим производства по уголовному делу, при котором признаются и соблюдаются законные интересы субъектов уголовно-процессуальной деятельности, охраняется их честь и достоинство, создаются условия для реального обеспечения и защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства, гарантируется восстановление нарушенных прав. Сами же понятия чести и достоинства — неразрывные и связанные между собой нравственные категории. При этом честь — это достойные уважения и гордости моральные качества человека <1>, а достоинство — это совокупность высоких моральных качеств, а также уважение этих качеств <2>. Кроме того, понятия чести и достоинства в уголовном судопроизводстве тесно связаны с понятием пытки. Дело в том, что как раз пытка и представляет собой высокую степень унижения чести и достоинства личности. Не случайно в ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод определено, что никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию. Поэтому и Верховный Суд РФ в своем Постановлении Пленума от 14 июня 2012 г. N 11 «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания» в п. 13 отмечает, что в выдаче лица может быть отказано, когда исключительные обстоятельства свидетельствуют о том, что выдача повлечет опасность для его жизни и здоровья, в том числе с учетом его возраста и физического состояния (ст. 9 УПК РФ, ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) <3>.
———————————
<1> См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М., 1999. С. 882.

<2> См.: Там же. С. 177.

<3> См.: .

3. Содержание ч. 1 комментируемой статьи представляет собой общее положение о запрете принимать процессуальные решения и совершать процессуальные действия, которые унижают честь участника уголовного судопроизводства либо создают опасность для его жизни и здоровья, а также о запрете на обращение к нему, которое связано с унижением его человеческого достоинства. При этом действие данного принципа распространяется на производство всех следственных и иных процессуальных действий по уголовному делу как на досудебной части, так и в части судебного разбирательства, а также на всю уголовно-процессуальную деятельность по уголовным делам. Кроме того, все доказательства, полученные в процессе принятия процессуального решения или в процессе совершения процессуального действия, связанные с унижением чести участника уголовного судопроизводства, а также когда обращение было связано с унижением его человеческого достоинства либо было связано с условием опасности для его жизни или здоровья, не могут рассматриваться абсолютно как недопустимые доказательства. Но если нормы УПК РФ прямо указывают на запрет производства следственных или иных процессуальных действий, в которых запрещено унижение чести участника уголовного судопроизводства, обращение было связано с унижением его человеческого достоинства либо было связано с условиями опасности для его жизни или здоровья, то такое доказательство в соответствии с ч. 2 ст. 7 и ст. 75 УПК РФ должно быть признано недопустимым. Речь в данном случае идет о таких нарушениях норм УПК РФ, которые предусмотрены ч. ч. 4 и 5 ст. 179 УПК РФ, ч. 2 ст. 202 УПК РФ.

4. Положения ч. 2 комментируемой статьи свидетельствуют о запрете уголовно-процессуальной деятельности по уголовным делам, которая связана с применением насилия, пыток, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения. Положения данной нормы тесно связаны со ст. 3 ЕКПЧ и, к сожалению, часто являются предметом решений ЕСПЧ. Кроме того, действующее уголовно-процессуальное законодательство в соответствии со ст. ст. 75 и ч. 2 ст. 7 УПК РФ свидетельствует о том, что доказательства, полученные с нарушением требований норм УПК РФ, признаются недопустимыми и не имеют юридической силы в уголовном судопроизводстве. При этом все следственные и иные процессуальные действия, а также другая уголовно-процессуальная деятельность при производстве по уголовным делам не предписывают применения пыток, насилия или иного жестокого обращения, унижающего человеческое достоинство личности. Поэтому и применение пыток, насилие или иное жестокое обращение, унижающее человеческое достоинство личности, при производстве по уголовному делу представляют собой нарушение требований норм УПК РФ. Хотя применение самого насилия, по мнению ЕСПЧ, в ходе уголовно-процессуальной деятельности, связанной с производством следственных и иных процессуальных действий по уголовным делам, допускается <1>. Но насилие в данном случае должно применяться к лицу под контролем государства. Речь в данном случае идет об обстоятельствах, которые связаны с получением образцов для сравнительного исследования (ст. 202 УПК РФ и т.д.), когда лицо не желает добровольно представить образец. В этом случае необходимо получение образца для сравнительного исследования с согласия суда, при строгом соблюдении требований ст. ст. 164 — 170, 202 УПК РФ. Кроме всего прочего, ЕСПЧ в части комментируемой статьи в своих решениях выявил отсутствие в действующем уголовно-процессуальном законодательстве РФ механизма эффективного расследования применения пыток, жестокого обращения органов предварительного расследования с задержанными, «бесед» оперативных работников до возбуждения уголовного дела в отсутствие защитника и т.д. <2>.
———————————
<1> Данное положение было сформулировано в решениях ЕСПЧ. См.: дела «Ялох против Германии» от 2006 г., «Салихов против России» от 3 мая 2012 г. и т.д. // http://europeancourt.ru/uploads/ (дата обращения: 11.05.2015).

<2> Более подробно см.: дело «Шишкин против России» от 2011 г. и т.д. // http://europeancourt.ru/uploads/ (дата обращения: 11.05.2015).

Новая редакция Ст. 9 УПК РФ

1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

Комментарий к Статье 9 УПК РФ

Комментарий удалён по просьбе автора.

Другой комментарий к Ст. 9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

1. Принцип уважения чести и достоинства личности впервые нормативно закреплен в УПК РФ. Он базируется на положениях ч. 2 ст. 21 Конституции и нормах международных договоров Российской Федерации.

2. Честь — объективно существующее общественное мнение о нравственных и деловых качествах конкретной личности. Достоинство человека определяется как объективное общественное свойство каждой личности, ее социальная ценность, значимость, складывающаяся из отдельных духовных, физических и нравственных качеств. Будучи включенными в сферу уголовного судопроизводства и приобретая в силу этого юридическое содержание, указанные категории выступают в качестве нравственных критериев допустимого и недопустимого при применении процессуального принуждения.

3. Унижение человеческого достоинства — это обращение и наказание такого рода, которые направлены на то, чтобы вызвать у человека чувство страха, подавленности и неполноценности, обидеть, унизить или сломить волю человека, причиняя ему таким образом нравственные страдания. Крайней формой умаления чести и достоинства является пытка.

<2> ВВС. 1987. N 45. Ст. 747.

5. Под пыткой в уголовном процессе понимается любое действие, посредством которого человеку намеренно причиняются сильная боль или страдание, физическое или психическое, официальным лицом или по его подстрекательству с целью получения от этого человека или от третьего лица информации или признаний.

6. В целях предотвращения унижения чести и достоинства запрещается производство следственных действий в ночное время, кроме случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, действий, связанных с обнажением тела человека в присутствии лиц другого пола (за исключением медицинских работников), разглашение выявленных при расследовании и судебном рассмотрении уголовного дела обстоятельств частной жизни граждан, их личных и семейных тайн.

7. Порядок и условия содержания под стражей подозреваемых, обвиняемых и осужденных не допускают применения пытки, жестокого и унижающего достоинство личности обращения (ст. ст. 4, 17 — 31 Федерального закона 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

8. В соответствии с УК РФ принуждение к даче показаний, связанное с применением насилия, издевательств или пытки, а также превышение должностных полномочий, сопряженное с насилием или угрозой его применения, влекут уголовную ответственность.

9. Помимо национальных средств обеспечения указанного принципа признаются предусмотренные международными актами механизмы международного контроля за практикой содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых с целью исключения указанных негативных явлений. В Комитет ООН против пыток представляют доклады о мерах по предотвращению пыток, жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

10. Унижение чести и достоинства личности, а также страдания, причиненные человеку в связи с посягательствами на эти высокие человеческие ценности, образуют моральный ущерб. Порядок и условия возмещения морального ущерба определяются главой 18 настоящего Кодекса и ст. ст. 150, 1099 — 1101 ГК РФ.

11. При производстве следственных и судебных действий не допускаются действия, опасные для здоровья участвующих в них лиц, в частности при проведении следственного эксперимента.

Данная норма применяется в совокупности с другим законодательством. В частности, Основами законодательства об охране здоровья граждан не допускаются испытания новых методов диагностики, профилактики и лечения, а также лекарственных средств, проведение биомедицинских исследований с привлечением в качестве объекта лиц, задержанных и заключенных под стражу (ст. 29).

12. Для лиц, выполняющих ответственные государственные функции, настоящим Кодексом установлены дополнительные гарантии от необоснованного задержания и заключения под стражу (см. комментарий к главе 52).

3. Согласно ст. 1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., принятой Генеральной Ассамблеей ООН и вступившей в силу (в том числе для России) 26 июня 1987 г., понятие пытки «означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включается боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно… Никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение, не могут служить оправданием пыток. Приказ вышестоящего начальника или государственной власти не может служить оправданием пыток». Конвенция также устанавливает, что «каждое государство-участник обеспечивает любому лицу, которое утверждает, что оно было подвергнуто пыткам на любой территории, находящейся под юрисдикцией этого государства, право на предъявление жалобы компетентным властям этого государства и на быстрое и беспристрастное рассмотрение ими такой жалобы. Предпринимаются меры для обеспечения защиты истца и свидетелей от любых форм плохого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями» (ст. 13). Статья 16 данной Конвенции предусматривает также, что «каждое государство-участник обязуется предотвращать на любой территории, находящейся под его юрисдикцией, другие акты жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, которые не подпадают под определение пытки, содержащееся в статье 1, когда такие акты совершаются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия» (ст. 16). Выражение «жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания» не было определено Генеральной Ассамблеей, но его следует истолковывать таким образом, чтобы предоставлялась по возможности наиболее широкая защита от злоупотреблений как физического, так и психологического характера. В этой связи представляются особенно практически важными положения, закрепленные в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденном Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН N 43/173. Так, согласно принципу 21 Свода «запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к признанию, какому-либо иному изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица. Ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения». Исходя из смысла данной нормы неправомерны понуждение к даче показаний под угрозой применения к лицу задержания либо заключения под стражу; проведение допроса такой чрезмерной длительности или при таком физическом состоянии допрашиваемого, что это лишает его адекватной способности к отстаиванию своей позиции; использование следователем в ходе допроса оскорбительных и нецензурных выражений и т.п.

4. С учетом положений ч. 3 ст. 7 и ч. 1 ст. 75 УПК применение в ходе процессуальных действий насилия, пыток или другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения влечет за собой признание полученных таким путем доказательств недопустимыми.

Вопросы уголовного процесса и криминалистики

УДК 343.14

РЕАБИЛИТИРУЮЩИЕ ОСНОВАНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

© Веретенникова Е. В., 2012

Предпринята попытка дать определение реабилитирующим основаниям и рассмотреть их систему. Реабилитирующие основания проанализированы в свете Уголовно-процессуального кодекса РФ. Изложены предложения по законодательной регламентации таких реабилитирующих оснований, как частичная реабилитация и самооговор.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство,

вор, частичная реабилитация.

Основания возникновения права на реабилитацию — это поводы или причины, в результате которых лицо имеет право на реабилитацию. Юридическую основу реабилитации составляет реабилитирующий документ, т. е. уголовнопроцессуальный акт, содержащий опровергающие обвинение формулировки.

Прежде всего, следует отметить, что в действующем Уголовно-процессуальном кодексе РФ (далее — УПК РФ) имеется специальная норма (ст. 133), посвященная основаниям возникновения права на реабилитацию. Причем конструкция данной нормы отличается некоторым своеобразием: основания возникновения права на реабилитацию названы посредством указания лиц и соответствующих обстоятельств.

В ранее действовавшем УПК РСФСР 1960 г. не было специальной нормы, перечисляющей основания возникновения права на реабилитацию, тем не менее они были указаны в УПК в разных главах и разделах. Так, восстановительные меры производились по следующим основаниям:

• вынесение судом оправдательного приговора в соответствии со ст. 309 УПК РСФСР;

• прекращение уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР) за отсутствием события преступления;

• прекращение уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления в порядке п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (кроме

реабилитация, основания реабилитации, самоого-

случаев, когда производство по делу прекращалось в отношении лица, совершившего общественно-опасное деяние в состоянии невменяемости);

• прекращение уголовного дела в порядке п. 2 ст. 208 УПК РСФСР, т. е. за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления.

Применение такого словосочетания в последнем основании реабилитации является не вполне удачным, поскольку данное выражение ассоциируется с тем, что человек виноват на самом деле, но эту вину не смогли доказать. Тогда как законодатель под недоказанной виновностью понимал основание, равноценное по своим юридическим последствиям доказанной невиновности . Более того, такое основание реабилитации, как «недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления», пришло на смену регламентированному УПК РСФСР 1923 г. «недостаточности улик для предания обвиняемого суду». Однако, как справедливо отмечает В. М. Савицкий, формулировка «недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления» не устранила необходимости в специальных оговорках. А именно: «…если участие обвиняемого в совершении преступления не доказано, значит, собрано мало, может быть очень мало, доказательств, но какие-то обвинительные доказательства все же есть» . Так, в УПК РФ такое основание, как недоказанность вины, заменено на «непри-

частность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления», что исключает его двусмысленное толкование.

Однако четкие критерии разграничения оснований прекращения дела (оправдания) отсутствовали, и судьи старались избегать указания в оправдательном приговоре оснований оправдания. И именно поэтому в п. 18 ныне действующего постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» указано: при постановлении оправдательного

приговора суд должен точно указать, по какому из предусмотренных законом оснований подсудимый оправдан .

При определении основания прекращения уголовного дела в первую очередь необходимо ответить на вопрос: с какой целью законодатель дифференцирует основания реабилитации? Ведь при использовании любого из них юридический результат расследования один — прекращение уголовного преследования обвиняемого, снятие с него обвинения. Дело в том, что выбор основания для прекращения дела влияет и на соблюдение прав и законных интересов граждан, и на возможные последствия. В этой связи Я. О. Мотовиловкер пишет: «…прекращение производства не по тому основанию, по которому оно подлежало прекращению, приводит к нарушению законности, к наступлению последствий, которые не должны были наступить, или, наоборот, к наступлению последствий, которые должны были наступить. Прекращение дела не по тому основанию, по которому оно должно быть прекращено, может нанести существенный ущерб обвиняемому в моральном отношении» . Действительно, основание прекращения уголовного дела непосредственно влияет на полноту моральной реабилитации лица, привлекавшегося в качестве обвиняемого .

При наличии хотя бы одного из реабилитирующих оснований возникает право на реабилитацию.

В уголовно-процессуальной науке неоднократно предлагалось заменить различные реабилитирующие основания такими формулировками: «несовершение подсудимым тех действий, по обвинению в которых он предан суду», «непричастность обвиняемого к совершению преступления», «неустанов-ление вины обвиняемого», «снятие с подсудимого обвинения как необоснованного», «необоснованность вывода о совершении

преступления подсудимым», «деяние не совершено подсудимым», «отсутствие вины обвиняемого (подозреваемого) в совершении инкриминируемого ему деяния», «ввиду того, что обвиняемый не совершил преступления», «за невиновностью обвиняемого», «за необоснованностью вывода о совершении преступления подсудимым». По мнению Т. Н. Москальковой, целесообразно заменить реабилитирующие основания прекращения дела, как-то: за отсутствием события и состава преступления и за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления одним основанием: за невиновностью в совершении преступления . Думается, все перечисленные формулировки видов оснований имеют один общий признак — отсутствие вины. То есть государство является должником только по отношению к тому, кто от уголовного преследования пострадал, будучи невиновным в совершении преступления, иначе говоря, — ни за что, когда воздаяние последовало при отсутствии виновно совершенного деяния.

Обратимся к анализу оснований реабилитации, указанных в УПК РФ. Реабилитирующие основания можно разделить на те, которые предусмотрены только ст. 133 УПК РФ, и те, которые регламентированы ч. 2 ст. 133 УПК РФ и, более развернуто, ст. 24 УПК РФ, ст. 27 УПК РФ.

Основаниями, влекущими реабилитацию, являются:

• оправдательный приговор (п. 1 ч. 2 ст. 133 УПК РФ), который постановляется в случаях, если: не установлено событие преступления (п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ), подсудимый не причастен к совершению преступления (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ), в деянии подсудимого отсутствует состав преступления (п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ), в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт (п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ);

• отказ государственного обвинителя от обвинения (п. 2 ч. 2 ст. 133 УПК РФ);

• отсутствие события преступления (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

• отсутствие в деянии состава преступления (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

• отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, т. е. когда прокурор, а также следователь или дознаватель с согласия

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

• отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из следующих лиц: члена Совета Федерации Российской Федерации, депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, судьи Конституционного Суда РФ, судьи Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, федерального арбитражного суда, окружного (флотского) военного суда и иных судей, депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, следователя, адвоката, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации Российской Федерации, Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из ранее названных лиц (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

• непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

• наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

• наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

• отказ Государственной Думы Федерального Собрания РФ в даче согласия на

лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации Российской Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 3 ч. 2 ст. 133, п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

• полная или частичная отмена вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела в случаях непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 1-6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) (п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ);

• отмена незаконного или необоснованного постановления суда о применении принудительных мер медицинского характера (п. 5 ч. 2 ст. 133 УПК РФ);

• незаконное применение мер процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (ч. 3 ст. 133 УПК РФ).

Следует отметить, что в первоначальной редакции УПК РФ п. 2 ч. 2 ст. 133 закреплял в качестве реабилитирующего основания прекращение уголовного преследования в связи с отказом государственного или частного обвинителя от обвинения. Как известно, к уголовным делам частного обвинения относятся: умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ); побои (ст. 116 УК РФ); клевета при отсутствии квалифицирующих обстоятельств (ч. 1 ст. 129 УК рФ); оскорбление (ст. 130 УК РФ). Данная категория уголовных дел подлежит прекращению в связи с примирением с потерпевшим. На основании Федерального закона от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» слово «или частного» было исключено. Такой подход законодателя является абсолютно правильным, его следует поддержать, поскольку ответчиком в реабилитационных правоотношениях выступает государство, а не частное лицо.

Как видно, по сравнению с УПК РСФСР в УПК РФ законодатель пошел по пути более детальной регламентации реабилитационных оснований, что является верным подходом к реализации норм о реабилитации на практике.

Анализ оснований реабилитации следует начать с оправдательного приговора, поскольку приговор, являясь результатом деятельности суда, отражает ее сущность.

Оправдательный приговор есть приговор, которым суд отверг обвинение, признав подсудимого невиновным. Оправдан, значит, невиновен. И, несомненно, увеличение числа оправдательных приговоров — свидетельство профессионального и нравственного роста судей, превращения суда в подлинно независимый орган правового государства. «Что это за суд, — справедливо замечал М. С. Строгович, — который никогда не выносит оправдательных приговоров? Что это за суд, перед которым никто не может оправдаться?» .

Одним из положительных моментов, относящихся к оправдательному приговору, является закрепление в п. 3 ч. 1 ст. 305 УПК РФ нормы о том, что в описательномотивировочной части оправдательного приговора излагаются основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие. При этом некоторые ученые полагают, что если доказанность невиновности достоверна, необходимо указывать в оправдательном приговоре не только решение об оправдании подсудимого, но и решение о признании невиновности подсудимого доказанной (или установленной), если она была доказана (установлена) достоверно . Полагаем, что данное предложение не совсем правильно, поскольку приговор суда всегда должен носить однозначно достоверный характер по поводу виновности или невиновности подсудимого, а не вероятностный. В данном случае считаем целесообразным согласиться с мнением тех авторов, которые подчеркивают, что судебное решение должно быть не только понятно, но и убедительно как в части доказанности (или недоказанности) фактических обстоятельств дела, так и в их правовой оценке, т. е. оправдательный приговор должен носить убедительный характер в плане невиновности определенного лица по конкретному уголовному делу .

В настоящей статье нерационально останавливаться на содержании такого реабилитирующего основания, как отсутствие в деянии состава преступления, поскольку материальное (уголовное) право достаточно ясно определяет понятие состава преступления и дает характеристику его элементов. А вот отсутствие события преступления как основание реабилитации следует рассмотреть подробно.

В уголовно-процессуальной науке существуют различные подходы к такому реаби-

литирующему основанию, как отсутствие события преступления. Например, одни считают, что событие преступления отсутствует в тех случаях, когда не было самого факта деяния . Другие полагают, что трактовку «отсутствие события преступления» нужно заменить на «отсутствие события или деяния, предположение о наличии которого послужило основанием возбуждения уголовного дела» . Третьи, напротив, думают, что понятие «событие» следует устранить, а связывать оправдание или прекращение дела с отсутствием деяния, которое составляет основание предъявленного обвинения . Четвертые выступают за то, что отсутствие события преступления предполагает, что определенное событие было ошибочно воспринято как преступление .

На наш взгляд, наиболее верной является позиция тех авторов, которые считают, что отсутствие события преступления — это отсутствие самого факта деяния. Позиция авторов, которые рассматривают в отсутствии события преступления ошибочное восприятие деяния преступным, не совсем правильная, поскольку ошибочное восприятие деяния как преступления следует рассматривать как отсутствие состава преступления. При этом главным аргументом является то, что факт деяния имеет место, а в случае отсутствия события нет самого фактического деяния в действительности.

Возвращаясь к перечню оснований, влекущих возникновение права на реабилитацию, считаем, что истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) не создает право на реабилитацию. Данная норма противоречит как общему смыслу уголовно-процессуального законодательства, так и в отдельности ч. 4 ст. 133 УПК РФ, в которой сказано, что правила реабилитационных оснований не распространяются в связи с истечением сроков давности. Налицо явное противоречие с трудно предсказуемыми практическими последствиями, хотя очевидно, что категории невиновности, несправедливости и реабилитации здесь ни при чем . Следовательно, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ из реабилитирующих оснований следует исключить, но дополнить ч. 5 ст. 133 УПК РФ, где говорится об иных случаях, связанных с возмещением вреда, которые разрешаются в порядке гражданского судопроизводства, и изложить в такой редакции: «в иных случа-

ях, не имеющих отношения к реабилитирующим основаниям, вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства».

Далее, в п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ предусмотрено такое обстоятельство, влекущее реабилитацию, как смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего. Полагаем, что если такая необходимость признана, должно иметь место не прекращение вышестоящим судом дела, а направление его на новое рассмотрение в суд первой инстанции и вынесение оправдательного приговора, который и будет являться предпосылкой реабилитации.

В перечне оснований реабилитации имеется незаконность применения мер процессуального принуждения. Полагаем, его отнесение к основаниям реабилитации является не вполне удачным, если следственные действия не были связаны с уголовным преследованием случайно пострадавших лиц от деяний сотрудников правоохранительных органов и суда, а производились на законном основании в целях собирания доказательств, категории невиновности и реабилитации к этим случаям не имеют никакого отношения.

Представляет интерес замечание И. Л. Пет-рухина о том, что законодатель в перечень оснований реабилитации почему-то не включил ситуации частичной реабилитации, когда осужденный пробыл в местах лишения свободы дольше, чем это определено окончательным решением надзорной инстанции, изменившей квалификацию деяния, вид и меру наказания в благоприятную для подсудимого сторону. Так, И. Л. Пет-рухин приводит пример, когда осужденный пробыл в местах лишения свободы 10 лет, а надзорная инстанция снизила ему наказание до 5 лет и применила менее строгое наказание. В этом случае осужденный должен получить компенсацию за «никчемные 5 лет лишения свободы» . Однако п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ предусматривает основание частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда, но по основаниям, предусмотренными п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. В данной ситуации, думается, следует сравнить основания, предусмотренные п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, и основания, закрепленные в ст. 379 УПК РФ, являющиеся основаниями отме-

ны или изменения приговора при рассмотрении уголовного дела в порядке надзора. В данной ситуации такими основаниями являются следующие обстоятельства: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой или апелляционной инстанции (п. 1 ч. 1 ст. 379 УПК РФ); нарушение уголовнопроцессуального закона (п. 2 ч. 1 ст. 379 УПК РФ); неправильное применение уголовного закона (п. 3 ч. 1 ст. 379 УПК РФ); несправедливость приговора (п. 4 ч. 1 ст. 379 УПК РФ). Следовательно, притом, что в п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ ничего не сказано об основаниях отмены или изменения приговора при рассмотрении уголовного дела в порядке надзора, позицию И. Л. Петрухина следует признать справедливой и внести в ч. 2 ст. 133 УПК РФ соответствующие коррективы.

Относительно п. 5 ч. 2 ст. 133 УПК РФ необходимо отметить, что отмена постановления суда о применении принудительных мер медицинского характера может иметь место по любым реабилитирующим основаниям, как полностью в оправдательном приговоре, так и частично в отношении собственно принудительных мер медицинского характера.

Анализ содержания ст. 133 УПК РФ показывает, что при изложении реабилитирующих оснований в УПК РФ используется отсылочный характер, что затрудняет ее восприятие. Хотя, с другой стороны, отсылочный характер норм сопровождается вспомогательным поисковым аппаратом, что позволяет избежать излишней громоздкости закона.

Часть 4 ст. 133 УПК РФ перечисляет случаи, на которые правила ст. 133 УПК РФ не распространяются:

• отмена или изменение меры процессуального принуждения или обвинительного приговора ввиду издания акта об амнистии;

• истечение сроков давности;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

• недостижение возраста, с которого наступает уголовная ответственность;

• невозможность несовершеннолетним, достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в мо-

мент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом;

• принятие закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния.

Отдельно следует отметить, что УПК РФ не содержит термина «самооговор». В п. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» закреплено, что ущерб не подлежит возмещению, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путем самооговора препятствовал установлению истины и тем самым способствовал наступлению указанных в части первой настоящей статьи последствий. Самооговор, как исключающее обстоятельство права на реабилитацию, должен был быть актом умышленным. Если же самооговор явился следствием не умысла, а неосторожности обвиняемого, например, дача им признательных показаний ввиду растерянности или в состоянии нервно-психологического напряжения — стресса, либо добросовестного заблуждения или же самооговор был сделан под принуждением со стороны заинтересованных лиц, не только следователя, но и, например, подлинных преступников, то такие обстоятельства не должны лишать невиновного права на компенсацию.

Самооговор нужно рассматривать как разновидность обвинительных показаний. К тому же самооговор не освобождает правоохранительные органы от обязанности всесторонне исследовать все обстоятельства дела в их совокупности. Если этого не было сделано, то впоследствии, в случае реабилитации обвиняемого, нельзя, ссылаясь на самооговор, лишить его права на возмещение ущерба. Осуждение в результате самооговора — это последствие ненадлежащего исполнения сотрудниками правоохранительных органов и суда их непосредственных обязанностей. Поэтому переложение бремени ответственности за необоснованное осуждение на реабилитируемого представляется не соответствующим требованиям справедливости.

На наш взгляд, в качестве основания возникновения права на реабилитацию в п. 6 ч. 2 ст. 133 УПК РФ нужно предусмотреть самооговор в результате насилия1.

Часть 4 ст. 133 УПК РФ следует дополнить определением самооговора, сделанного умышленно. Или, как справедливо полагает С. П. Ефимичев, наполнить смыслом о том, что вред не возмещается в случаях самооговора или других причин, зависящих от лица, подвергнутого мерам пресечения, причем это правило не применяется, если последствия наступили в силу злоупотреблений служебным положением лиц, ведущих процесс .

Изложенное позволяет сделать следующие выводы: вопрос о реабилитирующих основаниях в уголовном судопроизводстве Российской Федерации представляет определенные сложности в практической деятельности сотрудников правоохранительных органов и суда, которые порою не могут найти нужного ответа при выборе реабилитирующего основания прекращения уголовных дел.

Реабилитирующие основания являются одним из структурных элементов уголовнопроцессуального института реабилитации как поводы для признания за невиновным лицом права на его реабилитацию. Проблематичность заключается в том, что от степени разработанности классификации реабилитирующих оснований зависит и сам процесс реабилитации. На наш взгляд, в УПК РФ целесообразно внести такие коррективы: исключить из реабилитирующих оснований п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — истечение сроков давности уголовного преследования; дополнить ч. 5 ст. 133 УПК РФ следующим положением: «в иных случаях, не имеющих отношения к реабилитирующим основаниям, вопросы, связанные с восстановлением нарушенных прав, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства», исключив из ст. 133 УПК РФ ч. 3; включить в перечень оснований реабилитации случаи частичной реабилитации: в части подозрения, обвинения, осуждения; дополнить ч. 2 ст. 133 УПК РФ новым пунктом 6: «лицо, совершившее в результате насилия самооговор».

Думается, с учетом изложенных предложений реабилитирующие основания в уголовном процессе будут объективно отражать реально складывающиеся социальные ситуации. И

1. Мотовиловкер Я. О. Презумпция невиновности и толкование сомнений в Советском уголовном процессе // Гарантии прав личности в социалистиче-

3. Бюл. Верхов. Суда РФ. 1996. № 7. С. 32.

5. Овсянников И. Прекращение дел по реабилитирующим основаниям // Законность. 2000. № 6. С. 15.

6. Москалькова Т. Н. Уважение чести и достоинства личности как принцип уголовного процесса : дис. … канд. юрид. наук. М., 1987. С. 116.

7. Строгович М. С. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства и некоторые вопросы защиты в советском уголовном процессе // Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. С. 65.

9. Лупинская П. А. Судебные решения: содержание и форма // Рос. юстиция. 2001. № 11. С. 24.

11. Карнеева Л. М. Прекращение уголовного дела за отсутствием состава и события преступления // Соц. законность. 1970. № 5. С. 53.

12. Либус А., Резник Г. Основания оправдания в уголовном процессе // Сов. юстиция. 1977. № 9. С. 9.

14. Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс России. М. : ООО «ТК Велби», 2003. С. 191.

15. Петрухин И. Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства России // Государство и право. 2002. № 5. С. 25.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 К примеру, в Свердловском районном суде г. Иркутска в 2006 г. был вынесен обвинительный приговор относительно сотрудников органов милиции, которые в результате насилия, посредством применения противогаза, угроз и побоев, вынуждали подозреваемого дать неправдоподобные показания, позволившие бы обвинить действительно невиновного. Показания «выбиваются» посредством насилия. По статистическим данным Иркутской областной прокуратуры за 2010 г., подобных заявлений о насилии сотрудников правоохранительных органов только в Кировскую районную прокуратуру поступило более 150, каждая третья или четвертая жалоба в неделю поступает о неправомерных действиях следствия и оперативных сотрудников.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Grounds of Rehabilitation Concerning Criminal Justice in Russia

© Veretennikova E., 2012

admin