151 ст конституции РФ

В связи с вопросами к предыдущему посту продолжаем разговор.
Наверное, каждый россиянин, столкнувшийся с уголовным или административным судопроизводством, слышал про ст. 51 Конституции. При этом читали ее лишь единицы, и лишь один процент от этих единиц понял, что в ней написано применительно к уголовному процессу. Все почему-то думают, что ст. 51 Конституции — право ничего не говорить. И при этом так еще гордо посмотреть на следователя. Но все — это полбеды, есть специально обученные люди, которые в уголовном процессе оказывают помощь необученным. Вот когда эти специально обученные с важным видом рекомендуют обвиняемому «взять 51» — бесит. Как любая профанация. Бесит так же, как недоучившийся врач или неумеха — автомеханик.
Я сейчас не говорю о том, надо или не надо давать показания. Это вопрос индивидуальный и общих рекомендаций тут просто быть не может. обсуждаем только способы отказа от дачи показаний, среди которых использование ст. 51 Конституции (можно, я дальше буду просто писать «51»?) — наихудший.
Итак. читаем ст. 51:
Статья 51 Конституции РФ
1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.
2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.
Ну, про вторую часть вообще мало кто знает, и. когда отказываются от показаний «по 51», подразумевают часть первую. Еще раз внимательно смотрим ее: «Никто не обязан свидетельствовать ПРОТИВ себя». Где здесь написано про право вообще ничего не говорить? 51 разрешает только не сообщать о своих противоправных действиях. То есть, если человек на вопрос — «расскажи, как ты украл кошелек?» — отвечает — «ст. 51», на самом деле это означает -«Ну да. украл, но, на основании ст. 51 Конституции, имею право об этом не рассказывать!» Ну и оно вам надо?
Если с этим все ясно, поговорим о том, как надо на самом деле. Если можно, я статьи законов выписывать не буду, просто изложу суть. Тут две разных ситуации — подозреваемый и свидетель.
Итак, подозреваемый или обвиняемый. Их процессуальное положение применительно к обсуждаемому вопросу идентично. подозреваемый — лицо. в отношении которого возбуждено уголовное дело или которое задержано по подозрению в совершении преступления. обвиняемый — лицо. в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого.
Оба они вправе давать показания. Не обязаны, а именно вправе. В соответствии со ст. 308 УК свидетель или потерпевший за отказ от дачи показаний подлежат небольшой уголовной ответственности. Отказ подозреваемого или обвиняемого этой нормой закона не предусмотрен.
В свете сказанного, отказ обвиняемого от дачи показаний на основании ст. 51 выглядит с точки зрения формальной логики масляным маслом, а, с точки зрения процессуальной логики — косвенным признанием вины.
Со свидетелем сложнее. Ст. 308 применяется крайне редко, однако в кодексе записана. Вместе с тем тупой отказ от дачи показаний на основании ст. 51 как раз и является формальным совершением преступления, предусмотренного ст. 308 УК. Например. вас спрашивают — «Вы видели, как Иванов украл кошелек?» (Наводящий вопрос, недопустимо. я знаю, но мы сейчас о другом), а Вы отвечаете — «51». потом выясняется. что кошелек действительно украл Иванов, а он Вам не брат и не родственник — вот вам и 51, ибо эти показания не были направлены против вас.
Поэтому самый очевидный из правильных ответов — не помню. Дальше уже варианты — потому, что было темно, потому, что было давно, потому, что болит голова, потому, что ПМС, и т.д. Для нашей обычной категории — бухгалтеров и директоров — есть специальный вариант — на этот вопрос я не могу ответить без изучения документов. Показывают документы — мне нужно время. чтобы их изучить, и я не уверен в их подлинности. показывают подпись — похожа на мою, но надо разбираться, сейчас точно не могу сказать, потому что — смотри выше.
Нет, иногда ст. 51 имеет смысл. но надо четко помнить — это — именно право не свидетельствовать против себя и своих близких. Например, однажды мы защищали мать и дочь. Их заместитель Генерального прокурора Росссии при поддержке недоучек из следственной части ГУ МВД по УрФО в силу своего неумения читать ошибочно обвиняли в незаконном предпринимательстве. А в деле еще фигурировал сын. и, соответственно, брат, на котором было записано спорное предприятие. В суде он честно заявил, что он лично и активно занимался регистрацией предприятия и организацией производства. А, когда прокурор попыталась сказать, что на следствии он говорил другое, она обломалась об протокол его допроса, где была записана та самая 51. А уж почему следователь решил, что молодой человек не желает свидетельствовать против мамы — исключительно вопрос фантазии следователя, вернее, отсутствия таковой.
Так что долой 51, и да здравствует фантазия!

Статья 26.10 КоАП РФ предоставляет право судья, органу (должностному лицу), в производстве которых находится дело об административном правонарушении, истребовать сведения, необходимые для разрешения дела, в т.ч. сведения (информацию) для расчета размера административного штрафа.

Могут ли указанные лица истребовать «сведения» у лица, в отношении которого ведется дело об административном производстве (ст. 25.1 КоАП РФ)?

Может ли это лицо не предоставлять затребованные сведения, используя конституционную гарантию статьи 51 Конституции РФ («никто не обязан свидетельствовать против себя самого»).

Прежде чем ответить нужно обратить внимание на статью 93 Налогового кодекса РФ, которая предоставляет право должностному лицу налогового органа, проводящее налоговую проверку, истребовать у проверяемого лица необходимые для проверки документы.

За отказ в предоставлении затребованных документов налогоплательщик привлекается к ответственности по ст. 126 НК РФ (штрафу).

Налоговая ответственность является, по сути, административной – о чем неоднократно указывал Конституционный Суд РФ.

Но Налоговой Кодекс РФ не содержит положение о возможности привлечения за одно и тоже налоговое правонарушение организации и должностных лиц (ч. 4 ст. 108).

КоАП РФ устанавливает такую «особенность» — назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо (ч. 3 ст. 2.1).

В судебной практике установлено ст. 26.10 КоАП РФ право трактуется как абсолютное, не противоречащее конституционному праву из ч. 1 ст. 51 Конституции РФ.

Используемое для данного вывода обоснование зачастую является комичным (см. приложение № 1).

Но иногда судья принимают иные решения:

СУД ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА — ЮГРЫ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 августа 2016 г. по делу N 4А-489/2016

Председатель суда Ханты-Мансийского автономного округа — Югры В.К. Бабинов, рассмотрев жалобу законного представителя юридического лица — генерального директора акционерного общества «Корпорация Югранефть» …

установил:

Вместе с тем, административное усмотрение должностных лиц государственных органов, предполагает необходимость обеспечения надлежащих гарантий прав юридических лиц, позволяющих без ущерба для эффективности проводимых мероприятий минимизировать их возможное негативное воздействие, — безотносительно к тому, потребуют ли результаты проверки применения мер государственного принуждения, ограничивающих права юридических лиц.

Одной из таких гарантий является презумпция невиновности лица, привлекаемого к административной ответственности, в силу которой лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина.

Согласно части 2 статьи 1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, за исключением случаев, предусмотренных примечанием к указанной статье.

Из анализа перечня истребованных у Общества сведений следует, что решение должностного лица об их истребовании обусловлено установлением фактических обстоятельств события, явившегося поводом для возбуждения дела об административном правонарушении и виновности лица в его совершении, а не в целях характеристики деятельности юридического лица как хозяйствующего субъекта.

Предоставление акционерным обществом «Корпорация Югранефть» всех истребованных документов позволило бы должностному лицу выявить факт наличия или отсутствия нарушения Обществом водного законодательства, без проведения реальных процессуальных действий, требующих значительных временных затрат, как того требует процедура проведения административного расследования.

Следовательно, не предоставление Обществом документов, указанных в определении об истребовании сведений от 30 сентября 2015 года, не является объектом административно-правовой охраны статьи 17.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Отказ лица, в отношении которого проводится административное расследование, от участия в доказывании, не может повлечь за собой негативных последствий, поскольку в силу статьи 51 Конституции Российской Федерации никто не обязан свидетельствовать против самого себя.

КАМЧАТСКИЙ КРАЕВОЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 28 мая 2015 г. по делу N 4А-117

Председатель Камчатского краевого суда Волгин В.А. рассмотрел жалобу государственного инспектора ГЗИ ПУ ФСБ России по Камчатскому краю Р. на постановление мирового судьи судебного участка N 18 Камчатского края от 12 марта 2015 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ст. 17.7 Кодекса РФ об административных правонарушениях, в отношении ФИО1

установил:

Установив эти обстоятельства и учитывая, что показания капитана судна ООО «Тертей-Флот» ФИО1 по обстоятельствам дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 8.17 Кодекса РФ об административных правонарушениях, в отношении указанного юридического лица, могли быть использованы инспектором ГЗИ ПУ ФСБ России по Камчатскому краю при производстве по делу об административном правонарушении по тем же обстоятельствам в отношении ФИО1. как должностного лица, прихожу к выводу о том, что у ФИО1., с учетом положений ст. 51 Конституции РФ, имелось право не свидетельствовать против себя, соответственно, не давать показания по обстоятельствам совершенного ООО «Тертей-Флот» административного правонарушения. Кроме того, отказавшись дать свидетельские показания в связи с отсутствием адвоката 22 января 2015 года, ФИО1 дал соответствующие показания 23 января 2015 года.

Таким образом, в действиях ФИО1 отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

Как же трактует ч. 1 ст. 51 Конституции РФ Конституционный Суд РФ?

Здесь все печально, что, впрочем, неудивительно для Кэ-эС эР-эФ.

В постановлении от 25.04.2001 № 6-П КС указал, что «данное конституционное право предполагает, что лицо может отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления органам дознания и следователю других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении преступления.

При этом, обязанность оставаться на месте ДТП не признана нарушение ч. 1 ст. 51 Конституции.

Правда без обоснования данного вывода.

В определении от 16.12.2004 № 448-О КС указал, что лицо, подозреваемое или обвиняемое в преступлении, имеет право отказаться от дачи показаний и от предоставления иных доказательств по поводу совершенного деяния, а правоохранительные органы не должны оказывать на такое лицо давление или принуждать в целях получения доказательств, подтверждающих обвинение.

Вместе с тем закрепление в Конституции РФ права не свидетельствовать против себя самого не исключает возможности проведения — независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, — различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу.

Подобные действия — при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств — не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ее статьи 55 (часть 3).

Должна ли установленная УПК процедура соответствовать Конституции РФ, КС РФ почему- то умолчал (можно ведь установить «пыточную» процедуру).

В определении от 03.07.2007 № 594-О-П КС РФ указал, что лицо может отказаться от дачи показаний и от предоставления правоохранительным органам других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении правонарушения.

Но определил, что данное право не распространяется на требование пройти медицинское осводительствование в рамках КоАП РФ – поскольку «это процессуальное действие, при проведении которого подозреваемый не делает никаких заявлений о своей виновности и не представляет каких-либо доказательств».

«Названное конституционное право не исключает возможность проведения различных процессуальных действий с участием подозреваемого или обвиняемого, а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств — при условии соблюдения установленной законом процедуры осуществления соответствующих действий, последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств.».

Причем тут право на использование биологических образцов и принуждение к их предоставлению КС РФ не пояснил – забыл, наверное.

В определении от 24.12.2012 № 2392-О КС РФ указал о неприменении данного конституционного права при проведении личного досмотра в рамках КоАП РФ, потому что такая мера обеспечения носит «кратковременный и безотлагательный характер».

Каким образом этот «характер» влияет на ограничение права ч. 1 ст. 51 Конституции РФ при личном досмотре остался загадкой.

В постановлении от 20.07.2016 № 17-П КС РФ подтвердил свое мнение о том, что лицо не может обязываться к предоставлению имеющихся у него доказательств.

В этом постановлении КС РФ сослался на несколько решений ЕСПЧ:

«Аналогичного подхода придерживается в своей практике и Европейский Суд по правам человека, который исходит из того, что право не свидетельствовать против себя самого является общепризнанным и лежит в основе справедливой судебной процедуры; его цель — обеспечить обвиняемому защиту от ненадлежащего принуждения со стороны властей и тем самым исключить злоупотребления правосудием, с тем чтобы обвинение не прибегало к доказательствам, добытым вопреки воле обвиняемого с помощью принуждения или давления; это право тесно связано с презумпцией невиновности (пункт 2 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) и не может быть ограничено лишь признанием в совершении правонарушения или показаниями, носящими инкриминирующий характер, но должно включать и любую иную информацию о фактах, поскольку она может быть в последующем уголовном процессе использована в поддержку обвинения (постановления от 25 февраля 1993 года по делу «Функе (Funke) против Франции», от 17 декабря 1996 года по делу «Саундерс (Saunders) против Соединенного Королевства», от 10 марта 2009 года по делу «Быков против России» и от 12 июля 2013 года по делу «Аллен (Allen) против Соединенного Королевства»).».

При этом, стоит отметить определение КС РФ от 16.02.2012 № 270-О-О:

«Обязанность представить по требованию прокурора необходимые документы, материалы, статистические и иные сведения при проведении прокуратурой Российской Федерации проверки соблюдения законодательства органами управления и руководителями коммерческих организаций не связана со свидетельскими показаниями и, вопреки утверждениям заявителя, не противоречит требованиям статьи 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей право каждого не свидетельствовать против себя самого.».

И, как обычно, без какого-либо обоснования данного вывода.

Как трактует «право не свидетельствовать против себя» Европейский Суд по правам человека?

См. приложение № 2

В постановлении от 10.03.2009 по делу «Быков (Bykov) против России» ЕСПЧ указаны общие принципы реализации права «не свидетельствовать против себя»:

«92. Что касается права не свидетельствовать против себя или права хранить молчание, Европейский Суд напоминает, что эти общепризнанные международные стандарты составляют основу справедливого судебного разбирательства. Их цель заключается в обеспечении обвиняемому защиты от ненадлежащего принуждения со стороны властей и, таким образом, в исключении злоупотреблений правосудием и утверждении целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джон Мюррей против Соединенного Королевства» (John Murray v. United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., § 45, Reports 1996-I).

Право не свидетельствовать против себя обеспечивает, прежде всего, уважение к намерению обвиняемого хранить молчание и предполагает, что обвинение по уголовному делу должно представить доказательства против обвиняемого, не прибегая к доказательствам, полученным методами принуждения или подавления вопреки воле обвиняемого (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саундерс против Соединенного Королевства» (Saunders v. United Kingdom) от 17 декабря 1996 г., § 68 — 69, Reports 1996-VI; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства», § 44; упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии», § 94 — 117; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О’Халлоран и Фрэнсис против Соединенного Королевства» (O’Halloran and Francis v. United Kingdom), жалобы N 15809/02 и 25624/02, § 53 — 63, ECHR 2007).

При рассмотрении вопроса о том, затронула ли процедура существо привилегии не свидетельствовать против самого себя, Европейский Суд должен исследовать природу и степень принуждения, наличие соответствующих гарантий в процедуре и характер использования материала, полученного таким образом (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Хини и МакГиннесс против Ирландии» (Heaney and McGuinness v. Ireland), жалоба N 34720/97, § 54 — 55, ECHR 2000-XII; и Постановление Европейского Суда по делу «J.B. против Швейцарии» (J.B. v. Switzerland), жалоба N 31827/96, ECHR 2001-III).».

Таким образом, «право не свидетельствовать против себя»:

1) распространяется не только на право «хранить молчание», но и в отношении любых иных сведений – документов, биологических образцов;

2) не является абсолютным;

3) будет нарушено лишь в случае применения принуждения, которое может быть выражено в юридическом давлении (привлечение к ответственности), физическом давлении (пытки, избиение) или психологическом давлении (угрозы расправы, прямой обман).

Имеется ли принуждение при затребовании административным органом либо судом от физического лица либо от организации сведений по ст. 26.10 КоАП РФ?

Если сведения истребуются от физического лица (в том числе индивидуального предпринимателя, должностного лица) принуждение присутствует – юридическое, поскольку за непредоставление имеется административная ответственность (статьи 17.7 и 19.7 КоАП РФ).

И данное принуждение является неправомерным.

Если сведения истребуются от организации, то юридическое принуждение также присутствует.

И данное действие будет являться неконституционным, если сведения (информация) может быть использована в отношении физического (должностного) лица.

При этом, физическое лицо вправе само решать относимость истребуемых сведений к своей личности.

ВЫВОД:

Толкование российскими судами полномочия на истребование сведений по ст. 26.10 КоАП РФ, как не противоречащего ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, является противоправным.

Есть еще пара «моментов» по данному вопросу:

Первый – возможность обжалования определения об истребовании (по общему правилу суды не признают такой возможности – что неправомерно);

Второй – соотношение с запретом из Федерального закона от 26.12.2008 № 294-ФЗ (п. 8 ст. 15) (по общему правилу суды не признают необходимость учитывать данный запрет – что также неправомерно).

Статья 26.10 КоАП РФ предоставляет право судья, органу (должностному лицу), в производстве которых находится дело об административном правонарушении, истребовать сведения, необходимые для разрешения дела, в т.ч. сведения (информацию) для расчета размера административного штрафа.

Могут ли указанные лица истребовать «сведения» у лица, в отношении которого ведется дело об административном производстве (ст. 25.1 КоАП РФ)?

Может ли это лицо не предоставлять затребованные сведения, используя конституционную гарантию статьи 51 Конституции РФ («никто не обязан свидетельствовать против себя самого»).

Прежде чем ответить нужно обратить внимание на статью 93 Налогового кодекса РФ, которая предоставляет право должностному лицу налогового органа, проводящее налоговую проверку, истребовать у проверяемого лица необходимые для проверки документы.

За отказ в предоставлении затребованных документов налогоплательщик привлекается к ответственности по ст. 126 НК РФ (штрафу).

Налоговая ответственность является, по сути, административной – о чем неоднократно указывал Конституционный Суд РФ.

Но Налоговой Кодекс РФ не содержит положение о возможности привлечения за одно и тоже налоговое правонарушение организации и должностных лиц (ч. 4 ст. 108).

КоАП РФ устанавливает такую «особенность» — назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо (ч. 3 ст. 2.1).

В судебной практике установлено ст. 26.10 КоАП РФ право трактуется как абсолютное, не противоречащее конституционному праву из ч. 1 ст. 51 Конституции РФ.

Используемое для данного вывода обоснование зачастую является комичным (см. приложение № 1).

Но иногда судья принимают иные решения:

СУД ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА — ЮГРЫ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 августа 2016 г. по делу N 4А-489/2016

Председатель суда Ханты-Мансийского автономного округа — Югры В.К. Бабинов, рассмотрев жалобу законного представителя юридического лица — генерального директора акционерного общества «Корпорация Югранефть» …

установил:

Вместе с тем, административное усмотрение должностных лиц государственных органов, предполагает необходимость обеспечения надлежащих гарантий прав юридических лиц, позволяющих без ущерба для эффективности проводимых мероприятий минимизировать их возможное негативное воздействие, — безотносительно к тому, потребуют ли результаты проверки применения мер государственного принуждения, ограничивающих права юридических лиц.

Одной из таких гарантий является презумпция невиновности лица, привлекаемого к административной ответственности, в силу которой лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина.

Согласно части 2 статьи 1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, за исключением случаев, предусмотренных примечанием к указанной статье.

Из анализа перечня истребованных у Общества сведений следует, что решение должностного лица об их истребовании обусловлено установлением фактических обстоятельств события, явившегося поводом для возбуждения дела об административном правонарушении и виновности лица в его совершении, а не в целях характеристики деятельности юридического лица как хозяйствующего субъекта.

Предоставление акционерным обществом «Корпорация Югранефть» всех истребованных документов позволило бы должностному лицу выявить факт наличия или отсутствия нарушения Обществом водного законодательства, без проведения реальных процессуальных действий, требующих значительных временных затрат, как того требует процедура проведения административного расследования.

Следовательно, не предоставление Обществом документов, указанных в определении об истребовании сведений от 30 сентября 2015 года, не является объектом административно-правовой охраны статьи 17.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Отказ лица, в отношении которого проводится административное расследование, от участия в доказывании, не может повлечь за собой негативных последствий, поскольку в силу статьи 51 Конституции Российской Федерации никто не обязан свидетельствовать против самого себя.

КАМЧАТСКИЙ КРАЕВОЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 28 мая 2015 г. по делу N 4А-117

Председатель Камчатского краевого суда Волгин В.А. рассмотрел жалобу государственного инспектора ГЗИ ПУ ФСБ России по Камчатскому краю Р. на постановление мирового судьи судебного участка N 18 Камчатского края от 12 марта 2015 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ст. 17.7 Кодекса РФ об административных правонарушениях, в отношении ФИО1

установил:

Установив эти обстоятельства и учитывая, что показания капитана судна ООО «Тертей-Флот» ФИО1 по обстоятельствам дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 8.17 Кодекса РФ об административных правонарушениях, в отношении указанного юридического лица, могли быть использованы инспектором ГЗИ ПУ ФСБ России по Камчатскому краю при производстве по делу об административном правонарушении по тем же обстоятельствам в отношении ФИО1. как должностного лица, прихожу к выводу о том, что у ФИО1., с учетом положений ст. 51 Конституции РФ, имелось право не свидетельствовать против себя, соответственно, не давать показания по обстоятельствам совершенного ООО «Тертей-Флот» административного правонарушения. Кроме того, отказавшись дать свидетельские показания в связи с отсутствием адвоката 22 января 2015 года, ФИО1 дал соответствующие показания 23 января 2015 года.

Таким образом, в действиях ФИО1 отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

Как же трактует ч. 1 ст. 51 Конституции РФ Конституционный Суд РФ?

Здесь все печально, что, впрочем, неудивительно для Кэ-эС эР-эФ.

В постановлении от 25.04.2001 № 6-П КС указал, что «данное конституционное право предполагает, что лицо может отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления органам дознания и следователю других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении преступления.

При этом, обязанность оставаться на месте ДТП не признана нарушение ч. 1 ст. 51 Конституции.

Правда без обоснования данного вывода.

В определении от 16.12.2004 № 448-О КС указал, что лицо, подозреваемое или обвиняемое в преступлении, имеет право отказаться от дачи показаний и от предоставления иных доказательств по поводу совершенного деяния, а правоохранительные органы не должны оказывать на такое лицо давление или принуждать в целях получения доказательств, подтверждающих обвинение.

Вместе с тем закрепление в Конституции РФ права не свидетельствовать против себя самого не исключает возможности проведения — независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, — различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу.

Подобные действия — при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств — не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ее статьи 55 (часть 3).

Должна ли установленная УПК процедура соответствовать Конституции РФ, КС РФ почему- то умолчал (можно ведь установить «пыточную» процедуру).

В определении от 03.07.2007 № 594-О-П КС РФ указал, что лицо может отказаться от дачи показаний и от предоставления правоохранительным органам других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении правонарушения.

Но определил, что данное право не распространяется на требование пройти медицинское осводительствование в рамках КоАП РФ – поскольку «это процессуальное действие, при проведении которого подозреваемый не делает никаких заявлений о своей виновности и не представляет каких-либо доказательств».

«Названное конституционное право не исключает возможность проведения различных процессуальных действий с участием подозреваемого или обвиняемого, а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств — при условии соблюдения установленной законом процедуры осуществления соответствующих действий, последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств.».

Причем тут право на использование биологических образцов и принуждение к их предоставлению КС РФ не пояснил – забыл, наверное.

В определении от 24.12.2012 № 2392-О КС РФ указал о неприменении данного конституционного права при проведении личного досмотра в рамках КоАП РФ, потому что такая мера обеспечения носит «кратковременный и безотлагательный характер».

Каким образом этот «характер» влияет на ограничение права ч. 1 ст. 51 Конституции РФ при личном досмотре остался загадкой.

В постановлении от 20.07.2016 № 17-П КС РФ подтвердил свое мнение о том, что лицо не может обязываться к предоставлению имеющихся у него доказательств.

В этом постановлении КС РФ сослался на несколько решений ЕСПЧ:

«Аналогичного подхода придерживается в своей практике и Европейский Суд по правам человека, который исходит из того, что право не свидетельствовать против себя самого является общепризнанным и лежит в основе справедливой судебной процедуры; его цель — обеспечить обвиняемому защиту от ненадлежащего принуждения со стороны властей и тем самым исключить злоупотребления правосудием, с тем чтобы обвинение не прибегало к доказательствам, добытым вопреки воле обвиняемого с помощью принуждения или давления; это право тесно связано с презумпцией невиновности (пункт 2 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) и не может быть ограничено лишь признанием в совершении правонарушения или показаниями, носящими инкриминирующий характер, но должно включать и любую иную информацию о фактах, поскольку она может быть в последующем уголовном процессе использована в поддержку обвинения (постановления от 25 февраля 1993 года по делу «Функе (Funke) против Франции», от 17 декабря 1996 года по делу «Саундерс (Saunders) против Соединенного Королевства», от 10 марта 2009 года по делу «Быков против России» и от 12 июля 2013 года по делу «Аллен (Allen) против Соединенного Королевства»).».

При этом, стоит отметить определение КС РФ от 16.02.2012 № 270-О-О:

«Обязанность представить по требованию прокурора необходимые документы, материалы, статистические и иные сведения при проведении прокуратурой Российской Федерации проверки соблюдения законодательства органами управления и руководителями коммерческих организаций не связана со свидетельскими показаниями и, вопреки утверждениям заявителя, не противоречит требованиям статьи 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей право каждого не свидетельствовать против себя самого.».

И, как обычно, без какого-либо обоснования данного вывода.

Как трактует «право не свидетельствовать против себя» Европейский Суд по правам человека?

См. приложение № 2

В постановлении от 10.03.2009 по делу «Быков (Bykov) против России» ЕСПЧ указаны общие принципы реализации права «не свидетельствовать против себя»:

«92. Что касается права не свидетельствовать против себя или права хранить молчание, Европейский Суд напоминает, что эти общепризнанные международные стандарты составляют основу справедливого судебного разбирательства. Их цель заключается в обеспечении обвиняемому защиты от ненадлежащего принуждения со стороны властей и, таким образом, в исключении злоупотреблений правосудием и утверждении целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джон Мюррей против Соединенного Королевства» (John Murray v. United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., § 45, Reports 1996-I).

Право не свидетельствовать против себя обеспечивает, прежде всего, уважение к намерению обвиняемого хранить молчание и предполагает, что обвинение по уголовному делу должно представить доказательства против обвиняемого, не прибегая к доказательствам, полученным методами принуждения или подавления вопреки воле обвиняемого (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саундерс против Соединенного Королевства» (Saunders v. United Kingdom) от 17 декабря 1996 г., § 68 — 69, Reports 1996-VI; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства», § 44; упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии», § 94 — 117; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О’Халлоран и Фрэнсис против Соединенного Королевства» (O’Halloran and Francis v. United Kingdom), жалобы N 15809/02 и 25624/02, § 53 — 63, ECHR 2007).

При рассмотрении вопроса о том, затронула ли процедура существо привилегии не свидетельствовать против самого себя, Европейский Суд должен исследовать природу и степень принуждения, наличие соответствующих гарантий в процедуре и характер использования материала, полученного таким образом (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Хини и МакГиннесс против Ирландии» (Heaney and McGuinness v. Ireland), жалоба N 34720/97, § 54 — 55, ECHR 2000-XII; и Постановление Европейского Суда по делу «J.B. против Швейцарии» (J.B. v. Switzerland), жалоба N 31827/96, ECHR 2001-III).».

Таким образом, «право не свидетельствовать против себя»:

1) распространяется не только на право «хранить молчание», но и в отношении любых иных сведений – документов, биологических образцов;

2) не является абсолютным;

3) будет нарушено лишь в случае применения принуждения, которое может быть выражено в юридическом давлении (привлечение к ответственности), физическом давлении (пытки, избиение) или психологическом давлении (угрозы расправы, прямой обман).

Имеется ли принуждение при затребовании административным органом либо судом от физического лица либо от организации сведений по ст. 26.10 КоАП РФ?

Если сведения истребуются от физического лица (в том числе индивидуального предпринимателя, должностного лица) принуждение присутствует – юридическое, поскольку за непредоставление имеется административная ответственность (статьи 17.7 и 19.7 КоАП РФ).

И данное принуждение является неправомерным.

Если сведения истребуются от организации, то юридическое принуждение также присутствует.

И данное действие будет являться неконституционным, если сведения (информация) может быть использована в отношении физического (должностного) лица.

При этом, физическое лицо вправе само решать относимость истребуемых сведений к своей личности.

ВЫВОД:

Толкование российскими судами полномочия на истребование сведений по ст. 26.10 КоАП РФ, как не противоречащего ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, является противоправным.

Есть еще пара «моментов» по данному вопросу:

Первый – возможность обжалования определения об истребовании (по общему правилу суды не признают такой возможности – что неправомерно);

Второй – соотношение с запретом из Федерального закона от 26.12.2008 № 294-ФЗ (п. 8 ст. 15) (по общему правилу суды не признают необходимость учитывать данный запрет – что также неправомерно).

admin